Перейти к содержимому


Ответ в Вверх или вниз?


Опции

  • Анти-спам: выполните проверочное задание

Прикрепить файлы

   Максимальны размер файла: 20МБ

  или Отмена


Последние 10 сообщений

Лосев Илья

Отправлен 18 February 2016 - 19:10

Не каждый может выговорить спросонья "Александр Владимирович, над 3D-моделью евразийской литосферной плиты работал"

интересненько

Это вроде "посреди ночи чтоб разбудил и от зубов отскакивало".


Отправлен 15 January 2016 - 02:56

Не каждый может выговорить спросонья "Александр Владимирович, над 3D-моделью евразийской литосферной плиты работал"

интересненько


Valentinus

Отправлен 14 January 2016 - 19:46

любовь все побеждает :)


Евгений Лонин

Отправлен 11 January 2016 - 10:03

Интересно

Лосев Илья

Отправлен 10 January 2016 - 19:58

Лосев Илья

timoleont337@mail.ru
 

                                                    Вверх или вниз?

 

 -Долго прохлаждаться собираешься?!

  От резкого крика над ухом я мгновенно проснулся и подскочил, опрокинув стул и пытаясь понять, что вообще происходит.

-Что глазами хлопаешь, Васильев?

-Александр Владимирович, над 3D-моделью евразийской литосферной плиты работал! Новые данные с сибирских и дальневосточных глубинных станций пришли, без них картина была бы неполной, вот и дополнял в последний момент. Но, - я мельком глянул на проектор: так и есть, работу перед сном я закончил, - всё уже готово.

   Начальник начал было своим коронно-суровым голосом отчитывать меня и читать лекцию об угрозе недисциплинированности для науки, но взглянув в мои паникующие от опасности под Новый Год лишиться премии глаза, не выдержал и засмеялся.

-Расслабься, Васильев, - рукой он махнул в сторону окна. - Уже утро. Ты уже давно не сопливый лаборант, чтоб начальника пугаться, всё-таки не последний ум в нашем НИИ.

Да, заработался я вчера. Увлёкся. Стол ещё такой, зараза, удобный. Однако данные того стоили. Не прорыв, конечно, но очень многообещающие сведения. Вот если инвесторы раскошелятся на постройку десятка дополнительных глубинных станций на поверхности Мохоровича, это 70 километров под поверхностью, тогда… Эх, мечтать не вредно.

-Что стоишь, Васильев? Свободен. Сходи в буфет, позавтракай, умойся, проснись, наконец-то. А я пока посмотрю, что тут у тебя за сведения, что ты сдачу модели почти на неделю сорвал.

-Александр Владимирович, - нахмурился я. – Сами посмотрите, теперь получается, что вот здесь вот, - я ткнул в точку на объёмной голографической модели, - и есть самое устойчивое и перспективное для новой сверхглубокой скважины место. Плюс, по неясным причинам, температура там заметно ниже, вязкость породы идеальная. Если мы и сумеем докопаться до слоя Голицына и разместить хотя бы временную станцию, то только там. Новая версия модели это ясно доказывает, так что опоздание и моя бессонная неделя того стоили.

-Миша, в кого ты увлечённый такой?

-Простите?

-Меня в молодости напоминаешь. Когда наш НИИ основывал, так же до утра засиживался, доказывая важным шишкам из финансовых кругов, что десятки вложенных ими миллиардов и сотни специалистов того стоят. А мне те махинации до сих пор вспоминают…

-Но правда же стоило! Вы разработали методику и приборы, по которым землетрясения предсказываются почти со стопроцентной точностью за несколько суток до катастрофы. Сколько миллионов людей спасли благодаря Вашим…

-Нашим. Нашего НИИ. Я тут никогда в одиночку не работал.

-…нашим исследованиям. А всякие металлы и месторождения полезных ископаемых?

-Да-да-да. Усовершенствовали гравиметрический и магнитометрический методы поисков, теперь искать углероды стало намного легче, а наши спонсоры стали богаче на несколько миллиардов. А заодно затормозили на пару десятилетий развитие атомной энергетики и прочей альтернативщины нефти и газу. Атомщики мне этого до сих пор простить не могут. Избавься уже от своего романтизма и перестань говорить цитатами с нашего сайта. Как был десять лет назад юношей бледным со взором горящим, так им и остаёшься.

