Антон хотел есть.
Он провел в Железнокаменском уже два дня. Грунтовая дорога, соединявшая маленький сибирский городок с Большой Землей, была тухловата: в день по ней проходило не более десятка машин. А уехать туда, куда Антон намеревался попасть - в портовый город Куть-Яха - в это время года отсюда и не было никакой возможности, зимник - как ясно по его названию - открывался только зимой.
Антон обедал в деповской столовой на конечной станции Севсиба - Железнокаменское-Пассажирское. На товарных поездах отсюда уехать можно было только на запад. Домой, в Москву. Через Томск, Омск, Свердловск, Пермь, Киров и другие станции Транссиба. Дороги на север с товарной станции не было.
Но Антон не зря заключил пари с другими членами "Академии Вольных Путешествий". Гонки мудрости, соревнования по автостопу всех родов - вот какие соревнования проводились в тот год. Попутным транспортом всех видом - на автомобилях, по рельсам, на теплоходах, дирижаблях - на чём угодно, лишь бы шло в нужном направлении, требовалось при помощи длинного языка занять одно скромное пассажирское место.
Дирижабль. Именно на этот вид транспорта и рассчитывал Антон. По его расчетам, именно в этот день и должен стартовать воздушный корабль "Северянин", идущий рейсом, проходящим как раз через Куть-Яху. А стартует он отсюда, из Железнокаменского. Это грузовой дирижабль, но Антон знал точно: он берет на борт и пассажиров, главное - договориться с капитаном.
Он достал из кармана маленький электронный планшет. Потыкав в экран, он освежил в памяти информацию: капитан Николаева, сказать "Я от Зверька".
Со Зверьком он познакомился десять лет тому назад в Томске. Это неформальное существо, непонятного пола, уже умирающее от пьянства, приютило его - трезвенника и убежденного противника всяческих веществ - тогда, десять лет назад, когда он путешествовал по Сибири и завис в городе на ночь. Это был осколок иной, прошлой эпохи: межвременья, когда Советского Союза не существовало, а обезумевшие республики шли друг на друга войной. Антон не знал, жив ли сейчас Зверек - скорее всего, уже нет.
Но капитан Николаева, по словам Зверька, была человеком четким. Советским. Трудящимся. Не было никаких сомнений в том, что она ещё жива и трудится на этом же самом месте. Могло, конечно, случиться, что эта Николаева теперь какой-нибудь главный диспетчер всей воздушной службы Сибири. Но Антон не верил в это. Зверек кое-что рассказал ему о своей старой подруге.
Чтобы добраться до аэродрома, достаточно было спросить местного жителя и узнать нужный номер автобуса - один из трёх. Остановка так и называлась: "Аэродром". Здесь заканчивалась куцая, служебная железнодорожная ветка, по которой доставлялись грузы для "северного завоза". Именно с неё они и отгружались на борт грузовых дирижаблей.
"Северянин" был уже там. Огромная сплюснутая сигара серебристого цвета стояла на пожухлом поле, а тарахтящие моторами грузовики тащили колесные контейнеры, затаскивая их по пологому пандусу в бездонное чрево грузового дирижабля.Н
Никакие ВОХРы не преградили путь Антону. Он беспрепятственно проскользул через дырку в заборе, найденную без особого труда, и попал на пожухлое поле, где грузился "Северянин". Поискав взглядом, он нашёл двух сотрудников бортовой охраны "Северянина" и направился прямо к ним.
- Здравствуйте.
- И ты здравствуй - отозвался один из охранников, затягиваясь овальной сигаретой.
- А я хотел бы поговорить с капитаном Николаевой. Она всё ещё служит здесь?
- А как же? Конечно, здесь Тётка. Куда ж ей деться - усмехнулся охранник. - А ты что? Знакомый ей, или кто?
- Знакомый знакомого - уточнил Антон. - По важному делу
- Ну сейчас я её вызову - отозвался охранник. - По радио.
* * *
Капитан Николаева была уже в немалом возрасте. Худая, остролицая старуха, она куталась в обливную бекешу, словно бы постоянно мёрзла, и ходила, опираясь на деревянную трость. Она вела Антона в свою каюту, а он следовал за ней.
- Значит, Академия Вольных Путешествий - проскрипела Николаева. - Жив, стало быть, курилка. Кротова знаешь?
- Нет, Кротова не застал - признался Антон.
- Оно и понятно. Он осел в Фергане ещё тогда, когда ты, приятель, под стол пешком ходил! - усмехнулась капитан Николаева. - Ну вот и моя каюта. Заходи.
Каюта капитана Николаевой была зрелищем весьма своеобразным. С двух сторон над Антоном нависали книжные шкафы, закрытые плексигласом. В одном из шкафов книги угрожающе надвинулись на органическое стекло, угрожая вывалиться. На столиках стояли самые разнообразные предметы: патефон годов где-то 1940-х, компь
ютер времен рубежа веков, какой-то медный аппарат с витыми трубками, ведрами и краниками - уж не самогонный ли? - и маленькая кухонная плитка со старомодным чайником и самоваром. Одна из книжных полок огораживала пространство, за которым, по всей видимости, была койка. По стенам висели фотографии, картины, курьёзы и сувениры - маузер (кто знает, настоящий, или муляж?), арбалет (вот этот точно настоящий), оленьи рога, кабанья голова...
- Здесь уютно - сказал Антон. - Как будто здесь все время кто-то живёт.
- А я здесь и живу - отозвалась капитан Николаева. - "Северянин" - это мой дом, и другого мне не надо. Это лучший дом, на который я могла бы надеяться.
- Правда? - переспросил Антон. - Вас никто нигде не ждёт?
- Есть у меня дочка, взрослая - отозвалась капитан. - Сама о себе позаботится. У неё своя работа, а у меня своя. И здесь же я и живу.
