Перейти к содержимому


Ответ в Можно ли вне конкурсов выставлять свои произведения? Не вполне следующие сеттингу?


Опции

  • Анти-спам: выполните проверочное задание

Прикрепить файлы

   Максимальны размер файла: 20МБ

  или Отмена


Последние 10 сообщений

Aleksei Ruljov

Отправлен 31 October 2016 - 23:56

Спасибо! Предыдущий роман: http://rutracker.org...c.php?t=2576539


Fallible_fiend

Отправлен 31 October 2016 - 12:03

Хотелось бы первоначальных отзывов. Целиком текста нет ещё, он в производстве. 

Время действия, примерно 2 220 год.

 

Поскольку здешние мэтры критики что-то не подтягиваются, попробую высказаться я. По представленным отрывкам видно, что литературным слогом автор владеет. С запятыми, правда, не очень в ладах, но это вычиткой поправимо. Вот чего по представленным отрывкам не видно - так это сюжета, хотя бы его сколько-то внятной завязки. Если это всё только вступление - страшно представить, в какой объём выльется книга целиком. Если бы роман с подобным вступлением попал мне в руки - вряд ли стал бы читать далее. Прошу не обижаться, но моё первое впечатление таково.


Aleksei Ruljov

Отправлен 27 October 2016 - 03:26

А целиком текст приложить сможете? В виде файла?

Хотелось бы первоначальных отзывов. Целиком текста нет ещё, он в производстве. 

Время действия, примерно 2 220 год.


Отправлен 25 October 2016 - 15:44

А целиком текст приложить сможете? В виде файла?


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 13:18

Прошу модераторов перенести тему сюда: http://2061.su/forum...orum/10-тексты/

Сразу не разобрался.

Здесь ни все начальные главы. Поэтому, СССР будущего пока и не показан. Но будет! 


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 02:24

Запись девятая: Новолетие

Новый год, всегда начинается первого сентября. Это я знал твёрдо с первого класса. Отчего-то запоминался и проживался по-особому всегда именно этот тревожный и волнительный день. Издревле на Руси, летоисчисление вели с начала осени. Быть может, в извилины втёрлась остаточная рудиментарная память, унаследованная от предков? Я не мог найти точного объяснения. Почему первое сентября для меня так важен?
Отчего перекрывает остальные дни в году, даже теперь, когда навсегда окончены школа, училище, и вуз?

Штирлиц, где вы находились вечером первого сентября 1990 года? Что же, я хорошо помню тот день. Документы подал в восьмой класс вечерней школы. Улица Вене в средневековой части города, жёлтого цвета двухэтажный дом с чердаком, превращённым в полноценный третий этаж. О третьем этаже, это чуть позже. А сейчас, мы внизу, на первом в кабинете химии. Мы, это я, Борька, наши мамы и куча других родителей, кто пришёл знакомиться с новой классной руководительницей своих чад. Тамара Михайловна, была к нам добра, и благоухала в пышных букетах. Тётя Таня, удивила необъятной охапкой гвоздик, случайно купленных ей за один рубль от покидавшего старый город цветочника. Тамаре Михайловне про демпинговую цену на подарок, разумно никто не сообщил. Пусть себе думает, что за этакий букет всю зарплату месячную отдали. Нам только в плюс. Тётя Таня, — Борькина мать и подруга моей мамы. Шутка ли, жили в одном доме, и даже квартиры расположены через одну, на лестничной площадке.
После школы, в тот день мы шли разными путями. У отца душа обо мне, болела всегда. Быть может острее эти страдания он ощущал потому, что в раннем детстве ему разрешали видится со мной лишь по предварительной записи. После, когда воспитательный момент был упущен, нарастить привязанность ему так, и не удалось. Впрочем, я всё-таки его любил. Кровь и гены, сшивают людей крепче всего.
Мы шли по булыжной мостовой, по улице Пюхавайму, что переводится как Святого Духа, вышли на Ратушную площадь и завернули на самый маленький и узкий в Таллине переулок. Отец спрашивал о планах на жизнь и будущее, хотел конечно помочь, а как поможешь? Это странно, но я никогда не просил у него денег. Они мне просто были не нужны его деньги. Не из-за гордости, нет, просто все потребности на тот момент, у меня были надёжно перекрыты, а я не был алчным или особенно прихотливым. Что и говорить, в те времена житейских соблазнов имелось не так много как сейчас. Я что-то отвечал отцу, а он делился своими планами. Перестройка давала надежду и манила отца коммерческой удачей.
Я не просил и не хотел как-то отмечать тот день, но мы уже миновали улицу Ваксали, нырнули и вынырнули через подземный переход и вскоре, пересекли железнодорожный вокзал. Достигли бара «Ильматар». Отец предложил шашлык. Я скромно отказался. Теперь смешно, но тогда мне было жаль его денег. Зато теперь я до сих пор помню вкус того самого чудесного шашлыка изготовленного по азербайджанскому рецепту. Более же понравился дорогой морс, со сказочным ароматом называемый «медок».
Дошли до дома, когда совсем стемнело. Поднялись на третий этаж. А там! Рогинский Даник, ещё один мой звёздный дружок. Он жил по соседству, а сейчас зашёл в гости, не застал и решил подождать. Пил чай с бабушкой, а затем как-то так получилось, что заприметили они в окно яркий осенний Сириус. Мерцал он небывало, да так, что прямо перед нашим возвращением, они умудрились позвать вернувшихся раньше, не только Борю и его маму, но и совершить звонок в милицию, а после на метеостанцию. Мол, как так, и что такое! Странный объект в небе. Двигается быстрее всяких звёзд. Непорядок! Сириус действительно был непонятен и магнитил вечностью.
Девяностый.
Вечер.
Первое сентября.
Нежность на исходе летнего тепла.
Осталась.