-И рад этому. Мне работа моя интересна.

-Верю, - ухмыльнулся начальник. – Если не перегоришь, то докопаешься до ядра Земли и придумаешь, как извлекать электричество из движения литосферных плит.

  Я напрягся, пытаясь понять, шутит ли он. Этот проект был фантастическим, в научных кругах к нему относились как к «вечному двигателю», но… но для меня эта была идея-фикс. Даже не центр Земли, а та исполинская сила, что двигала континенты! Мысль о том, чтобы поставить её на службу людям, научиться извлекать из неё энергию, была моей тайной одержимостью.

Когда-то пытался её высказывать, но меня публично высмеяли и все мои теории с наработками были задвинуты в ящик. Даже Александр Владимирович, известный романтик от мира науки, посоветовал мне тогда, в стародавние времена, набрать сначала научного веса, как он выражается, «авторитетного жирку», прежде чем выступать публично с подобными теориями. Работу свою по этой части я не остановил, но занимался ей лишь по остаточному принципу в свободное время, вызывая дикое недовольство жены.

-Да не обижайся ты, а то за водой пойдёшь.

-К чему Вы вообще про мою увлечённость вспомнили?

-Совет хочешь? По карьерной лестнице и исследовательской перспективе?

-Да?

-Лети на Марс.

-Могли бы и более вежливо меня послать.

-Я серьёзно. Станция на Красной Планете уже достаточно серьёзно окопалась, денег и ресурсов туда вбухивают немерено. Я точно знаю…

-Слухи? Опять?

-Теперь из надёжных источников. Хотят взяться вплотную за глубинную геологию Марса. Никто, Миша, слышишь, никто не подходит для этого лучше, чем ты.

-А Горелов, Альбертовский, Примак, в конце-концов?

-Примак – старик, мне в сыновья годится, а мне восемьдесят семь лет. У Альбертовского здоровье ни к чёрту, его даже на орбиту не выпустят, какой Марс? Горелов… ну, честь по чести, но ты поспособней его будешь. С зарубежными конкурентами та же ситуация: либо старики, либо умом не вышли, либо комиссия не пропустит. Или, прямо скажу, им и здесь хорошо, их и здесь неплохо кормят. Потому и предлагаю тебе. Вероника твоя вроде медик?

-Кардиолог.

-Самое то для Марса. Без работы сидеть не будет.

-Да и о Марсе она с детства мечтала.

-Вот-вот. Честно скажу, решение об исследовании недр Марса продавил я. Лично убеждал всех, от кого это зависело. Не подумай, что ради тебя, это дело действительно важно. Но именно твою фамилию я рекомендовал как основного кандидата. В Школе Космонавтов о тебе уже в курсе и ждут твоего с Вероникой визита. В ней никакого выдающегося таланта, но жёнам важнейших лиц делают скидки при конкурсе. Так что она тоже пройдёт. Соперники у вас, конечно же будут, но я уже сказал, почему можешь их не опасаться. А твой послужной список и научно-исследовательский опыт затмят всех молодых холостых выскочек, что готовы будут работать за еду и идею.

-А меня не могли спросить о моих планах и желаниях?

-Я не расписывался за тебя кровью, сам решишь, надо ли оно тебе, нечего губки дуть как кисейная барышня. Да и вообще был уверен, что от счастья подпрыгивать начнёшь. Я ошибся?

-Александр Владимирович, Вы не подумайте, я бесконечно благодарен, но у меня же здесь работы полным-полно! До старости хватит. Работать надо…

-Валить из этой дыры научной надо! – вдруг рявкнул начальник, - пока не загнил здесь!

Покраснев от внезапной злости, начальник присел на ближайший стул и проглотил пару таблеток из кармана.

-Знаешь, что будет с нашим НИИ? Рассказать? – И не дождавшись ответа, продолжил. – Мы выполнили свою историческую роль. Мы свели жертвы от землетрясений, извержений вулканов и цунами практически к нулю, мы разведали все оставшиеся полезные ископаемые, которые только есть в зоне досягаемости.