Она сняла трубку селектора и крикнула:
- Родченко! Принеси гуся!
Что ответил неведомый Родченко, Антон не расслышал. Но вскоре в дверь каюты постучали, капитан Николаева медленно встала и подошла к двери. Обратно она шла уже с огромной, старинной бутылью "четверть", наполненной прозрачной жидкостью.
- Я не пью! - поспешил предупредить Антон.
- А, всё блюдете заветы Кротова? А я ведь именно из-за этого из Академии в своё время и ушла. Эх, сколько лет прошло... Ладно, ты пей "Байкал", вон он, в холодильнике, возьми. А я уж буду то, что привыкла.
Из бутылки пахло очень крепким спиртом, почти как из медицинского кабинета. Антон не захотел принюхиваться и налил себе "Байкала" в кружку, которую достал из рюкзака. Но не успел он откупорить бутылку, как пол содрогнулся. На мгновение пол дрогнул и снова затих. Из селектора раздался мелодичный звук:
- Тудудум-тум-тум-тум-тум!
За ним последовал металлический голос:
- "Северянин" готовится к отправлению. Экипажу убедиться в полной готовности к поднятию трапа и присутствию всего груза. Повторяю: экипажу убедиться в полной готовности к поднятию трапа и присутствию всего груза.
- Трогаемся через три минуты - сказала капитан Николаева. - Ну, рассказывай. Какими судьбами несет тебя в Куть-Яху?
- Гонки мудрости - пояснил Антон.
- А, они ещё проводятся? Я и не думала... Значит, если ты первым прибудешь в Куть-Яху, то победишь? И получишь звание самоходного мудреца Академии Вольных Путешествий?
- Точно так.
- Я это звание за Хибины получила - начала рассказывать Николаева. - Был то 2013 год. Дикое, страшное межвременье. Впрочем, я тогда совместила приятное с полезным. Не только участвовала в гонках, но и ехала на полевую ролёвку. Они, кстати, ещё есть?
- Что?
- А, понятно, нет их больше. Всё ясно. В общем, полевая ролёвка - своеобразный вид досуга. Возник во времена ещё того Союза...
Когда капитан закончила рассказывать, что такое полевые ролевые игры, "Северянин" уже оторвался от земли и медленно набирал высоту. Антону захотелось встать и прильнуть к иллюминатору: он летел на дирижабле всего второй раз в жизни, и ещё не видел, как медленно уменьшается из иллюминатора сибирская тайга. Но ему хотелось и дослушать о полевых ролевках, от которых он столько слышал от хозяев вписок постарше.
- Вы, значит, в них участвовали?
- Да, дружок. Я ещё "Сильмариллион-Экстрим" помню. Ох и безумное было мероприятие... Но не суть. Времена тогда вообще были мутные, дикие.
Внезапно Антону захотелось расспросить пожилую женщину о том, какие тогда были времена. По всему видать - в своё время Николаева понеформальствовала, пошаталась автостопом всех родов по стране, и вообще жизнь повидала.
* * *
- Да я же тебе рассказывала уже - начала Николаева. - Дикие были времена, и мутные. Непонятно было, чего ждать от завтрашнего дня. То ли Советская власть вернётся, то ли царизм нам ввернут под сурдинку. То ли того жди, то ли этого.
- А вы на что надеялись? - спросил Антон.
- А я дама хитрая - усмехнулась Николаева, выхлебав очередную рюмку своего зубодробительно крепкого самогона. - У меня со всех сторон свои люди были. Придут коммунисты, спросят: Николаева, кто ты такая? - а я им отвечу: Я член Революционного Фронта с 2008 года. Придёт поп, толоконный лоб, и спросит: Николаева, кто ты такая? А попу я отвечу: я старинная дворянка, со времён Петра Великого мой род известен, и не тебе, хайлу деревенскому, меня допрашивать!
Антон рассмеялся. Да, этой тётке палец в рот не клади.
- Значит, как ни крути, а вы ничего не теряли?
- Нет, друг ситный, не теряла. Только при том поганом режиме, где коммерсанты да чиновники всем правили, я сидела на заднице ровно и ждала перемен. Перемен в любую сторону. И дождалась.
- Вы, стало быть, об этом мечтали? О своём дирижабле?
- О своём уголке я мечтала - осклабилась пожилая женщина. - Был у меня дом деревянный, с печкой, тёплый. Мужа не случилось - не по этой части я. Дочку одна вырастила. Но я рада, что советская власть вернулась.
- Правда? - переспросил Антон. - А вы говорили, что тогда мог царизм вернуться. И ещё вы говорили, что у вас предки дворяне. Не жалеете, что он не вернулся?
- Нет, паренёк. Не жалею. Тогда бы я всю жизнь свою терзалась, что не по правде живу, что паразитом устроилась. Предки-то предки, но был у меня и ещё один предок: дед мой родной, и был он политруком ещё в том, старом Союзе. Он-то меня и научил всему, что есть хорошо, а что есть плохо. Металась бы я тогда, а то и спилась бы вконец...
Николаева налила себе ещё один бокал крепкого самогона.
- Точно не хочешь? Ну-ну. А теперь я знаю, что пользу приношу. Северный завоз осуществляю, так-то. Один мой "Северянин" - четверть всего ежегодного завоза по Крайнему Северу. Меня и в Амдерме, и в Диксоне, и в Тикси маршем встречают. Не потому, что государство заставляет - а потому, что благодарны люди мне и моему экипажу...
"Северянин" тихо плыл по ночному небу. За иллюминаторами догорали последние отблески заката. Воздушный корабль нёс Антона к победе в "Гонках мудрости" - а у капитана Николаевой в запасе был ещё не один десяток историй из прошлых лет...