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 02:23

Запись седьмая: Слаботочка

Не каждая собака готова нестись к встречному ветру морских волн. Почему не спешат лезть в воду? Отпугивают незнакомые запахи рыбы, гнилой тины и корабельной нефти? Вряд ли, только в этом дело.
Вы знаете точный ответ? Хорошо если так. Часто, я брожу по закоулкам невыясненных тайн и смутных обстоятельств, пытаясь разобраться в очевидных казалось бы вопросах.
Ответы лежат на поверхности, но я почти всегда чувствую, что они не достаточно полные, не охватывают вопрос целиком, и потому всегда за ними остаётся тень недосказанной тайны.
Отчего ревут по утрам маленькие дети? Они не могу объяснить состояния, и матери приходится лишь прижать их ближе к себе, и качать, пока те не обретут вновь покой. Проваливаясь в сон, детёныши путешествуют в одиночку. Нет вокруг близких и привычного тепла. Знакомые, во сне ведут себя по иному, они меняются в лицах, и мир перекроен теперь иначе, он избавлен от обыденных законов и алгоритмов. Всё не так, а защиты нет. Вырываясь из сна, будто чудом спасшись из потустороннего мира, не понимая как туда попал, и как выбрался назад, в мир светлый, малышу остаётся лишь проливать слёзы и сопли, ожидая утешения в объятии материнских рук. Но это ли ответ? Или, дело в чём-то ещё… В чём-то, что не пришло на ум самым маститым профессорам сновидений и психологии, и что по прежнему остаётся за гранями нашего понимания, нашей реальности. Ответы кроятся за гранью наших органов чувств и логики. Взрослые привыкают обходиться без слёз. Где-то в глубине мы понимаем, что истинные ответы в механизмах неподвластных восприятию, и упрятаны за рамки очевидных понятий. В нужный момент, домыслы спасуют как трусливая шавка, не позволив объяснить тебе самому личные переживания, тревогу и беспокойство. И не пытайтесь искать ответы в глубинах и недрах собственного подсознания. Не трате время попусту. Их там нет.

Я сомневался с самого начала, стоит ли задевать тему снов в нашей историй. Однако… Тема того заслужила. Почему? Станет ясно несколько позже.

