Перейти к содержимому


Елизавета Вишня Зеленый свет visznia@rambler.ru


Сообщений в теме: 4

#1 Guest_Елизавета Вишня_*

Guest_Елизавета Вишня_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 23:18

Зелёный свет

 

Часть I Лягушачье болотце

 

–  Верка, ну ты чего? Пошли! Он уйдет ведь сейчас! Полянку только перейти осталось, он на мысу рыбачит. Чего ты?

 

Полянка, собственно, представляла собой небольшое болотце, густо заросшее травой и до краев наполненное лягушачьими трелями. Земноводные певуньи самых разнообразных расцветок (от темно-бурой до ярко-изумрудной) и размеров (от махоньких, с ноготок, вчерашних головастиков до солидных упитанных экземпляров повышенной пупырчатости) пересекали чуть приметную тропинку во всех направлениях – вдоль, поперек и по диагонали, не обращая никакого внимания на двух девочек, остановившихся у подножья холма перед самым спуском в лягушачий рай. Та, что звалась Верой, белобрысая и веснушчатая, стояла, поджав ногу на манер цапли, и в голубых ее глазах плескался ужас.

 

–  Ань, я н-не могу, –  запинаясь, пролепетала одна. – Давай я тебя здесь подожду, а?

 

Чернокудрая смуглая Аня недоумевающе оглядела подругу, кинула взгляд на отдыхающего на тропинке лягушонка, сопоставила одно с другим – и даже руками всплеснула от изумления.

 

–  Нет, вы только подумайте! – громогласно обратилась она к незримой аудитории. – В наше время, в век термояда и межпланетных полетов, –  тут она указала загорелой исцарапанной рукой на белобокий марсолет, который будто специально для иллюстрации ее слов поднялся в эту минуту над горизонтом, плавно набирая высоту, –  человек боится лягушек! Человек, которому позавчера исполнилось полных двенадцать лет. Верка, ты это серьезно? Ну, закрой глаза и дай мне руку. Мы эту полянку в три прыжка перескочим.

 

Это предложение ужаснуло Веру еще больше. Она слегка даже позеленела от страха и отчаянно замотала головой.

 

–  Ладно, Ш-шапош-шникова,–  зло прошипела Анька, –  если ты трусиха такая, я одна пойду. – Только учти, что при этом чистота эксперимента пострадает. Да… Непоправимо нарушится! Один свидетель – не свидетель. Это тебе кто хочешь скажет. И Петр Великий тоже. Плакало твое открытие, в общем. Фю-ить! Ну да не возвращаться же теперь… Давай камень!

 

Виновато, но с облегчением улыбаясь, Вера вытащила из кармана и протянула подруге слабо звякнувшую коробочку. Анна зажала ее в кулаке и, напоследок окинув трусиху презрительным взглядом, повернулась было, чтобы продолжить путь, но тут из-за высокого куста, скрывающего поворот тропинки появился спортивного вида мужчина с удочкой на правом плече. В левой руке он нес ведро для улова, совершенно, впрочем, пустое. Анька смело преградила ему дорогу и хорошо поставленным голосом произнесла давно заготовленную речь:

 

–  Уважаемый товарищ Лесников! Мы, пионеры третьего отряда дружины «Звездная», просим вас принять от нас небольшой сувенир в благодарность за ваше выступление у нас в прошлую пятницу. Вот…

 

Анька быстро раскрыла коробочку, вытащила из нее нечто, положила это нечто в ладонь уронившему ведро рыбаку и быстро отступила на три шага, не сводя с него взгляда.

Тот с недоумением рассматривал каплевидный камень молочно-белого цвета с голубоватыми прожилками, судя по всему, искусственного происхождения.

 

Анька  между тем обернулась к подруге и отрицательно покачала головой, проговорив беззвучно, одними губами:

 

–  Ни-че-го.

 

–  Как ничего?!

 

Совершенно забыв о кишащих вокруг амфибиях, Вера подошла к рыбаку вплотную и, уставившись на камень, потрясенно прошептала:

 

–  Ни проблеска…

 

Некоторое время все трое молчали, потом ничего не понимающий рыбак начал было:

 

–  Девочки, а в чем, собственно…

 

Но был прерван встречным вопросом собравшейся с мыслями Аньки:

 

–  А вы точно Лесников? Илья Васильевич? Композитор?

 

–  Я точно Лесников. И даже Васильевич. Но не Илья. И не композитор.

 

–  Но как же? – заговорила Вера. – Вы же у нас на прошлой неделе выступали, на открытии нового здания театра, помните?

 

Рыбак ничего ответить не успел, потому что в этот момент из-за куста вышел другой точно такой же человек – только без ведра и без удочки.

 

–  Вот он – композитор, –  пояснил рыбак. – А я всего лишь…

 

–  Его брат! – догадалась Анька.

 

–  Близнец! – обрадованно подхватила Вера.

 

–  Нет, просто брат. Младший, –  уточнил рыбак. – Девочки тебя искали, Илюша. И сувенир вот этот тоже, стало быть, тебе.

 

Илья Лесников машинально взял протянутый братом камень, который в его руке как будто потемнел на мгновение, а потом вдруг вспыхнул ровным зеленым светом.

 

– Ага! Ну вот! –  одновременно закричали девчонки и бросились прочь, вверх по холму. – А я говорила! Теперь-то уж точно! – вопили они, удаляясь.