-А что дальше? Что там дальше в Земле до сих пор никто не знает!

-Да и не хочет никто знать, чёрт тебя дери! Миша, дурак наивный, мы на пару ближайших сотен лет – тупиковая ветвь развития науки. Романтики, которые прочно изолированы от человечества и не способны принести ему больше никакой пользы.

-Вы столько сделали…

-НИИ наш столько сделал! Но всё это мы, даже не ты, сделали двадцать-тридцать лет назад. Да, тогдашние наши открытия до сих пор спасают десятки тысяч жизней и приносят огромные деньги, но всё это в прошлом. За два десятка лет – ни одного прорыва, ни одного открытия, которое имело бы практическое применение. Только незначительное совершенствование и удешевление старых приборов и методик. Никаких принципиально новых открытий не предвидится. А ты будешь через полвека старым сгорбленным профессором, исследования которого о составе породы мантии Аравийской литосферной плиты на глубине четырёхсот километров не интересны и не нужны никому, кроме таких же древних нудных развалин.

-Вы хотите сказать, что мы переходим в разряд фундаментальной науки?

-Да-да-да! Именно так. Уважаемой, необходимой, необыкновенно важной, но не имеющей никакого практического применения в обозримой перспективе. Для производства и совершенствования сейсмографов много денег и людей не потребуется, с этим справятся и ремесленники.

-Нас закроют?

-Да нет, кто нас закроет. Но миллиарды выделят перестанут. Сколько у нас сейчас глубинных станций по всему миру?

-Считая океанические и полярные, три тысячи восемьсот десять в земной коре до поверхности Мохоровича, и девятьсот восемь в мантии, на глубине до пятисот километров. На них работает почти пятнадцать тысяч человек. И это, не считая теоретиков и инженеров на поверхности.

-Делаем ставки. Ставлю всё своё имущество, что через десять лет их количество сократится в десять раз, не меньше. Три четверти оставшихся будут жить на субсидиях от нашей страны, где нас любят, уважают и гордятся, но больших денег не дадут и правильно сделают. А все прежние инвесторы будут финансировать ровно столько станций, сколько нужно для предупреждения и прогноза землетрясений.

-То есть Вы сейчас хотите сказать, что никакого смысла в нашей работе нет? Но это же полный бред.

-Да нужны они, работа и исследования наши. Только не сейчас, а через сотню другую лет тем, кто сумеет ими воспользоваться. Знаешь, как я после токийской катастрофы в 2029 году хотел сделать так, чтобы подобное никогда больше не повторилось? Годами жил в лаборатории, вылезая только чтоб наорать на финансовые мешки и выбить деньги на дополнительную станцию и эксперименты. И был результат, был прорыв! Вот погибли миллионы человек, прошло десять лет – и уже минимум за двое суток известно о любом землетрясении мощней четырёх баллов! Вот Кольская скважина – рекордсмен, а всего за двадцать лет люди изрыли Землю норами в двадцать раз глубже! А потом со всяким практическим прогрессом как отрезало. Вот скажи, почему мы уже пятнадцать лет топчемся на месте и до сих пор не можем добраться до слоя Голицына?

-Вы сами знаете. Чем дальше – тем горячей. Температура доходит до полутора тысяч градусов…

-Это в мантии.  Не говоря уже о шести с половиной тысяч в ядре. Наша Земля почти так же горяча, как поверхность Солнца.

-… плюс вязкость породы. Одно дело просто выдерживать подобную температуру, другое – бурить скважину сквозь полурасплавленный базальт. Да и сейсмоактивность опасна, мало кто из инженеров соглашается спускаться в эту преисподнюю, почти все исследования ниже поверхности Мохоровича – с помощью автоматических станций и зондов.

-И что? Почему не можем сделать бур, который пробьётся свозь всё это?

-Издеваетесь? Сплавов ещё нет таких… - я замолчал, прямо признавая то, что и так давно понимал интуитивно, но не желал говорить даже самому себе.

-Нет таких сплавов и не предвидится. В ближайшие полторы-две сотни лет не будет ни бура, способного пробиться сквозь этот ад, ни металлов, способных устоять и не расплавиться, ни электроники, что сумела бы передавать на поверхность добытые сведения. И что это значит для перспективы исследования глубинных слоёв Земли?