Первый телевизор в нашей семье появился за долго до моего рождения. Знакомство с ним состоялось по фотографии. Прадед приобрёл «Огонёк», в середине пятидесятых, и в честь этого, провёл настоящий фотосэт. На некоторое время, семейное достояние, превратилось чуть ли не в фотомодель. В квартиру «Огонёк» попал ни сразу. Месяца два, простоял на даче, вынуждая принимать по вечерам компанию начинающих телелюбителей. С появлением небольшого киноскопического ящика, Традиционная игра в лото, потеряла актуальность. На какое-то время. Канал имелся всего один, и тот работал лишь три раза в неделю с ограничениями. Центральное и Ленинградское телевидение, это чуть позже. В дачный наш период моя семья была довольна лишь эстонскому каналу. В комнате табачный смог и вонь от чужих и прелых кирзовых сапог с портянками, отставленных в коридоре. А ещё, пустые и грязные кружки. Их никто не хотел мыть после себя. Гнать от телевизора гостей, считалось неправильным, и предки мои терпели. Некотрое время. Уразумев, что удовольствие от таких посиделок сомнительное, телевизор вскоре перевезли в квартиру. Гости поредели, и собирались теперь на веранде. Под тихие звуки приёмника с ускользающей вечно волной, как и прежде, громко смеялись и лупили по столу в лото пронумерованными бочатами.

В семьдесят пятом мне исполнилось три года, а эпохе телевидения в стране шёл не первый десяток. И телевизор у нас стоял теперь другой, «Рекорд В304». Мы с ним почти ровесники. Загудит перед показом, через колонки уже слышна музыка и голоса ведущего, а картинка появляется чуть позже, когда прогреются все лампы и засветит кинескоп.
Прабабушку я называл, Бабой Аней, она смотрела телевизор лишь вечерами, и дневной эфир целиком оставался для нас: мультфильмы мне, а футбол и хоккей прадеду. Тяжелей становилось, когда игры совпадали с вечерними показами фильмов. Именно потому, во второй комнате у нас появился ещё один телевизор, тоже чёрно-белый, «Горизонт 206». Стало проще, прабабушка в одной комнате смотрит «Экран приключенческого фильма» по Ленинградскому каналу, прадед, тихо сопит во второй комнате, под голоса второго раунда с Центрального канала. Иногда звук включался совсем тихо, чтобы не мешать фильму, а то и не работал вовсе.
Я не переставал тогда удивляться, и любил наблюдать, как у прадеда выходит спать сидя на стуле, вытянув ноги в струну, и заложив руки за шею. По экрану на поле бегали фигурки в тёмных и светлых костюмах, носился из стороны в сторону мяч. Под шум стадиона и голос арбитра, прадед неизбежно засыпал. Сон не мешал ему соблюдать равновесие и не падать со стула. Я зачарованно мог наблюдать за ним часами.
Маленькие футболисты на поле, казались похожими на моих редких оловянных солдатиков в коробке с игрушками. Прадед объяснял, что тёмная, почти чёрная форма, на самом деле, вовсе ни такая, она красная или может быть синяя. Такой отображает её мир черно-белого экрана, и доверять его цветам не следует. Вот и сейчас, закрыв глаза, я всё ещё вижу как Он сидит на стуле, по ногам медленно сползает недочитанная газета. Подошла и зачем-то трётся о тапки наша кошка. Прадед открывает глаза, и успевает ещё поймать за край лист «Вечернего Таллина».
Ловлю себя на том, что ускользнувшее время, не чуть не менее реально, чем происходящее с нами теперь и сейчас. Оно где-то там, за гранью осязания, но всё также существует. Всё ещё живы и прадед, и Баба Аня, и многие другие. А в первой комнате идёт фильм, во второй же, доигрывают второй раунд наши футболисты.
Я вижу эти картинки во сне, и квартира наша старая, такая, как и давным-давно. Понятна здесь каждая мелочь, каждая деталь: от подорванной обои, до пыльной, розовой вазы, выигранной по случаю в лотерею. Я давно перестал удивляться этим свиданиям с прошлым. Но до сих пор не знаю, как объяснить другое…
Сны, как далёкое предчувствие. В них было всякое, и полёты, и монстры, и непонятные страхи с погонями, но и нечто совсем уж странное, — чёрные, как хром телевизоры с дистанционными пультами, яркие цветные передачи, и много-много каналов. С пульта, я крутил в этих снах колёсико на манер радиоприёмника, отыскивал телевизионные каналы далёких Красноярска, Омска, Ташкента, Владивостока … Я смотрел цветные передачи, которые имелись тогда как факт, но до телевизоров в нашем городе, никогда не добивали. Щёлкнул на незнакомую кнопку, трансляция передач сменилась на игры в которые наяву можно играть лишь в салонах по пятнадцать копеек: «Морской бой», «Лесная охота», «Ралли», что-то там ещё… Как же тогда, в детстве, я мог знать, что нечто подобное станет доступно через пару десятков лет? Как увидел будущее?
В мире сновидений обязательно отыщется недостающее наяву. Младенцу тревога и холод от будущих непознанных пока что, потерь близких. Ну, а мне, теперь похоже, не избавиться более от картинок прошлого, ведь то, что я видел когда-то, в дошкольном детстве, теперь обрёл в полной мере. Будущее туманно, но прошлое предъявляет свои непогашенные счета. Недосказанные признания, недоговорённые мысли, и возможно, недосмотренные футбольные матчи…