 

– Что это было? – спросил, посмеиваясь, Илья.

 

–  Не знаю пока. Но постараюсь выяснить. Позволь, я камушек у тебя возьму на время…

 

–  Конечно, Андрюша.

 

Перекочевав обратно в руку Андрея, камень немедленно перестал светиться и приобрел изначальный молочно-белый цвет.

 

–  Что за фокус такой? – пробормотал Андрей с недоумением. – Слушай, девчата сказали, что ты у них выступал в прошлую пятницу. Это в лагере, что ли?

 

–  Ну да, где же еще?

 

–  И что играл?

 

–  Второй концерт.

 

–  Что, целиком? И они слушали?

 

–  Представь себе. И очень хорошо слушали. Ладно, Андрей, я пойду еще поработаю перед обедом. Или знаешь – ты обедай лучше без меня.

 

Мурлыча какую-то мелодию, Илья зашагал домой.

Андрей подобрал ведро, вытряхнул из него любопытного лягушонка и отправился вслед за братом, то и дело оглядываясь на пригорок, куда ускакали девчонки. Над ним поднималась отвесная стена обрыва, испещренная круглыми норами, вокруг которых вились и щебетали бесчисленные ласточки, а еще выше виднелась огромная полупрозрачная арка – ворота пионерского лагеря «Аврора». Выше нее было только небо, окаймленное почти неразличимыми в синей дымке снеговыми вершинами гор.

 

Часть II. Отчетный доклад

 

Выбраться в лагерь Андрею удалось только к вечеру: в полдень позвонили из города и пригласили на собрание для знакомства с членами местной парт-ячейки. Знакомиться, впрочем, почти ни с кем не пришлось, за исключением молодняка, который пятнадцать лет назад еще под стол пешком ходил. Горожане вообще отличались местным патриотизмом и уезжать с малой родины не спешили. А уехавшие в конце концов возвращались, как и он вернулся в конце концов…

Брат Илья полушутя-полусерьезно утверждал, что где-то в этих краях и находится легендарная Шамбала, и что лично он ни в одной другой точке Земли и прилегающих планет не то что симфонии написать – двух нот связать не смог бы.

День прошел в общих воспоминаниях, рассказах, полетах над городом, который хоть и не разросся особо, втиснутый между горами и озером, но похорошел необыкновенно.

Итак, до лагеря он добрался только к вечеру и, взбираясь по узкой тропке к быстро темнеющему небу гадал о том, что он увидит. Когда-то, во времена его детства, это был самый обычный пионерский лагерь, где проводили каникулы местные школьники и проходили педагогическую практику местные студенты. Но несколько лет назад статус «Авроры» повысили сначала до всесоюзного, а потом и до международного и теперь путевку сюда могли получить только ребята, отличившиеся на каком-либо поприще. Эта смена, как выяснил Андрей, отдана была юным изобретателям и рационализаторам.

Центральная аллея была пуста, только шуршал по гравию неторопливый робот-уборщик, да бегал вокруг него черный беспородный пес с проплешиной на спине. Верхнего освещения почему-то не было,  дорожки освещались лишь фосфорецирующими кустами рубиновой акации.

«”Звездная” –  это налево от фонтана», – вспомнил Андрей, сворачивая в одну из боковых аллей и не переставая удивляться тишине и безлюдности. «Где же тут может быть второй отряд? Или девчонки сказали – третий?». В растерянности всматривался он в светящиеся прозрачные юрты, заполненные красногалстучными фигурками, не особо уже надеясь на успех своих поисков. Но тут кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел давишних девчонок.

 

– Здравствуйте! – сказала светленькая с веснушками. – Вы который Лесников? Тот или другой?

 

– Композитор или нет? – уточнила темноволосая тоном несколько суровым.

 

–  Я не композитор. Зовут меня Андрей Васильевич, а работаю я… Сейчас я в отпуске.

 

– Вы нас искали? Вы, наверное, про камень хотите узнать? – спросила светленькая.

 

– И про камень и про вас, барышни. Как вас звать-величать?

 

– Вера Шапошникова.

 

– Данилова Анна.

 

– Очень приятно, Вера и Анна. Ну а дальше?

 

–  Дальше…. –  девочки переглянулись, и Анна продолжила. – Понимаете, Андрей Васильевич, нам не хватало данных и времени тоже, поэтому мы решили, чтобы наверняка… Нет, если все сначала рассказывать, это долго получится, а нам уже идти надо. Лучше вот что: у нас сегодня подведение итогов и отчетные доклады по результатам работы. И мы сейчас тоже будем свой доклад читать про ферузит, ну, про камень этот. А вы тоже можете послушать, если вам интересно. Только скажите, кто вы по профессии. Нам это для доклада нужно.

 

– Я инженер.

 

– Ну, сейчас все инженеры. А конкретнее? Нам правда нужно!

 

– Конкретнее – технолог пищевого производства, – озвучил Андрей свою специальность по первому диплому.

 

– Тогда понятно! – хором сказали девчонки и, смутившись, принялись срочно вносить дополнения в доклад, вырывая друг у друга стило.

 

– Ну пойдемте – вон в той юрте наша группа собралась.

 

Собрание было в разгаре. Предыдущий докладчик уже закончил выступление и, вытирая пот со лба, отвечал на вопросы слушателей.