-Они будут чисто теоретическими. Без возможности подтвердить их чем-либо кроме данных сейсмографа и магнитного излучения. Но главной проблемой лично я считаю всё-таки сейсмическую активность, которая не даёт пробиться к поверхности Голицына и установить там станции, дававшие бы достаточно точные и достоверные данные о ядре.

-И что ты предлагаешь?

-Строить новую сверхглубокую скважину в Сибири! Я готов руку заложить, что кора и мантия здесь, - я ещё раз ткнул в точку на модели, самые асейсмические и прохладные на Земле. Только там есть шанс на нашем веку…

-Сколько эта станция будет стоить? – я не заметил вовремя улыбку сарказма на лице начальника, а потому попался в эту ловушку.

-Да не сильно дороже, чем прочие. В пределах трёх-четырёх миллиардов рублей.

-Что она нам даст?

-Самые точные и достоверные данные о строении нашей Земли. Эти сведения же невероятно важны.

-Данные с одного-единственного участка с одинокой станции. Без надежды и возможности установить аналогичные где-либо ещё. Добудем мы эти сведения, и даже подтвердить их не сможешь. Для кого мы их вообще соберём?

-Для потомков! – не выдержав, повысил я голос. Тяжело, когда построенные твоими мечтами и романтизмом иллюзии разлетаются вдребезги.

-Вот только потомки и сумеют этими данными воспользоваться.

-Александр Владимирович, умеете Вы настроение испортить и в депрессию загнать.

-Это правда, а не «депрессия». Эти данные важны для нас с тобой, ну ещё для пары сотен энтузиастов и специалистов. А финансовым воротилам и инвесторам, что выделяли нам последние десятилетия столько денег, сколько всей остальной фундаментальной науке вместе взятой, оно даром не нужно. Последние года нас ещё финансировали по инерции, но этому скоро придёт конец. Даже я застать это успею.

-Ну не оставят же нас без денег.

-Как уже сказал, оставят ровно столько, сколько нужно для прикладных исследований. Ну ещё чуть-чуть сверху. И что мы имеем в итоге? Каков наш теоретический предел, на данное столетие, к достижению центра Земли?

-Слой Голицына.

-А ведь это всего лишь семьсот километров до ядра. Жалких семь сотен из шести с половиной тысяч. А твои исследования по извлечению энергии из движения литосферных плит?

-Придумаю что-нибудь, - мрачно насупился я.

-Да я поверить даже готов, что ты гений уровня Леонардо да Винчи и Циолковского, хотя это и не так. Только понимаешь, в чём была их беда?

-Их исследования были нереализуемы в то время.

-Да! Ты знаешь, сколько у меня теоретического материала даже не по предсказанию, а по предотвращению землетрясений? Я всю жизнь над этим работал.

-Вы же никогда не публиковали ничего подобного?

-Пока что! Потому что там такие фантастические россказни и выкладки, что меня на костре сжигать впору. Даже если я кому-то докажу их верность и истинность, то до их реализации на практике будут даже не сотни, а тысячи лет! Это всё равно что в каменном веке разработать реактивный двигатель, когда ещё и до меди-то не додумались. И не торопился с обнародованием, пока сам не был во всём уверен. Докопайся кто-нибудь хоть до одного косяка в работе, дай я хоть один повод подловить меня на ошибке – меня бы похоронили заживо, несмотря на весь мой авторитет и известность.

-Дадите изучить? Подозреваю, что наши утопические проекты неслабо связаны.

-Да хоть сегодня вечером к тебе перешлю, - отмахнулся начальник. - Всё равно в новом году хочу их опубликовать. Воспользоваться-то ими нельзя, но хоть даст почву для размышлений, как всё это реализовать. У меня слишком известное имя, чтобы отмахнуться как от мракобеса. Моим коллегам придётся всё тщательнейшим образом изучить, чтоб опровергнуть самого Александра Владимировича Мартынова! – начальник пафосно возвёл руки к потолку. –Только опровергнуть они не сумеют, а кто-то и согласится и сделает выводы. Теперь ты понимаешь, почему я и пытаюсь спихнуть тебя на Марс, уважаемый мой ученик?

Задумался я так крепко, что только много позже заметил, что он впервые за десятилетие совместной работы назвал меня «ученик». Раньше в лучшем случае был «лаборант» и «старший сейсмограф евразийской литосферной плиты».

-На Марсе очень слабая сейсмическая активность, литосферные плиты чуть ли не стоят на месте. Недра, скорее всего, так же достаточно прохладны… То, что нельзя сделать на Земле, возможно на Марсе. Изучить строение Земли на примере другой планеты.

-И всё?

-Стать первым исследователем, изучившим геологию Марса? Исследовать возможность добычи необходимых металлов на месте, вместо доставки их с Земли и ускорить этим колонизацию на десятилетия? Вы предлагаете обессмертить моё имя. За что мне такая честь? Даже на Луне толком не проводили подобных исследований.

-Луна – кусок скалы, нам там нечего исследовать. Марс куда интересней во всех отношениях.

-Но Марс – это фактически дорога в один конец. Если я начну работу там, то утону в ней навсегда, даже если вернусь на Землю. Я никогда уже не займусь своим энергетическим проектом. Не факт, что на Марсе вообще есть тектоническое движение и мне будет что исследовать по этой части.

-Ну тут уж пан или пропал с твоей мечтой. Я не фея-крестная, чтоб махнуть палочкой и исполнить все желания. Я всего лишь даю тебе совет. Сам им пользуйся, если считаешь нужным.

-Постойте, а оборудование? Это сколько всего доставить на Марс нужно за миллионы километров, чтоб хоть километровую скважину пробурить!

-Миша, ты не представляешь, насколько плотно собираются взяться за освоение Марса. И наша страна, и прочие державы, и вся Земля вместе, в сотрудничестве. Будет у тебя там и буры, и оборудование для станций. Думаешь, мы одни такие утописты от науки?

-Нет, конечно, но причём здесь они?

-А в том, что кто-то мечтает до центра Земли добраться, а кто-то хочет, чтоб на Марсе яблони цвели. И в обозримом будущем они будут в авангарде науки и им будет идти основное финансирование. Ну, во всяком случае, я так считаю. А теперь знаешь, иди уже домой. Вон, - кивнул он на открывающийся лифт, - сознательные, спящие дома со своими супругами сотрудники, приходить начинают. А меня не тянет вести с ними подобные беседы, и так скоро намекать придётся на грядущие сокращения.

-Александр Владимирович, а…

-Свободен, Васильев. Набор в отряд будет после окончания праздников новогодних, вам с Катей две недели определиться со своей дальнейшей судьбой.

 

-Читала я ещё в школе всякие фантазии о глобальном потеплении. Ну, Миша, знаешь, были в начале века паникёры, писали о том, что снега растают, вода всё затопит и везде жара будет. Почему они вместе со мной сегодня на этом морозе с ледяным ветром автобуса не ждали? – Ника, в отличии от меня, работает не в пяти минутах ходьбы от дома, а добирается каждый день от нашего маленького наукограда до местного госпиталя и обратно на общественном транспорте. Как же она мне завидует. – Почему не дали посмотреть в их бесстыжие глаза, обещавшие тропики в наших широтах?

-Даже в середине зимы? – за её словами я следил слабо, все мысли заняты сложными раздумьями. Работа на Марсе – это мечта, это вверх престижа, только те, кто всего достиг, не стремятся туда. У меня там будет такой простор для исследования, что дух захватывает.

Моя вечно радостная и счастливая жена, только-только окончившая свой медицинский вуз и поступившая в интернатуру, притворно нахмурилась:

-Михаил Александрович, Ваш сарказм и ехидство в данный момент неуместны! У Вашей жены тут с мороза щёки заледенели и требуют отогреть их!

После пары минут невинных нежностей Ника довольно оттолкнула меня и опять же возмущённо спросила:

-И где Вы вообще пропадали всю ночь?

-Ну заработался вчера, на рабочем столе прям уснул, а ты знаешь, как я сплю, когда сильно вымотаюсь. Ай! Не щипайся! Утром первым же делом, ну, ладно, вторым, после разговора с начальником, позвонил тебе. - И с трудом удержался, чтобы не жаловаться. Оставить Землю, со всем, что у меня здесь есть? Бросить свои исследования в самом разгаре? Отказаться от мечты, что влекла меня туда, вниз, в самое сердце одной планеты и устремиться на другую?

-Завтрак хоть нашёл в холодильнике? Успела с утра тебе приготовить.

-Эм… Там было что-то съедобное? Ай, блин, больно же! Ты вкусно готовишь! Я имел в виду, что не голодный был! – Какой голод, голова другим занята. А что, если на Марсе мне будет буквально нечего исследовать? Если будет настолько скучно и неинтересно, что сгнию? Буду получать дежурные премии и строчки в учебниках, проводить ненужные опыты и исследования, с которыми бы справился любой лаборант, писать статьи и монографии по темам, на которые мне плевать? Пустая формальная наука безо всякой мечты, внутреннего огня, что способен многими годами заставлять тебя работать упорно, без устали? Я не смогу так, не выдержу.

-Ладно, прощён, кстати…

-Кстати у меня к тебе вопрос был, - и не дождавшись, пока ненавидящая перебивания на полуслове жена, возмутилась, спросил, - что ты думаешь о Марсе? – А на Земле? Останусь здесь, а начальник окажется прав, и я до конца жизни останусь в тупике, не в силах приручить движение континентов и понять, узнать наверняка, что там в центре планеты? Сидеть до самой смерти в пыльном кабинете, читать лекции студентам и жалеть об упущенном шансе?

-А ты и не знаешь? – фыркнула она. – Мы и познакомились в планетарии. Я с детства там сутками пропадала. И не знаю даже, почему в медицину пошла, а не в астрономию. Новость кстати хотела рассказать! С утра на всех сайтах профильных появились статьи о том, что собирают новую масштабную экспедицию! В ближайшие два года там хотят построить сразу три новых крупных станции! Переселят почти десять тысяч человек! Инженеры, физики, химики, медики, геологи…

-И что дальше? - Какого чёрта, я в любом случае буду жалеть.

-Ну как что, - Ника слегка ткнула меня кулаком в бок. – Медики, геологи… Что, ничего не замечаешь? –Я очень натурально помотал головой. – Ты геолог, твоя жена – медик, пусть и интерн только… Ближайшая школа космонавтов совсем рядом, успеем на выходных съездить и пройти все тесты. Пожалуйста-пожалуйста, давай попробуем хотя бы! Это же моя мечта с детства!

-Но… - с таким подходом я никогда не сумею принять верного решения.

-Знаю, что тут у тебя все друзья и куча исследований, но на Марсе тоже будет чем заняться! Там ты будешь первооткрывателем, это же круто!

-Ты кем будешь? – улыбнулся я. – Там, на Марсе?

-А я молодой, многообещающий врач! Практика на Марсе – это же идеально. Вот только опыта нет совсем, специалистов получше кучу найдут.

-Ты думаешь, я конкурс пройду? – а ведь если задуматься, и подойти к проблеме с другой стороны, то всё очевидно. - Это на Марсе буду единственным доктором геолого-минералогических наук, а тут таких тысячи.

-Да тебя-то возьмут, ты умный… Миш, а ты без меня не полетишь? – Ника вопросительно посмотрела на меня тем самым наивно-вопросительным взглядом, из-за которого когда-то и влюбился в неё.

   Весь день я страдал и сомневался. Остаться на Земле с родичами и друзьями, продолжить любой ценой проводить свои исследования и претворять мечту в реальность, несмотря на упадок любимой науки, собственный тупик здесь и сейчас?  Александр Владимирович прав практически во всём – после долгих размышлений я был вынужден согласиться с этим.

Или улететь на Марс, где будет шанс совершить настоящий прорыв в науке, внести своё имя в историю, использовать недра Марса как модель для исследования Земли?

Не знаю, весь день эти вопросы разрывали меня на части. Точнее, не знал. Сейчас, глядя в глаза любимой женщины, ответ на судьбоносный вопрос казался мне до смешного очевидным.

-Да нет, милая, - улыбнулся я, - не беспокойся. Никуда я без тебя не полечу.

 


Просмотр темы полностью (откроется в новом окне)