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 02:22

Запись шестая: Хутор лесного брата, Айво

Нас встретили задорным лаем. Большой, беспородный пёс заливался на привязи. На крыльцо старомодного дома, вышел рослый мужик в израненной дырами, и засаленной куртке. Улыбнулся и помахал рукой.
— Не бойтесь. Кутьсь не укусит.
Поверить в это можно было лишь благодаря крепости цепи. Подходить к лохматому чудовищу и проверить, не хотелось.
— Здравствуйте! Я Андрей. – Голос моего дружка стал предупредительным и кротким. – Это, мой друг. – Кивнул он на меня, но имя уточнять почему-то не стал.
— Проходите в коридор. Вначале, перекусите с дороги.
— Мы ели. – Отозвался Андрюша.
— Ели? Интересно, что? Сосиски с булкой, не иначе. Дрянь это. – Кроме проницательности, хозяин удивлял также и хорошим знанием русского. Говорил почти без акцента. – Я вас жареным вейсом угощу.
— Вейс? Что за зверь? – вступил в разговор я.
Когда же я был против, хорошо набить брюхо? Пусть и ели мы сосиски только что, но могут ли банальные, хорошо всем с детства знакомые, начиненные тугой и жилистой мясной субстанцией целлофанки, законкурировать с неслыханной снедью – вейсом? Экзотику бы я запитал даже будучи пережравшим до блевотного состояния. Ну, а если рассуждать о халяве, то отпадут даже самые распоследние сомнения на такой счёт. Живот на благородное дело у меня подготовленный и на многое способный.
— Ну, вроде телёнка нашего, только из космоса. – Мужик подмигнул, превращая фарс в обычную хуторянскую шутку.
Я улыбнулся. Да, Андрюша, приехали мы за сотню с лишком километров к шизофренику, если он по- серьёзному говорит, а может, к хорошему шутнику, если балагурит.
Длинный массивный стол в покоцанной временем, закопчёной кухне. Айво пригласил жестом сесть за не менее длинные, приставленные тут же скамьи. Сам подошёл к растопленной до жара печи, и приоткрыл дверцу.
— Как это по-русски говорят, с дымком? – уточнил он, — пяля на руки теплоупорные рукавицы, и поднимая рогачи.
Это кто не в курсе, приборчик такой народный, для изъятия из печи горшочков с варевом-жаревом. Железный ободок, идущий горшку под горло, на другой стороне ручка, за которую и транспортируют накалённую посуду.
Вейс получился знатный, в жаркое. Тут же нам и бульон и вполне себе обычная деревенская картошка, маркошка с репчатым луком и зеленью.
— Не стесняйтесь. Остынет вот только. Здесь всё своё, местное. Экологическое. Вейс только вот этот… а так, всё с хозяйства.
— И с какой же планеты мясо? – всё-таки не выдержал интриги Андрей.
— Ой, из далёка. Телескопы не дотянуться, а как вам объяснишь? Про систему координат один только разговор, день займёт. А вы же, не с пустыми руками приехали. Так, лучше посмотрим, что там у вас. – Айво, дипломатично уклонился от объяснений.
— Ну, собственно… — Андрей нырнул рукой в сумку, — вот. Извлёк оттуда завернутый в тряпку свёрток. Протянул Айво.
— А! – с нотками разочарования, протянул он, и отстранил почти сразу, Андрюшкины «драгоценности». – Этого добра… Ну, да ладно…
— То есть, что значит, — да ладно!? – Возмутился мелкий.
— Так чего тут необычного? Это подкожные метины серых. Кто же не знает их?
— Говоришь так, будто на каждом углу такие разбросаны. – На этот раз, уже и я пошёл на хозяина дома. Нечего так ценности чужие девальвировать. Всё-таки, Андршка за них, вполне реальную сумму отложенную на мопед слил. Ценить надо!
— Не на углу, но достать можно. А вот нужно ли? – Айво цепко, не по обычному, посмотрел мне в глаза. Ответить не дал. Продолжил, почти сразу: — Думай сам. Во-первых, кто такие серые? Это здесь не поймут, что за твари, а известно про них не так и мало. Достаточно логику включить.