 

– Шапошникова, Данилова, где вас носит? – сердито зашептал дежурный. –  Вы следующие, готовьтесь. А вы, товарищ, вон там садитесь, рядом с вожатыми, там свободное место есть. Постойте… Вы ведь Лесников?

 

– Лесников, да не тот, – шепотом отвечал Андрей и, приложив палец к губам для предотвращения дальнейших расспросов, прошел к указанному месту.

 

– Так, ребята, нет больше вопросов? Спасибо, Вано. А сейчас Вера Шапошникова и Анна Данилова прочтут нам доклад о свойствах искусственного минерала «ферузит», изучению которого они посвятили большую часть смены. Девочки, только постарайтесь покороче, излагайте самую суть. Мы еще двоих докладчиков должны заслушать.

 

– Мы постараемся, Петр Алексеевич.

 

– Проектор понадобится?

 

– Нет, мы так, без картинок.

 

– Ну, слушаем вас.

 

Аня, выйдя в центр юрты, откашлялась и начала:

 

– Как вы все, наверное, помните, в самом начале смены в нашей химической лаборатории Феруза Джанибекова синтезировала искусственный минерал, получивший, по ее имени, название «ферузит». Минерал представляет собой сополимер…

 

– Ну, ты еще формулу напиши, – зароптали в аудитории. – Давай к делу!

 

– Формулу можно пропустить, – вмешался Петр Алексеевич. – А вы не перебивайте. Продолжай, Аня.

 

– Синтезированный минерал, – продолжала рассерженная Анька, – не отличается повышенной прочностью, не обнаруживает полупроводниковых свойств и вообще по своим техническим характеристикам, никого не заинтересовал, если только не считать… Ну вот, сбилась. Если меня будут перебивать, я вообще выступать не буду! В общем, кристаллы минерала отличаются красивой формой и цветом, поэтому наши девчонки из них делали бусы и кулоны и носили. И из других отрядов тоже – что-то вроде моды возникло на какое-то время. И вот Вера обратила внимание, что… Дальше Вера продолжит.

 

– Да, я обратила внимание на то, – заговорила, запинаясь, Вера.

 

– Громче говори! – закричали в зале. – Не слышно! Петр Алексеевич, включите усилитель.

 

– Я обратила внимание на то, – теперь голос Веры раздавался словно из каждой точки купола юрты, – что у некоторых девочек камни в бусах иногда светятся зеленым светом, когда ярко, когда потусклее. И не постоянно светятся, а то светятся, то нет. Меня это явление заинтересовало, и я решила выяснить причину. Сначала я предположила, что дело в неоднородном составе самого камня, то есть, в каких-нибудь возможных включениях какого-то светящегося материала в отдельных кристаллах. Но Феруза сказала, что этого быть не может.

 

– Исключено, – подтвердила с места Феруза. – Состав совершенно однороден, и кристаллизация проходила в абсолютно стерильных условиях.

 

– Ну вот, – Вера перевела дыхание. – Тогда я подумала, что дело в различной температуре тела, которая ведь у всех людей разная – хоть на сотую долю градуса, но отличается, и у одного и того же человека тоже изменяется в течение суток. С течением времени. Но температурное воздействие на камень ничего не дало. То есть, он при сильном нагревании, конечно, плавился, а при охлаждении становился хрупким и ломался, но цвета не менял. Ну, то есть, мутнел. Но не светился.

 

– Давай к сути, Шапошникова! Ты так до утра будешь рассказывать, – выкрикнули с задних рядов.

 

– Не мешайте докладчице. Кому неинтересно слушать – может выйти. Продолжай, Вера, – ободряюще кивнул Петр Алексеевич.

 

– На перемену освещения камень тоже не реагировал, на воздействие электрического тока и магнитного поля – тоже, на вибрацию – тоже, – скороговоркой перечислила Вера. – И вот однажды ночью я лежала и все думала, что же может вызывать такой эффект. А Аня – у нас кровати рядом стоят – в тот день уснула, не сняв кулона с ферузитом. Забыла снять. И вот я вижу – у нее на шее камень сначала чуть-чуть засветился, а потом сильнее и сильнее. Я даже испугалась и хотела ее разбудить, но тут она сама проснулась и сказала, что решила теорему Хромченко. Что ей решение во сне приснилось.

 

Ребята загалдели. Этот случай все хорошо помнили – Аню тогда торжественно поздравили на общей линейке, а академик Томский из Новосибирска собственной голографической персоной посоветовал ей поступать лет через пять на физмат НГУ, а пока что перевестись в физико-математический класс, чтобы не разбрасываться (на что Аня только  неопределенно улыбнулась, поскольку была человеком разносторонним и интересовалась всем на свете).

 

– Ну вот, – уже более уверенно продолжала Вера, подождав, пока спадет оживление в аудитории, – тогда я предположила, что камень реагирует на какие-то особые волны, излучаемые человеческим мозгом в момент предельного напряжения или ак… актуализации высших творческих способностей. Я рассказала обо всем Ане, она моей гипотезой заинтересовалась, и дальше мы уже вместе проводили наблюдения. Дальше Аня пусть рассказывает. Уф…

 

Последнее слово к докладу явно не относилось, но разнеслось по юрте так же отчетливо, как и вся предшествующая речь.

 

– Итак, – заговорила Аня, пока сконфуженная Вера усаживалась на место в первом ряду, – мы приступили к систематическим наблюдениям. – Главная трудность заключалась в том, что наблюдаемые… испытуемые ни о чем не должны были догадываться, чтобы их мысли по этому поводу не повлияли на результаты. Также мы долго не могли придумать, как включить в круг наблюдения мальчишек – они-то бусы не носят. А ферузит, по всей видимости, может светиться только при прямом контакте с кожей – так что незаметное прикрепление к одежде ничего не дало. Да, забыла сказать, что на животных ферузит не светится – ни при контакте с шерстью, ни с голой кожей…

 

– Так вот кто Пирату спину обрил! – возопил, вскочив на ноги, толстенький рыжий мальчик. – А я-то думал – стригучий лишай. К ветеринару в город его водил. Пешком!

 

– Ну уж и спину, – пробормотала Вера, – так, маленький кусочек. И он давно обратно зарос. Это же в интересах науки, Васенька…

 

– Вопрос с мальчишками нам помог решить Петр Алексеевич, – невозмутимо продолжала Аня. – Правда, для этого пришлось посвятить в суть эксперимента всех руководителей исследовательских групп. Помните, одно время перед началом занятий всем раздавали такие напульсники с камушками? Это по нашей просьбе.

 

– И что? – не выдержав, спросила Феруза, которая слушала очень внимательно и даже шею вперед вытянула.

 

Петр Алексеевич встал во весь свой двухметровый рост и сообщил, что в целом гипотеза Веры подтверждалась – камни светились у тех, кто наиболее активно участвовал в работе и выдавал результаты.

 

– Оставалось проверить камень на взрослых, – снова вступила Аня, – поскольку существовала вероятность того, что свечение камня вызывается какими-то особенностями растущего, то есть, детского организма. С этим снова возникли трудности – ведь все руководители групп об эксперименте знали, а значит, сами в нем участвовать не могли.

 

– А вожатые? – спросили из зала.

 

– Вожатые… У них известно что на уме – амуры одни. Возраст такой, – презрительно пояснила Анька.

 

Юноша и девушка, сидевшие рядом с Андреем, испуганно переглянулись и поспешно разняли руки.

 

– А на амуры камень, значит, не реагирует? – весело уточнил Петр Алексеевич.

 

–  Не реагирует, –  отрезала Аня.

 

–  Жаль… Хорошо бы такой изобрести индикатор истинной любви. Для вступающих в брак был бы особенно полезен. Извини, Аня, я тебя перебил. Продолжай, пожалуйста.

 

Удивленная Аня укоризненно качнула головой, потом криво улыбнулась, давая понять, что считает реплику руководства  неудачной шуткой, и продолжила:

 

–  Времени уже оставалось в обрез, поэтому мы решили проверить камень на взрослом человеке очень творческой профессии, который работает практически круглосуточно. Чтобы наверняка. И вот на прошлой неделе у нас выступал композитор Лесников, известный гений. В тот вечер нам к нему подобраться не удалось, но мы выяснили, что он живет неподалеку и каждое утро ходит рыбу ловить – для вдохновения, наверное. Сегодня утром мы его подкараулили и камень ему вручили. То есть, сначала не ему, а его брату-близнецу.

 

– Просто брату, – поправил Андрей и, попросив слова, вкратце рассказал собранию об утреннем происшествии.

 

Ребята снова оживились. Посыпались вопросы.

 

–  А ваш брат сейчас над чем-то работает? Над каким-то произведением?

 

– Он всегда работает. Как и сказала Аня – практически круглосуточно.

 

–  И камень прямо вспыхнул, когда вы его передали?

 

– Да, можно так сказать. Загорелся очень ярким светом.

 

–  А у вас не горел?

 

–  А у меня не горел.

 

–  А вы кем работаете?

 

–  Андрей Васильевич – инженер, технолог пищевого производства, – ответила за него Анька. –  Сейчас в отпуске. Отдыхает.

 

–  Понятно…

 

– Ну и чего тебе, Вася, понятно? – подал голос смуглый горбоносый юноша, выглядевший постарше остальных. – Допустим, гипотеза Шапошниковой верна, и камень реагирует на какие-то там творческие волны. А смысл в этом какой? Он же их не вызывает и вообще – никак на творческие способности не влияет, верно?

 

– А тебе, Файзуллин, непременно нужно, чтобы влиял? Тогда тебе в США, –  огрызнулась Анька. – Там уже таблетку для гениальности изобрели, смартин называется. От нее, правда, потом умирают или слабоумными становятся, но год-полтора ты в гениях походишь…

 

– Ребята, высказывайтесь по теме доклада, –призвал к порядку Петр Алексеевич. – Смартин и его побочные эффекты мы уже обсуждали на специальном семинаре. Сейчас давайте про ферузит. Ты, Камиль, кажется сомневаешься, что сделанное Верой и Анной открытие может принести практическую пользу?