Про серых, наслышан даже я. И не от Андрея. Термин прилипший к образу кочующего из одного журнальчика в другой гуманоида с огромными чёрными глазами, и тёмной, пергаментной кожей. Эти хилые дистрофаны с огромными несуразными головами, лишённые всякой растительности, позабавили меня впервые, лет в двенадцать. В школу тогда, кто-то из ребят притащил вырезки из зарубежного плаката с фильмом-ужастиком.
Слушая Айво, я всё больше убеждался, что с обычным хуторянином он имеет не так уж много общего…
— Удивительно, почему никто выводов не сделал за столько лет! Не сложно даже тип их родной планеты определить.
— И как определить? – Айво, немного заинтриговал Андрея, что тот готов был, уже простить слабое внимание нового знакомого, к его сокровищам.
— Да, просто всё! Просто же! Воды почти нет у них. Она глубоко в центре ядра. Насыщенна металлом. Планета, не что иное, как отколовшийся и застывший в результате взрыва кусок звезды. Встал на орбиту и завращался по правильной окружности. Остыл наконец, и превратился в порчатую слюду.
— Во как! Порчатая слюда! – с иронией вставил я.
— Конечно. Это, как сыр с дырочками, только там в тоннелях и пластах все полости, как губка. И жарища! Потому и с водой напряжёнка. На поверхности не растёт ничего. А вода, в центре от конденсата и выкипания образовалась. Космос холодный, звезда горячая… Атомсфера никакая почти. Вся небогатая жизнь внутри планеты. Да и та, на спорчатой основе, как у грибов и мха. Доказательств хотите? Могу! – Айво засёк мой саркастичный ухмыл. — У человека ноги и мускулатура сильные, почему? Да, бегать приходилось много, спасаться и добывать. А почему, серые такие рохли? Потому что, ползают больше как черви под землёй, так и они по проходам этим. И врагов-хищников там нет, потому убегать не нужно, опасности нет почти никакой. И голосовые связки напрягать нет нужды, предупреждать об опасности. Вот и язык им ни к чему. Сидят, мох со слюды сковыривают, жруг и о вечном рассуждают. Так у них телепатия зародилась. Ей и общаются. Еды мало. Серые – веганы. Спористый мох, да грибы. Вот и вся еда. Тонкими пальцами как раз отодрать легче. Кстати, почему они серые, — тоже ясно, — солнечный луч внутрь планеты не пробивает. Никакого им избыточного меланина и ультрафиолета. Сквозняк охлаждает воздух до приемлемой серым температуры. Но ветер не сильный, в нём никакого мусора, ничего, что заставило бы серых обзавестись ресницами, они им просто ник чему. А вот большие зрачки, наоборот, великолепно помогают ориентироваться в темноте. Про то, что нет сильных зубов и рты маленькие, и объяснять нечего. Всё и так понятно?
— Интересно рассуждаете, — кивнул головой Андрей. – Зачем клыки, если мясной добычи нет. Вейсы, как я понял, не по их коридорам бегают.
За разговорами, и пустым трёпом хуторского фантазёра, мы не стесняясь, уже лопали жаркое. Оно вправду, оказалось невероятно крутым!
— Схватываешь налету! – похвалил Андрея, Айво. – Так что, не такие уж и крутые эти болваны.
— Как же они, изобрели такие технологии?
— Они? – переспросил меня, наш новый друг. – А я разве говорил, что они? Когда вода почти исчезла от неминуемого испарения, их просто спасли. Вывезли в более подходящее место, подарили культуру и технологии. Отсюда такой старт.
— Кто вывез?
— Более сильная цивилизация. Я не хочу о ней. – Айво как-то странно, поёжился. – Так что, подкожные талисманчики эти, — пустышка, хоть и правда, не здешняя. Удивительного в них мало. А у меня – много.
Мы с Андреем переглянулись.