 

– Сомневаюсь, – подтвердил Камиль. – Вот если бы они изобрели что-то вроде смартина, но без негативных последствий – это было бы открытие! А ферузит что – индикатор углубленности в мысль? Тому, кто углублен, индикатор не нужен, он и не заметит, светится там что или нет. Разве что окружающим сигнал: не беспокойте человека, он творит. Но тогда лучше, чтобы камень красным светом горел, а не зеленым. А, я понял – это будет элемент престижа для исследовательских групп! Вот, мол, у нас пятеро сотрудников круглосуточно светятся, а у вас только трое, да и то спорадически. Хотя… В этом что-то есть… Слушай, Данилова, а этот камень обмануть нельзя? Ну, симулировать эту самую интеллектуальную или творческую активность? Сдвинуть брови, пошевелить ушами, подумать о чем-нибудь эдаком… возвышенном – камушек и засветится. А?

 

– Ну на, попробуй, – презрительно ответила Аня и, сняв с шеи кулон, бросила его Камилю.

 

Тот поймал, нацепил и, выйдя на середину, с самым серьезным видом скрестил руки на груди, возвел глаза горе и сделал умное лицо. Прошла минута-другая. Камень оставался молочно-белым. Ребята понемногу стали хихикать и давать советы:

 

– Нужно стихи про себя читать. Лермонтова.

 

– Лучше Блока!

 

– Или таблицу умножения в уме повторять.

 

– Лучше Менделеева!

 

– Что, Файзуллин, не получается? – с ехидной участливостью спросила Анька. – Ну ничего, ты потренируйся на досуге.

 

– А смысла нет тренироваться, – сказал Камиль, снимая кулон и возвращая его хозяйке. – Такой камушек подделать – раз плюнуть. Оболочка из матового белого пластика, внутри лампочка зеленая с телеуправлением. Раз – включил, демонстрируешь окружающим усиленную мозговую деятельность. Два – выключил, чтобы особых подозрений не вызывать. Это я к тому говорю, Данилова, что даже для контроля интенсивности умственного труда ваше изобретение не годится. Так что носи просто как украшение.

 

Выступление произвело эффект. Ребята замолчали, и даже Аня не нашлась, что ответить.

 

– Нет больше вопросов по ферузиту? – спросил Петр Алексеевич. – Тогда переходим к следующему докладу. Василий Рябенький поведает нам об аэродинамических характеристиках шаролета.

 

Пока толстенький Василий, пыхтя, пробирался к центру, Андрей подошел к Петру Алексеевичу уточнить кое-что, а когда обернулся, Анны с Верой в юрте уже не было.

 

– Куда они могли пойти? – шепотом спросил он у Ферузы. – Расстроились девчонки…

 

– К фонтану, наверное, – отвечала Феруза, сама расстроенная чуть ли не до слез. – Если хотите, я вас провожу.

 

Тихо выбрались они прямо в черную южную ночь. Ветер с гор нес прохладу, дыхание вечных снегов. В небе дрожали звезды величиной с орех и висел узенький прозрачный серп новорожденного месяца.

– Общее освещение отключили пока, на время отчетов, – объяснила Феруза. – Экономия…

 

Они немного постояли, пока глаза привыкли к темноте и двинулись на шум фонтана.

           

*          *          *          *          *

Аня и Вера сидели на разных концах скамейки, грустно болтали ногами и  молчали.

 

– А все пижон этот, – вдруг зло сказала Аня. – Никак не мог упустить случай блеснуть остроумием, Камиль этот твой. Клоун…

 

– Чего это он мой? – обиженно возразила Вера. – Такой же мой, как и твой…

 

– Ну да, ну да. Видела я, как ты на него смотришь!

 

– Обыкновенно смотрю. Да и вообще, при чем тут... Слушай, Ань, может мы правда целый месяц зря потратили? И никому это не понадобится, а?

 

– Думаю, понадобится, – ответил из темноты мужской голос, и в свете рубиновой акации появился Андрей в сопровождении Ферузы.

 

– Вот что, девочки, – сказал он, усаживаясь между ними. – У вас когда смена заканчивается. Послезавтра?

 

– Да, в пятницу уже разъезжаемся.

 

– А вы сами откуда? Не местные?

 

– Я из Мурманска, – сказала Аня, – а Вера – из Ухты.

 

– Далековато живете…Ну да ничего! Нужно, девчата, чтобы вы задержались до воскресенья. Я поговорю с администрацией, чтобы места за вами сохранили пока. По домам отправитесь спецрейсом, идет? С родителями вашими я договорюсь. Нужно, чтобы вы в эту субботу еще раз свой доклад прочитали. Ты, Феруза, тоже задержись, надо будет подробно все рассказать, и с формулами. Ладно? Тебя тоже спецрейсом доставим.

 

– А я местная, – улыбнулась Феруза, сверкнув белыми зубами и черными глазами. – Почти. Я из Рыбачьего. Вы правда думаете, что ферузит пригодится?

 

– Обязательно пригодится. Считай, прославила ты свое Рыбачье. Ну, до скорого свидания, девочки. А это кто у нас? Пират! Проводишь до ворот? Ну, пойдем, мученик науки.

 

                        Часть III Партсобрание

 

– Спасибо, девочки, что согласились выступить и так терпеливо отвечали на наши вопросы. Дальнейшая часть заседания будет закрытой, поэтому посторонним, увы, придется покинуть помещение. Миша, Веру и Аню подбрось до лагеря, а Ферузу – в Рыбачье. И сам возвращайся, твое мнение тоже интересно послушать. Минут за пятнадцать успеешь?