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 02:21

Запись пятая: Горячие эстонские сосиски
paide.jpg

Запись пятая: Горячие эстонские сосиски

Мобильник проиграл забытую теперь многими полифонию.

— Алло! – я заговорил, против правил, не снижая скорости и не останавливаясь.
— Привет! Проснулся уже? – поинтересовалась моя Люся.
— Ага, и в дороге. С Андрюхой, под Тюри гоним.
— Вот как? А почему, без меня? – опять претензии. Да, девушки они такие. В каждое приключение норовят, и потом ещё обижаются.
— Так слушай, у нас тут поход по болотам, и отстрел кабанов, — соврал я. – Оно тебе надо?
— Нет… — слегка подумав ответила честно Люся. – но предупредил бы хоть…
— Да. Ну, извини.
Понял, обиделась. Я наверное, плохой бабник, раз так небрежен с Люсей. А исправиться то как? Отношения сложились. Изменить их трудно. Нелегко, но всё возможно. Как-нибудь в другой раз…
— Ладно, не страшно. Назад сегодня?
— Не знаю ещё. – И то была уже правда. – Андрюша тебе привет шлёт.
— Ага. И ему от меня прибольшое!
— Прибольшое, что?
— Спасибо.
— Э? – не понял я.
— Спасибо, что у меня тебя на выходные украл. – вздохнула в трубку Люся.
— Передам. – усмехнулся я.
Свернули на Мяо. Смешное название. Ассоциации кошачьи. Хотя, между прочим узловая станция. Отсюда по Эстонии куда хочешь автобусы идут. Проехали чуть дальше, и вот уже Пайде. Городок не такой уж и тихий, потому как по центральным улицам траффик гонит потоки в сторону Пярну, и дальше на южный восток, к Тарту. Уже оттуда, распутье, кто на Валгу и Латвию, кто на Выру и к российской границе. В общем, Пайде, город незабвенный, стратегический, но вместе с этим, какой-то уютный, домашний, так сказать…Летом тут солнечно и хорошо.
Причалили у закусочной. Парковка маленькая, тесная, не удобная. Вышли. Хлопнули дверцами.
— Цены столичные. – Отметил без удовольствия Андрей.
Мы выбрали столик под открытым небом. Никого тут кроме нас поблизости не оказалось и разговор продолжили в свободном режиме.
Андрей заказал пошлые сосиски в тесте. Название, «хот-доги», закрепилось тут против всех правил эстонского языка и предписаний языковой инквизиции. Название, продавалось хорошо и его оставили незабвенным для всяких народов. Наши не исключение.
— Волнуешься? – спросил сквозь набитый рот Андрей.
— Чего?
— Ну, вот приедем мы, а там, — Андрей указал большим пальцем вверх, на плывущее одинокое облачко.
— Там, пустота. Нет ничего там, – откровенно признался я.
— Увидишь, – отрезал Андрей. – Мужику к пятидесяти. Чего врать то ему?
— Ну, знаешь… За полсотни он тебе чего хочешь нанесёт. И бензобак от «Урала», как модуль от челнока, купить предложит. Поди там знай…
— Вот именно, что не соображаешь ты ни черта! – Огрызнулся Андрей.
Так, без аппетита, мы и закончили наш разговор, и продолжили позже, когда повернули на дорогу в сторону Пиуметса. Передавать его тут, ни к чему. Сейчас он не кажется мне важным. Спустя ещё минут двадцать, мы наконец выбились на узкую, подзаросшую травой ухабистую дорогу к поместью Айво. Кругом болота, сырость, лес. Солнце стыдливо спряталось за верхушками сосен и елей.