 

– Успею за тринадцать, Павел Муратович, – весело ответил обритый наголо великан с мальчишеским лицом. – Девчата, за мной! На квадроплане летали когда-нибудь?

 

– Нет.

 

– Сто раз!

 

– Больно надо…

 

– А вниз головой летали?

 

– Да мы сами доберемся, что мы – маленькие? – протестовали девочки, которым явно не хотелось уходить.

 

Но Миша был неумолим:

 

– Нечего-нечего. Приказ все слышали? Посторонним очистить помещение. А если партия прикажет – пионер ответит… Что?

 

– Есть, – вразнобой ответили пионерки и побрели вслед за Мишей вниз по винтовой лестнице, освобождая помещение.

 

Впрочем, помещением место внепланового партсобрания можно было назвать лишь с большой натяжкой: поскольку актовый зал был занят под чествование знатного чабана, отмечавшего столетний юбилей, заседать пришлось прямо на крыше Дворца творчества – на открытой площадке, обнесенной старинной чугунной решеткой и уставленной столиками и стульями на кованых ножках – все эти раритеты сохранились со времен капитализма, когда на крыше располагался один из залов ресторана, занимавшего все здание.

 

– Закрытое заседание на открытом воздухе, – неодобрительно произнесла старенькая хрупкая женщина, покачивая сиреневыми букольками. – Под самым носом у вражеских спутников!

 

– Ну, экранчик-то я сразу поставил, Элла Францевна, – успокоил ее плотный невысокий мужчина, выглядевший старше своих небольших лет из-за окладистой русой бороды. – Да и вряд ли мы сегодня услышали и услышим что-то уж очень секретное. Верно, Павел Муратович?

 

– Не знаю, Владимир Сергеевич, – отвечал секретарь ячейки, красивый старик, в профиль чем-то похожий на ассирийского царя, какими их изображают в учебниках истории. – Пока только могу сказать, что ферузитом заинтересовались в ЦК, и что уже создана специальная научная группа по его изучению. Поскольку выводы, сделанные нашими юными исследовательницами, нуждаются, как вы понимаете, в самой тщательной проверке и перепроверке.

 

– Нет, вы поглядите – и правда вниз головой полетел! – всплеснула ручками Элла Францевна, провожая взглядом мишин квадроплан. – Хулиган! Извините, я вас перебила. Но ведь он нам сейчас угробит и девочек, и будущее математической науки!

 

– Будущее – это Аня Данилова? – уточнил Владимир Сергеевич. – Это, значит, та самая Данилова? Я только сейчас сообразил. Странно… Ей бы по профилю работать, а она все лето с камушком провозилась.

 

– Вы не беспокойтесь, Элла Францевна, Миша технику безопасности чтит, как устав партии, – вмешался щуплый паренек с насмешливыми серыми глазами. – И ты, Володь, не беспокойся за Данилову. Может, она универсал, вроде тебя.

 

– А я – универсал?

 

– А то нет! С понедельника по пятницу ты робототехник. По субботам – на партсобраниях заседаешь. А по воскресеньям – в храме божьем служишь.

 

– И нигде нареканий не имею, – добродушно отозвался Владимир. – В чем претензия-то, СтанИслав?

 

– Претензий никаких! Я ж и говорю – универсал. Но мы, знаешь, тоже не лаптем щи хлебаем. Сейчас в новостях должен быть один сюжетец… Так, начало пропустили, ну да ничего.

 

Станислав пощелкал наладонником и спроецировал изображение на ближайшее облако – на белоснежной поверхности резко выделилось лицо чернокожей американской дикторши, которая взволнованно сообщила зрителям об одновременном выходе из строя более пятисот тысяч чипов, вживленных в мозги жителям самого демократического в мире государства. Таким образом, возмущалась дикторша, пошли насмарку более чем пятилетние усилия ведущих специалистов в области нейротехнологий и десятки миллиардов долларов налогоплательщиков. Главными подозреваемыми в совершении диверсии, разумеется, были названы Советы.

Лицо негритянки на облаке сменилось типично рязанской физиономией отечественного ведущего, который и подытожил:

 

– Как мы с вами только что слышали, очередная попытка установления тотального контроля над счастливыми обитателями цитадели демократии закончилась очередной неудачей. По нашим сведениям, официально озвученное количество пришедших в негодность чипов занижено, как минимум, на порядок. Напомню, что речь идет о так называемых «стержнях благонадежности», которые, по гениальному замыслу авторов, должны были обеспечить выявление преступных намерений в головах граждан Штатов на этапе их возникновения. Программа была запущена около семи лет назад, но до сих пор так и не заработала, – тут ведущий довольно ехидно ухмыльнулся. – Переходим к новостям культуры. Сегодня в Свердловске…

 

Станислав отключил наладонник и, ухмыльнувшись не менее ехидно, сказал:

 

– Вот так.

 

– Что, вашего ИЦ работа?

 

– Ну, не только нашего, конечно, – скромно признал Станислав, –  но основная-то идея… А вот и Миша. Давайте уже начнем, что ли.

 

Пока Михаил клятвенно заверял Эллу Францевну, что полет не причинил пассажиркам ни малейшего вреда и вообще был так же безопасен, как прогулка по центральному скверу в теплый летний вечер, Андрей с удивлением рассматривал Стаса, которого помнил семилетним мальчишкой с вечно разбитыми коленями и расквашенным носом. А теперь – гляди-ка – инфо-диверсант экстра-класса! Но хвастун все такой же, похоже.