Aleksei Ruljov

Отправлен 20 October 2016 - 02:20

Запись четвёртая: Пуп государства

Мы страна богатая только в одном смысле, — гонора очень много. Но такую валюту никто толком не принимает. И заграницей, всем плевать на нашу историю и трудную судьбу. Нам, столичным, ещё так себе, а маленькие города повязли в собственных пороках и тоске. Экономике свернули шею не вчера, и многие, махнув рукой, уехали в поисках лучшего. Открытые и близкие границы молчаливо выпустили за пределы всех, кто действительно этого хотел. Но я люблю Эстонию. Пусть больную шовинизмом и не признающую мой язык за человеческий. Люблю, потому что это край данный мне от начала жизни, и воспитавший взрослость. Больше и объяснять ничего не надо.
Я о городках. Там в каждом, своя фишка, свой бренд, торговая марка, ну, как хотите. Одни проводят военно-исторические фестивали, в других выставки ретро-автомобилей. Вот, в Пярну, к примеру «Дни Америки», а в Нарве, рок-фестивали. Особенными на этом фоне кажутся хитрованы из Пайде и Тюри. Эти городки располагаются в географическом центре страны. Ничего толкового в них не бывает. Масштаб только местный. Зато, всем известно, где находится «сердце Родины». Я называю его не сердцем, а пупом, не со зла, а только иронии ради. Потому, что ну сердце, ну и что? Шунтирование по оживлению экономических артерий тут никто не проводит. И зачем тогда обращать внимание, что оно сердце, оно бьётся и требует государственного тепла? Легче было бы приунять гонор и назвать это место пупом.
Хотя, и вправду, тут интересного найти можно: например, Музей Радио в Тюри, местная вышка некогда транслировала передачи отсюда по всей республике, и даже на острова. А в Пайде великолепная башня и руины старого замка. Посмотреть и отдохнуть, есть где. Но и потери немалые. Уезд некогда первым был в добычи молока. А теперь то, что? Эх, не хочу о грустном…
Мы едем именно сюда. Потому что, я добрый и отказать в просьбе Андрею не с языка.
— Ты это, поедешь или нет? – поставил он вопрос ребром.
— Слушай, какого ради, я твою фантасмагорию тешить должен? Какие тебе ещё пришельцы под Тюри? Нафиг им Тюри этот вообще нужен? Думай головой, брат!
— Так едешь? – Андрей был упрям и настойчив. – Бензин мой, жратва тоже.
— Это что, мопедные деньги твои всё?
— Поверь, нет!
Он обиделся, а я чуть не засмеялся ему прямо в лицо.
— Импланты шведские помнишь, показывал?
— Ну…
— Продал пару штук в Россию. Окупил все затраты, и ещё осталось немного.
Вот так! Ошарашил меня Андрейка, так ошарашил. Я ему, — мол брехня всё, а он, бац, и деньжат заработал и космическую коллекцию не полностью растерял.
— Ладно, раз так, – попятился в душе я. – Ты расскажи хоть, чего там да про что.
— В общем, нас приглашают, – начал Андрей. – Мой коллега. Я рассказал ему что инопланетные вещицы имею. А он, обещал показать свои. Говорит, покруче доказательства имеет.
— Интересно, что: череп гиппоподобного зайчонка, или бластер с ускорителем? – всё ещё, подсмеивался я.
— Увидим. Человек в интернете не про всё сказал. А я, если честно, один даже боюсь слегка.
— Боишься? Чего это? – в удивлении я вздёрнул брови.
— Ну, сам посуди, место глухое. От Тюри, ещё, километров десять. Вроде, и не далеко, но… Да кто его знает, что там? Вдвоём оно безопаснее, да и впечатлений в два раза больше. А?
— Ладно, поехали на выходных. – уломался я.
Суббота тёплого дня. Движение начали в первой его половине. Мой ретро-«Москвич» закапризил, но прочихался от долгого невнимания, и поскрипывая левой задней, двинул нас в путь.


Просмотр темы полностью (откроется в новом окне)