 

– Товарищи! – Павел Муратович постучал костяшками пальцев по столику, призывая к вниманию. – Поскольку все в сборе, предлагаю перейти, наконец, к обсуждению главного и единственного пункта повестки дня – что такое ферузит и что нам с ним делать? Кто хочет высказаться? Пожалуйста, Марина Яновна.

 

– Я немного издалека начну, если позволите, – говоря, Марина машинально накручивала на указательный палец прядь волос – привычка, памятная Андрею еще с детства. – Вот ты, Стасик, гордишься – и вполне заслуженно – удачной диверсией в Штатах, хотя я очень сомневаюсь, что об участии в ней можно вот так кричать на всех углах. Подожди, не перебивай, я еще дома с тобой на эту тему поговорю. Но все вы, товарищи, хорошо представляете себе, как обстоят дела с чипизацией в Китае. Сейчас, в связи с последними событиями поток переселенцев оттуда многократно возрос, и… Я не говорю уже о том, что каждый третий из этих переселенцев – профессиональный шпион, но ведь и прочие все – все! – люди, включая грудных младенцев, просто нашпигованы различной электроникой – подслушивающей, подсматривающей, контролирующей поведение. Некоторые чипы не только не поддаются извлечению, но и не могут быть выведены из строя без опасности для жизни человека. То есть, многие из тех людей, которые к нам едут в надежде на человеческую жизнь, так никогда и не получат у нас допуска к работе, связанной с маломальской секретностью, то есть, проще говоря, обречены на неквалифицированный труд. А ведь среди них есть специалисты высочайшего уровня! А в самом Китае что творится? И мы не вмешиваемся – то есть, вообще никак. С Китаем нам ссориться не с руки…

 

– Да, Марина, такой роскоши мы себе позволить не можем. Пока. Но это не значит, что мы вообще ничего не делаем на этом направлении.

 

– Да я ведь никого не обвиняю, Андрей. Тебя тем более. Дай мне мысль закончить, пожалуйста, пока я ее совсем не потеряла. Так вот, в последнее время многие мои коллеги стали высказываться в том духе, что мы напрасно так рьяно следуем букве и духу Сочинской конвенции, которую-де все равно никто, кроме нашей страны, не соблюдает. Что технический прогресс все равно не остановить и что раз уж в наши руки плывет, можно сказать, готовый материал – грех этим не воспользоваться в интересах науки. Что нужно ставить эксперименты… На людях! И это говорят мои коллеги, врачи – психологи и психиатры…

 

– На людях – это на китайцах? – уточнил Миша.

 

– А что китайцы – не люди? Что ж ты, Михаил, их так не любишь?

 

– Не люблю. И китайцев не люблю, и немцев не люблю, и даже русских не люблю, хотя сам русский. Любить можно отдельных людей, а не народы.

 

– А человечество?

 

– И человечество. Но идеальной любовью – за то, чем оно должно быть. А не в том скотском состоянии, в котором оно сейчас большей частью пребывает.

 

– И как по-твоему, эксперименты с чипизированием сильно помогут его выходу из скотского состояния?

 

– Этого я не говорил. Ты вообще к чему клонишь, Мариша?

 

– Я к тому клоню, Миша, что не надо абсолютизировать технический прогресс. Человека – и человечество – он лучше не сделает. Никакие стержни благонадежности, таблетки гениальности и прочие техсредства человека лучше – и счастливее – не сделают.

 

– А что сделает? Религия? Так у нее было время – целые тысячелетия – и особых результатов что-то не заметно. Извини, Володя, ежели я затронул твои религиозные чувства!

 

– Да нет, все верно. Особых не заметно, – согласился Владимир. – Я вот только не понимаю, при чем здесь ферузит. Мы ведь его обсуждаем?

 

– Перехожу к ферузиту. Как мне представляется (при условии, конечно, что гипотеза девочек подтвердится), могут иметь место две стратегии использования этого камня: закрытая и открытая. В первом случае о свойствах ферузита будет знать только узкая группа людей, связанная подпиской о неразглашении.

– Постой-постой, сестренка, – перебил Станислав, – а с девчонок наших и прочих причастных тоже будут брать подписку о неразглашении? Или лучше память им всем стереть для верности? И нам тоже? Я не согласен. Категорически протестую!

 

– Не паясничай, пожалуйста, – поморщилась Марина. – Все это совсем не так делается. Объявят, что девочки ошиблись, что свечение камня было вызвано… сейсмической активностью, вспышками на солнце и да мало ли чем еще. Ферузит весь изымут или заменят на обычный пластик. Выждут время. Ну, что я тебе рассказываю – Андрея расспроси, он в этих вопросах куда лучше осведомлен. И вот когда это все будет сделано, камень можно будет использовать как одно из средств контроля – например, над исследовательскими группами, занятых долгосрочными и дорогостоящими проектами. Или там над писателями, сильно затягивающими со сдачей очередного романа. Но по сути это мало будет отличаться от той же чипизации, верно? Просто дополнительное средство внешнего контроля, разве что осуществляемого без непосредственного вмешательства в организм человека. Так?

 

– Ну-ну, продолжай.

 

– А есть другой вариант, прямо противоположный – информация о свойствах ферузита максимально широко распространяется, как и сами камушки (насколько я поняла, их производство обойдется совсем недорого). И каждый человек их использует сам – для самоконтроля. По собственному желанию, разумеется.

 

– И всё?

 

– Да. И всё. И я думаю, это наиболее предпочтительный способ использования.

 

– Извини, Мариночка, –Миша в замешательстве похлопал себя по бритому затылку, – ты, возможно, не в курсе, но даже у нас в стране пока не все ещё ученые, писатели или там психологи. Кому-то, ты не поверишь, и сантехниками приходится работать. И зачем им, скажи на милость, эти камушки? Для понижения самооценки?

 

– Сарказм твой, Миша, совершенно, неуместен, – вмешался Андрей. – А Марина абсолютна права – этот путь и мне кажется более перспективным. Пусть все носят кулоны, браслеты, серьги с ферузитом – все желающие, конечно. Пусть даже подделывают, ничего страшного. Пусть, в конце концов, будет стыдно не светиться! Конечно, далеко не все профессии у нас сейчас непосредственно связаны с творчеством. Но что мы строим? Коммунизм. А что такое коммунизм? Это общество, в котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех. И этот вот невзрачный камушек, возможно, позволит нам сделать шаг, пусть даже очень маленький, но в правильном направлении. Наша цель – общество, в котором каждый человек будет творцом. Не материальный достаток, не покорение природы, не победа над болезнями – это все только средства. А цель – человек, его развитие, его восхождение. Многие об этом забывают в суете жизни. А камушек – будет напоминать. Напоминать тебе, мне, ей, ему, каждому – о том, кем он должен быть. Кем он должен стать.

 

– Ох, и горазд ты, Андрей, речи говорить, – вздохнул Михаил. – Прямо Цицерон. Тебе самому, вот честно скажи, не обидно будет, когда у брата твоего камень круглосуточно светиться будет, а у тебя – нет?

 

– Обидно. Досадно. В этом-то и смысл! В общем, есть предложение принять участие в исследовании ферузита в качестве…

 

– Подопытных кроликов!

 

– Испытуемых, Миша, так это по-научному называется. Вот всё, что мне удалось добыть. – Андрей высыпал на столик горсточку матово-белых камней. – На голосование вопрос не ставлю – дело сугубо добровольное. Кто хочет – разбирайте, раздавайте родным, знакомым, коллегам, наблюдайте, делайте выводы. А главное – за собой следите. Ведь мы же – партия, мы в авангарде должны быть, а у самих, как Вера про меня выразилась, ни проблеска. Смелее, товарищи!

 

Первой подошла Марина, взяла пять камушков. Миша сгреб было целую горсть, но под укоризненным взглядом Эллы Францевны большую часть положил на место. Павел Муратович аккуратно отсчитал десяток – по числу домочадцев. В общем, всё разобрали в пять минут, украдкой посматривая, не засветится ли у кого. Ни у кого не засветился.

 

– Есть, над чем работать, – сказал Станислав. – Я вот что думаю – чтобы каждые пять минут на камень не смотреть и идиотом не выглядеть, можно к кулону датчик свечения прикрепить с регистрацией данных, а вечером проверять.

 

– Это дорогое удовольствие получится, если в массовых масштабах, - возразил Миша. – Я лучше теще своей поручу наблюдение. Она и так за мной следит все время, так пусть хоть польза будет.

 

Расходились со смехом и шутками, одушевленные какой-то неопределенной надеждой, словно получили ценный подарок, но пока не сумели его развернуть.

 

Андрей прошел провожать Марину. Она жила недалеко, в старой части города, где сохранились еще саманные домики (тщательно оберегаемые и реставрируемые хозяевами) и журчала темная вода в арыках в тени пирамидальных тополей, уходивших бесконечной аллеей к подножиям далеких гор.

 

– Ты все-таки очень изменился, – сказала Марина. – Сначала мне показалось, что нет. А ты сильно повзрослел, возмужал. Другой какой-то стал.

 

– А ты все такая же, – ответил Андрей.

 

– Такая же глупая?

 

– Умная. И красивая.

 

– Именно в таком порядке? – засмеялась Марина. – Нет, Лесников, комплименты ты делать так и не научился! Наверное, поэтому и не женат до сих пор.

 

– Совсем не поэтому, – ответил Андрей.

 

Марина промолчала и молчала весь остаток пути, а у самого дома вдруг обернулась на пройденную улицу и сказала, взмахнув рукой:

 

– А ты представь себе – вечером или лучше  нет – рано утром, еще в сумерках, люди идут на работу, и у каждого на шее или на запястье светится зеленый камень. Много-много зеленых огоньков. Красиво, правда?



#2 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 11 January 2016 - 14:29

Понравилось.


Чукча не писатель, чукча читатель

#3 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 12 January 2016 - 22:09

с камнем-то нормуль. вон в "ПНвС" у бездельников уши шерстью обрастали :)


вот такой я пейсатель


#4 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 12 January 2016 - 22:25

с камнем-то нормуль. вон в "ПНвС" у бездельников уши шерстью обрастали :)

Ага мне тоже вспомнилось :)))
Чукча не писатель, чукча читатель

#5 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 03 February 2016 - 14:21

Рассказ принят к участию в конкурсе.





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных