Перейти к содержимому


Повесть «Триптих: Поколения»


Сообщений в теме: 6

#1 Guest_Тарасов Евгений_*

Guest_Тарасов Евгений_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 23:08

http://vk.com/tottaro

cheka00@list.ru

 

Эпиграф

 

В молодости мы

Грезим будущего днем,

Позабыв о том,

Что все настоящее,

Будет в прошлом найдено.

 

Часть первая

 

— Ванек, не копайся! — голос Мастера заставил юношу, погруженного в сосредоточенное изучение своего вещмешка, непроизвольно вздрогнуть. — Уже иду, — откликнулся он и еще раз окинул взглядом свое спальное место. «Все взял, ничего не забыл» — подумал про себя Иван и, затянув на горловине старого армейского рюкзака ремешок и закинув свои пожитки за спину, вышел из помещения.

 

На улице юный май уверенно вступал в свои права. Природа уже проснулась и всюду шелестела свежая зелень, нежно касаемая легким ветерком. Солнышко пригревало уже вполне ощутимо, а лазурное небо, украшенное проседью облаков, вызывало внутри странные, неописуемые словами переживания. По пути к машине Ивану вдруг сильно захотелось остановиться, развернуться и бежать со всех ног. «Да ну его, этот Север!» — пронеслось в голове у юноши. Но, нет. Он быстро взял себя в руки и, задержавшись у дверей на пару секунд, погрузился в уютный салон небольшого современного микроавтобуса.

 

— Мы уж заждались, — весело подмигнул ему Мастер, сидевший на переднем сидении. — Не дрейфь, смертность на производстве не большая, — шутливо произнес он и, обращаясь уже к водителю, коротко произнес: «Тронули». Двери автоматически закрылись и электрический двигатель, работавший практически бесшумно, понес металлопластиковую коробочку с людьми к станции Орехово. Там они сядут на скоростной поезд, в котором проведут последующие трое суток. В Якутске они пересядут на автобус, который довезет их до станции Мирам, а оттуда тяжелый дизельный КАМАЗ отвезет их группу на побережье Восточно-Сибирского, где на станции Солнечная-3 они погрузятся на судно и переправятся на возведенную недавно платформу, числящуюся пока что под индексом ДСМП-5. Их бригада из семи человек сменит часть персонала, отработавшего свою вахту. Ивану, не смотря на его 17 лет и отсутствие практического опыта, предстоит работать в качестве второго помощника по части автоматики и робототехники, используемых на платформе. Попасть на эту работу ему помогли отличные рекомендации местного Клуба юного техника, результаты выпускных экзаменов и фамилия. Его дед — Калинов Владимир Иванович — известный на весь Союз ученый, один из проектировщиков уникального термоядерного реактора, в настоящий момент вводящий в эксплуатацию свое детище, тоже на Дальнем Востоке. Большую часть своей работы дед успешно делал дома и проводил с внуком практически все свободное время. Разумеется, он заразил Ваню своей страстью ко всяческой технике, а местные педагоги лишь способствовали его развитию. Однако, мечта у юноши была совершенно иная.

 

Иван, погруженный в собственные мысли, созерцал проносящиеся мимо зеленые сады, окаймляющие местные хозяйства. Ему жутко не хотелось покидать родные места, тем более в эту пору, но цель, в данном случае, оправдывала средства. Ваня твердо решил стать пилотом. Его намерение носило характер юношеского максимализма, но это была настоящая мечта, причем вполне реальная — даже более чем! В этом году ему помешал поступить в Воронежское авиакосмическое училище сущий пустяк — он не прошел медкомиссию. Зрение подвело. Подумать только! Но не так воспитал внука легендарный дед, чтобы сдаваться при первой трудности. Благо, XXI век на дворе! Лазерная коррекция легко решит этот вопрос. Вот только денег на нее надо, как и пол века назад — несоизмеримо больше тех, что может заработать в этих краях молодой человек, только что окончивший школу. Но полгода трудовой вахты на платформе с лихвой окупят операцию, еще и останется. Так что…

 

— Ванек, а ты на Севере бывал? — обратился к юноше Мастер.

 

— Нет, — задумчиво выдавил из себя Иван, переводя взгляд на Мастера. Тот сидел на переднем сиденье, в пол оборота, и улыбаясь смотрел на парня. Холодный взгляд его пронзительных зеленовато-серых глаз удивительно контрастировал с веселым и неуемным нравом — и сейчас он, по всей видимости, был настроен на общение. Ваня перевел взгляд на других членов группы — все они с отсутствующим видом разглядывали проносящиеся мимо пейзажи. Похоже, что никого не воодушевляла мысль о предстоящей работе. Все-таки, не от хорошей жизни приходится ехать к черту на кулички.

 

— Что же вы все такие кислые то! — игриво возмутился Мастер. — Бодритесь, товарищи! Родине служить едем, как-никак. Да и грошиков заработаем, оно ведь тоже лишним не будет! Хватит киснуть. Не расстраивайте меня. Не на каторгу же, в самом деле.

 

— Иваныч, признайся, тебе таки вставили куда-то ториевую батарейку, да? — без энтузиазма отозвался плотный мужчина в легкой спортивной куртке. «Так, это геолог. Как же его… Андрей», — Подумалось Ивану.

 

— Вася, не смущай пионера! — радостно отозвался Мастер. — А то еще придумает себе чего лишнего. Ты, Ванек, не дрейфь, мы не такие! Хотя на счет Василия Петровича я иногда все-таки сомневаюсь, уж больно часто он интересуется кому чего вставили, — радостно осклабился Мастер.

 

— Ото ты шутник, — по-прежнему без энтузиазма ответил геолог. — Не обращай внимания, Ваня, но только смотри, чтобы Егор Иванович тебя не куснул ненароком — а то заразит энтузиазмом, будешь потом таким же, неугомонным.

 

— Да я не против, — улыбнулся Иван.

 

— О, наш человек! — радостно воскликнул Егор Иванович. — Жаль вот только это не простуда, так просто не заразить. С этим родиться надо. Это у меня от дедушки, по отцовской линии, — с гордостью поделился Мастер. — Деду в тяжелое время жить пришлось, в смутное. Старый Союз порушили, когда ему уже за сорокет стукнуло. Но ничего, сумел справиться и с разочарованием, и с возникшими условиями. Внешними. Переквалифицировался. Бате пропасть не дал, вырастил, выучил, — Иваныч замолчал, призадумавшись.

 

— Да, время, конечно, было стрёмное. Кругом бандосы да коммерсы, да прочая шваль. Деньги — чисто бумага, на верхах жульё, на низах — голь, голод да горе. Чушь всякая по ящику, пропаганда — тотальная, и сплошь — всякой ереси. Чернушка была дешевле книги, не говоря уже о синеве всякой. Рашн депрешн — тотальный, беспросветный! От счастья все торчали да спивались. Как вообще страна уцелела — даже удивительно. Теперь не сказка, конечно, но по сравнению с тем временем — небо и земля! — Иван помнил, что излагавший только что свои мысли преклонных лет дядька — Георгий Петрович, «слесарь-сварщик-электрик-на-все-руки-Мастер», как его представил пару дней назад, во время сборов, Егор Иванович.

 

— Горыч, а ты откуда сам то? — поинтересовался Мастер, обратившись к Григорию Петровичу. Судя по всему, их вся группа работала вместе уже не первый раз. Иван с интересом наблюдал за разворачивающейся беседой, рассматривая своих «коллег». Ему, как-никак, с этими людьми последующие шесть месяцев фактически жить вместе.

 

— Из Тольятти, — Горыча ничуть не смутило обращение по прозвищу. — Аль ты дела моего не видел? — весело добавил он.

 

— Та, когда это было! — Мастеру откровенно нравился подобный настрой собеседника. — Чего там смотреть-то? Физия у тебя конечно симпатичная, — протянул Иваныч, выделяя звук «ш», — но с этими делами, — продолжил он, — тебе к Василию Петровичу.

 

— Отстань, а то поцелую, — отозвался геолог.

 

Наблюдать за тем, как взрослые мужики, в обычном своем состоянии достаточно хмурые и, можно сказать, суровые, мило перешучиваются и хихикают — это было просто прекрасно. Иван отвлекся и от пейзажей за окном, и от грусти, еще пять минут назад противной змеей сжимающей его сердце. В их группе было семеро человек, из которых пятеро уже давно работали вместе. Только Ваня был новенькими. Даже Офелия, привлекательная молодая девушка, с аккуратными чертами лица, пронзительными светло-серыми глазами, изящным телосложением и необычным именем, ехала на вахту уже третий раз, а потому ее никто из мужчин не стеснялся. Она была терапевтом, врачом широкого профиля и, как предупредил Ваню Мастер — специалистом по самбо, так что «лучше к ней со всякими глупостями не приставай, сама же потом тебя лечить будет». Пока Ваня разглядывал девушку, разговор продолжался.

 

— Ой, да что ты знаешь про «на благо Родине»! — это уже программист Саша, высокий и худощавый парень лет тридцати, обращался к Василию Петровичу. — Тебя же только гешефт интересует!

 

— Э, кислое с мягким не надо путать! Ты хоть знаешь, что такое гешефт? — внезапно повысил голос геолог. — Опасно оперировать малопонятной терминологией в социальной среде тех, чьи предки в первом-втором поколении повсеместно «за базар спрашивали» и «отвечали», — произнес он, нарочито четко выговаривая слова. — Одно другому не третье, знаешь ли. Ты справедливую награду за труды с повсеместным поиском выгоды не путай. Не маленький уже, надо разницу понимать.

 

— Да, Санек, что-то ты это малость загнул, с гешефтом-то, — Мастер добродушно улыбался, несколько разряжая внезапно накалившуюся обстановку. — Мужчины, я надеюсь все помнят, что нам следующие шесть месяцев сосуществовать в условиях ограниченного пространства. Так давайте же не забывать, что все мы в первую очередь люди и относиться друг к другу с пониманием и уважением. Или прекрасная Офелия будет вынуждена починять ваши тушки, а я — составлять рапорты. Прошу, избавьте нас от этого сомнительного удовольствия. — В салоне возникла напряженная пауза.

 

— Прости, Петрович, ляпнул сдуру, — пошел на мировую Саша.

 

— И ты извини. Видать я тоже погорячился, раз Иваныч включил воспитателя, — геолог, судя по всему, обижаться и не думал. — Прости, Мастер, мы будем хорошо себя вести, — фальцетом пропищал он. Остальные захихикали.

 

— Смотрите мне, — погрозил пальцем Мастер, глядя в зеркало заднего вида.

 

Беседа иссякла сама собой. Кто, о чем думал — можно было лишь догадываться. Так и не проронивший ни слова Шамиль, специалист по буровым установкам, с безразличным видом слушал что-то в наушниках. Офелия достала из рюкзака планшет и что-то там изучала. Геолог Василий Петрович погрузился в чтение книги, Санек тоже тыкал пальцами по глянцевой поверхности планшета. Горыч мирно задремал. Мастер что-то записывал обычным карандашом в обычный блокнот. Иван погрузился в странную прострацию. За окном продолжали плавно сменяться пейзажи. Сельская местность выглядела в эту пору просто прекрасно — все было ярко и зелено. Печаль и не думала возвращаться, слишком уж радостным был вид из окна. Мысли потекли в другом направлении.

 

Саша ляпнул что-то про гешефт. Настолько Иван понял, это было что-то не совсем достойное, меркантильно-эгоистичное, возможно даже низкое, с точки зрения высокой морали. Было приятно осознавать, что работать предстояло с людьми, обладающими достойными нравственными ориентирами. Потому что вполне приземленных и даже, от части, примитивных людей было однозначно больше. И все они были движимы какими-то примитивными мотивами. Очень мало кто задумывался о будущем, даже среди Ваниных сверстников. Мало кто мечтал. Все смотрели себе под ноги, в настоящее, неумолимо ускользающее от них. Жили без какой-то четко сформулированной цели, просто так. «Инерционность мышления», — вспомнился Ване подходящий термин.

 

А ведь будущее — оно зависит именно от нас. От того, насколько мы будем сознательны и честны перед собой. Насколько искренне и смело будем стремиться к новым вершинам, насколько качественно сформируем себя, чтобы потом, годы спустя, передать эти качества последующим поколениям, которые, в свою очередь, тоже будут расти над собой, развиваясь и развивая всё человечество. Как прекрасен будет мир, в котором каждый сможет найти свое место, чувствовать себя нужным, свою причастность ко всеобщему благу. Да, ради этого стоит жить.

 

«Интересно, что об этом думают они?» — Иван незаметно рассматривал остальных членов группы. Ему вспомнился дедушка. Захотелось с ним увидеться, обнять его, поцеловать в седую голову. Строгий и добрый, умный и собранный — он всегда был образцом для Вани. В отличии от отца, который постоянно пропадал где-то за границей. «Он занят важным делом», — говорил всегда дедушка, когда разговор заходил про папу. Но легче от этого не становилось. Иван чувствовал обиду на отца, хоть и осознавал, что обижаться глупо. Осознавал, но поделать с собой ничего не мог. «Доеду, надо будет им позвонить», — подумал он и удобнее умостился перед окном. Впереди его ждал долгий путь.

 

Часть вторая

 

Смертен человек,

Это Вселенной шутка,

Опыта ради.

 

«Мдё», — Андрей уставился в окно, откуда открывался вид на побережье, ритмично омываемое волнами токийского залива. Ритм этот сегодня был плавным, погода — хмурой, настроение — под стать. Ленивый выходной. Но тратить свободное время праздно не было ни малейшего желания. Так что пусть заигрывания с японской поэзией и не приносили сколь бы то ни было выдающихся плодов, размышлениям на общечеловеческие темы они ничуть не мешали, даже наоборот.

 

Жил Андрей в небольшом уютном домике, в городской черте Фуццу, префектуры Тиба. До Токио, при необходимости, можно было добраться достаточно быстро, все коммуникации — в наличии, местность — относительно немноголюдная, так что руководство без особых проблем арендовало Андрею это домик для отдыха. А во время работы он жил непосредственно в консульстве, такая практика допускалась. Официально Андрей числился советником консула, занимаясь, тем не менее, самыми разнообразными делами.

 

«Специалист по культуре Японии» — эта не самая распространенная специальность, собственно, и стала решающим фактором того, что Калинова Андрея Владимировича, не самого известного писателя-публициста, пригласили 8 лет назад работать в советское консульство в Токио. Понятное дело, важную роль в выборе кандидатуры, помимо свободного владения японским языком и осведомлённости в местных культурных тонкостях, сыграли навыки работы с информацией и гражданская позиция писателя — в своих статьях он поддерживал социально-политический строй Союза в целом, акцентируя внимание на частных недочетах и упущениях. Помимо социально-значимых материалов, Андрей по настроению писал и художественные произведения, которые завоевали определенную популярность и даже вышли за пределы цифрового информационного пространства, осев, с подачи Комитета по массовым коммуникациям, небольшими тиражами на книжных полках. Андрей подозревал, что сыграло также определенную роль его армейское прошлое, а Комитет по массовым коммуникациям имел куда больше влияния, чем афишируется.

 

Впрочем, «служение Отечеству» показалось Андрею, воспитанному легендарным отцом в духе сознательного альтруизма и прочих «высоких идеалов», достойной альтернативой карьере писателя. Тем более, деньги предлагали не плохие, да и перспективы были. Ну и возможность применить-таки свои университетские познания на практике тоже выглядела весьма привлекательно. Однако теперь, по прошествии практически десятилетия, Андрей уже успел порядком устать от деятельности, оказавшейся не совсем такой, как предполагалось. Нет, он конечно и вопросами коммуникации с местными представителями занимался, но больше в плоскости разведывательной деятельности, чем в плоскости налаживания культурных связей. Дело это было достойным, но крайне утомительным. Сил на писательскую деятельность, даже после того, как Андрей возглавил отдел местной СВР, обзавелся замом и получил намного больше свободного времени — все равно не оставалось. Поэтому он копил материал «на потом», обдумывая происходящее и размышляя о судьбах родины в целом, не давал себе «позабыть запах чернил» посредством местных видов поэзии.

 

Грустен и уныл,

Как мертвого баклана

Тень, сей чудный день.

 

Андрей ухмыльнулся. «Ядрёная чушь», — подумал он, перечитывая последнее стихотворение. Хотя, стихотворение ли? На японском — хайку были изящной игрой слов и смыслов, исполненных гармонии и философски содержательных, с эстетической точки зрения — удивительная литературная форма. Но по-русски хайку звучали, как издевательство. По крайней мере, в большинстве своем. «Иной культурный код», — отчетливо сформулировал Андрей, продолжая отсчитывать количество слогов, перебирая различные формулировки на тему своего душевного состояния.

 

Впрочем, на что ему, собственно, жаловаться? С чего вдруг тоска? Япония была удивительной страной, а Токио, ее сердце — истинным воплощение футуризма начала XX века. Настоящий высокотехнологичный муравейник. Небоскребы-кварталы, полуавтономные острова-корпорации, экологически чистые фабрики, безумное множество городских уровней, снующего во все стороны (в том числе и вертикально) транспорта и просто огромное множество всевозможных лавочек, магазинчиков, заведеньиц и тому подобного — традиции небольшого, но гордого семейного бизнеса в Японии никуда не исчезли и вполне гармонично продолжали сосуществовать бок-о-бок с транснациональными корпорациями, тоже, впрочем, семейными.

 

Вообще, японцы достаточно закрытый народ с богатейшей культурой, которая, при тщательном рассмотрении, во многих своих аспектах оказывается удивительно схожа с русской культурой, особенно в плане ментальности. Так что работа тут была не скучной и в определенном смысле даже романтичной. А теперь, когда появилась возможность больше времени проводить «за городом» — так и вовсе лафа. Но вот тотальная непохожесть на российскую глубинку, родную для Андрея — похоже, что за нынешним унынием стояла именно она — банальная ностальгия по дому. И тоска по семье.

 

Чужие воды

Дно шлюпки лижут словно

Пламени язык.

 

«Что-то категорически не то», — вновь подумал Андрей. К нему подошел рыжий котик и пискляво мяукнул, застыв у ног в ожидании. Андрей взглянул в глаза маленького мохнатого хищника и легонько хлопнул себя по коленям. Кот, словно только этого и ждал, легко запрыгнул на ноги писателю и, немного покрутившись там, умостил свою упитанную тушку, мирно замурчав. «Как там Ваня?», — от чего-то возникло в сознании Андрея. Поглаживая вибрирующего котика, он вспомнил про сына, с которым регулярно «виделся» по видеосвязи, но в живую не общался уже года три. В этом году Ваня закончил школу. Андрей знал, что сын хочет выучиться на пилота. Знал и о проблемах со зрением, внезапно вставших преградой между Ваней и его мечтой. Знал он и то, что сын не стал просить помощи у него из принципа, глубоко в душе скучая и обижаясь на родителя за то, что тот больше внимания уделяет работе, чем ему. Мозгами то он понимал, что отец не просто так уехал в далекую Японию и сидит там безвылазно почти десять лет, но эмоции — стихия, до конца не подвластная никому. А сынок — молодец. Пусть реализует свое право на самостоятельность, пусть привыкает нести ответственность.

 

Судьбы удар — то

Самураю знак, что

Время быть сильнее.

 

«Ничего так», — улыбнулся Андрей. «Только вот про природу ни слова. Не канон», — он покачал головой. В России сейчас все не так уж и плохо, чтобы беспокоиться за сына. В любом случае, случиться может все, что угодно, так что создавать лишние волнения в и без того не спокойных водах мироздания — к чему это? Пусть жизнь увидит, с людьми познакомится, попробует себя в настоящем деле. Кто знает, как судьба сложится. В любом случае, толковые специалисты сейчас на вес золота, особенно на Дальнем Востоке, так что в обиду мальчика никто не даст. Тем более, с такой фамилией. Парень он толковый, голова на плечах, руки — из нужного места растут. Все будет нормально. «А ведь не могу, не переживать», — словил себя на мысли Андрей.

 

Эх, люблю тебя,

Страна моя родная,

Добрых сказок край.

 

Внезапно завибрировал коммуникатор. Андрей включил связь.

 

— Андрей Владимирович, у нас ЧП, — на небольшом экранчике коммуникатора появилось напряженное мужское лицо, обладатель которого продолжил густым басом, — по внутренним каналам пришла информация, что не более часа назад был убит дядя императора, Харуки. В Токио объявлен план-перехват. Будьте готовы.

 

— Принято, — коротко ответил Андрей. Собственно, готов он был всегда. Постоянная минутная готовность к эвакуации — специфика работы, обыденность. Как и внешнее наблюдение со стороны представителей местных спецслужб. «Доверяй, но проверяй», — усмехнулся про себя Андрей. Впрочем, всё верно.

 

Этот императорский дядя был главой крупного концерна, производящего различную высокоточную технику, в том числе — используемую в космических кораблях. Алгоритмы работы некоторых процессоров их производства были в разы более совершенны, нежели в аналогичных отечественных образцах, так что мы были заинтересованы в сотрудничестве с японцами по этому направлению, равно как и японцы, которые могли получить от сделки неплохие дивиденды. Но другие участники освоения космического пространства были наверняка не в восторге от перспективы появления у русских продвинутых навигационных систем с элементами ИИ. Да и среди самих японцев были сторонники сотрудничества с нашими конкурентами. В общем, если кто-то решился на убийство — значит ситуация требует оперативного вмешательства.

 

Логические цепочки быстро выстраивались в голове Андрея, пока он натягивал на себя костюм. Коммуникатор вновь завибрировал.

 

— Глайдер на площадке, — пробасил мужчина на экране.

 

— Иду, — ответил Андрей. Его выходной накрылся медным тазом, но ни времени, ни желания переживать об этом не было. Дело требовало безотлагательного участия, здесь и сейчас. Всё прочее, в данный момент, было несущественно.

 

Часть третья

 

— Владимир Иванович, вы уходите? — мягко спросил молодой человек в белом халате у сидящего перед монитором седовласого пожилого мужчины.

 

— Нет, Костик, я еще хочу закончить вычисления, — Владимир Иванович, тоже облаченный в белый халат, отвлекся от экрана и взглянул на молодого человека. — До завтра.

 

— Может быть вам помочь? — учтиво поинтересовался Костик.

 

— Нет, благодарю. Я хочу просто еще раз проверить расчеты. Завтра запуск, не хотелось бы попасть в вечерние новости в качестве «главного грибника Союза», — улыбнулся Владимир Иванович, изображая руками взрыв.

 

— О да! Не хотелось бы, — улыбнулся Костик. — Ну, если вам так будет спокойнее — не отвлекаю. Всего доброго! — сказал он и вышел из лаборатории.

 

— Да чего уж там, — тихо произнес Владимир Иванович и вернулся к изучению схем на экране. На самом деле, все уже было тщательнейшим образом проверено и перепроверено, просто в таком возрасте, в дали от дома, от всех родных, он просто не хотел никуда идти. Зачем, спрашивается? Снова ворочаться в постели, пытаясь уснуть? Да ну уж нет, спасибо. Лучше поработать. Тем более, что работа над его «секретным» проектом продвигалась достаточно бойко. Владимир Иванович, главный конструктор экспериментального термоядерного реактора, который завтра и будут впервые запускать, уже более пяти лет занимался разработкой термоядерного ракетного двигателя, применяя собственные идеи и наработки в конструкции «Славика». «Слава-1» — по замыслу Владимира Ивановича, двигатель получит именно такое наименование. Ну, хотя бы потому, что является первым в своем роде. На сколько ученый знал, никто из «коллег» во всем мире даже близко не подошел к подобным разработкам. Информация была достоверной с вероятностью в 99%. Последний процент оставался на случай, если кто-то подобный самому Владимиру Ивановичу тоже втихаря занимался этим вопросом. Подобную вероятность нельзя было списывать со счетов, но уж больно фантастической она казалась. Впрочем, не суть. В итоге то от этого выиграет всё человечество, пусть и не сразу. Эта мысль тешила старого ученого. Как-то так получилось, что несмотря на весь свой патриотизм, Владимир Иванович радел за всех людей, вне зависимости от национальной принадлежности. Да, он терпеть не мог хамов и «дикарей», демонстрировавший свое невежество привселюдно. Он не мог понять всяческие культурные девиации. Но в целом — люди ему нравились. В каждом человеке был потенциал. Конечно, не всем повезло родиться в новом Союзе, где совместными усилиями сформировали наконец-то адекватную запросам современности систему образования и первые кадры из числа учителей уже занимаются человекостроительством. Жаль, что сыну, Андрею, не повезло — на его долю выпало еще «учение, как услуга». Но ничего, ишь как жизнь то повернулась лихо! А вот его внук, Ванька, в старших классах уже попал в правильную среду. Но его воспитанием и Владимир Иванович, собственно, занимался не мало. «А вот сыну-то времени толком и не уделял», — с укоризной подумал про себя ученый и тяжело вздохнул.

 

Тем временем вечер плавно перетекал в ночь. За окном шевелилась размытыми тенями сизая темень — свет фонарей Академгородка оказался заперт между нависающими тяжелыми тучами и свежим белым снегом, которого накануне намело, как говориться, по самые помидоры. «А за окошком месяц май, месяц май, месяц май», — вспомнились ученому слова одной старенькой песенки и захотелось чаю. Рабочее настроение куда-то улетучилось. Атмосфера для воспоминаний, размышлений и отдыха — самое оно. В комплексе сейчас, вероятно, остались лишь двое дежурных, один из которых заглянет ближе к полуночи. И более — ни души.

 

«Никаких посторонних наводок», — подумал Владимир Иванович. «Так не прерваться ли на чай, право дело?» — спросил он сам себя и сам себе утвердительно кивнул головой. Отдохнуть все-таки надо, не зря мысль течет в не рабочем направлении. Это было многократно проверено на практике — ежели разум желает мыслить о чем-то «своем», в то время как он должен быть задействован в решении конкретных задач — ему необходимо позволить «высказаться». Подобный внутренний монолог не раз уже приводил Владимира Ивановича к самым неожиданным мыслям, так что он со спокойной душой пошел делать себе чай.

 

В качестве кухни выступало небольшое подсобное помещение, где стояли холодильник, керамический электрочайник и небольшая микроволновка. Владимир Иванович включил чайник и взял лежащий на столе небольшой бумажный сверточек. Внутри оказался пощипанный брикетик черного чая. Это был пуэр, специфический китайский чай, присланный сыном год назад. Андрей много рассказывал о том, как его правильно заваривать, как проводить чайную церемонию, какими свойствами он обладает и еще целый ворох совершенно лишних подробностей. Владимир Иванович ополоснул стоявший рядом заварник поспевшим кипятком, отломил увесистый кусочек пуэра и покрошил его в сеточку, залил все это дело кипятком и накрыл крышкой. Чаю надо дать настояться. Он и без всяких процедур обладал удивительным тонизирующим эффектом, а его не совсем приятный вкус компенсировала ложечка меда.

 

Глядя на то, как содержимое заварника постепенно темнеет, Владимир Иванович вспомнил про сына, несшего сейчас службу в Японии. Они не виделись уже где-то четыре года. Редкие сеансы видеосвязи проходили обычно в разговорах о том, да сём. Возможность просто обнять сына — ее, порой, очень не хватало. Андрей говорил, что к осени у него таки получится приехать домой. Было бы славно. Как раз и Ваня вернется. Молодец, парень. Не сдрейфил в такую даль поехать. Хотя, собственно, чего ему там боятся? Он смышленый паренек, налету все схватывает. Внимательный. Зевать не будет — не пропадет. «Когда-нибудь еще и меня переплюнет, внучек», — Владимир Иванович улыбнулся. Он не одобрял образа, выстроенного умниками из КМК вокруг его имени. Нет, он понимал, конечно же, зачем они это сделали — стране нужны герои и все такое, а он — своеобразный светоч советской науки, пионер термоядерной энергетики. Но ведь никакой своей исключительности Калинов не ощущал. Ответственность — ощущал, исключительность — нет. Наверное, это и правда талант. Что ж, можно лишь благодарить Господа, Вселенную и его величество Случай, что он теперь есть тот, кто он есть.

 

Даже странно. Откуда, казалось бы, такое понимание физических процессов могло взяться у деревенского паренька, ходившего в обычную среднеобразовательную школу и просто-напросто влюбившегося в физику в шестом классе, благодаря милой молоденькой учительнице Татьяне Николаевне. Разумеется, ее уроки он никогда не прогуливал. «Ах, Танечка… Если бы ты знала, какую роль невольно сыграла в судьбе человечества, ты бы, вероятно, удивилась», — Владимир Иванович усмехнулся.

 

Да, в то время рушился старый миропорядок. Да, необходимо было прилагать определенные усилия. Немалые усилия, что уж там. Но разве не так ли поступает каждый, ведомый мечтой? Разве не достойна истинная страсть любых усилий? Для Владимира Ивановича истинной страстью были наука, которой он и посвятил практически всю жизнь. Клавдия Никитична, мать Андрея, умерла вскоре после родов. Кормить сына было надо, а работать дома стало возможным лишь четверть века спустя. Но о чем тут жалеть? Сын хоть и рос обделенный родительским теплом, но, тем не менее, стал достойным и успешным человеком. Внук — вообще самородок, хоть тоже рос без матери сызмальства. О чем тут жалеть? Все в итоге сложилось так, как и должно было сложиться. Владимир Иванович жил по совести, по сердцу — и сына с внуком научил жить так же.

 

Калинов налил себе горячего чая и сделал большой, обжигающий глоток. Мысли успокоились. Забрав чашку, он вернулся за свой рабочий стол. Внезапно, коммуникатор коротко завибрировал. Как ни странно, на «том конце провода» был Иван.

 

— Здравствуй, дорогой, — широко улыбнулся в маленькую фронтальную камеру Владимир Иванович. — Как ты там, добрался уже?

 

— Привет, деда! — Иван радостно улыбался. — Добрались, днем сегодня. Мы с тобой теперь в одном часовом поясе!

 

— Я знаю, — мягко ответил Владимир Иванович. — Рад, что у тебя все хорошо. Как тебе бригада?

 

— Нормально, сработаемся. Ты с отцом давно общался?

 

— С неделю назад, наверное. А что?

 

— Не знаю. Вызывал его только что. Не отвечает.

 

— Не беда, у него сейчас совсем поздно. Или рано. Завтра попробуй.

 

— Обязательно, — Иван выглядел уставшим, но довольным. — Твои то как дела?

 

— Все хорошо, — лаконично ответил Владимир Иванович.

 

— Ну и славно. Люблю тебя, деда! Конец связи.

 

— Будь молодцом, Ванек! — ответил ученый и дисплей коммуникатора погас. — Я тебя тоже люблю, — тихо произнес он в пространство, — вас обоих.

 

Сделав еще глоток, Владимир Иванович включил погасший монитор. Прошлое, в последнее время, все чаще и чаще увлекало его в воспоминания и размышления, а сентиментальность, не свойственная натуре ученого ранее, стала проявлять себя все сильнее. «Старею», — подумал он. «Но дело то еще не сделано». Он зашел на защищенный сервер, где хранились все наработки по проекту двигателя на тот случай, если смерть все же внезапно настигнет его. Потомки в будущем ведь должны как-то получить эти технологии, если сам ученый внезапно перейдет в категорию прошлого. Ибо человек, как известно, смертен бывает в том числе и внезапно.

 

«Смену достойную я себе подготовил, но двигатель они за меня все-таки не доделают. Так что изволь, Володенька, отставить приготовления к смерти и продолжить работу!» — обратился сам к себе Калинов и «закатал рукава».

 

* * *

 

— Запуск магнитных ловушек.

 

— Магнитные ловушки активированы.

— Запуск тороидального поля.

 

— Полная активность поля через 3 минуты.

 

— Подготовка системы к запуску. Проверка показателей вещества, — Владимир Иванович, не смотря на спокойный голос, был напряжен. Потому что все красиво на бумаге, но на практике — это было первое испытание реактора. Конечно, многократные проверки и перепроверки расчетов, обязательное компьютерное моделирование — последние 30 лет Владимир Иванович готовился именно к этому моменту, успев в процессе подготовить несколько десятков отличных специалистов, семеро из которых теперь ему ассистировали. И все же, ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

 

— Показатели в норме.

 

— Начать разогрев плазмы.

 

— Процесс запущен. Необходимая температура через 47 секунд.

 

— Запуск ускорителей.

 

— Ускорители запущены.

 

— Показатели поля.

 

— 64%.

 

— Подготовка гелия-3.

 

— Нагрев пошел.

 

— Сколько до готовности на выход.

 

— 38 секунд.

 

— На 20-й запускай отсчет, — на лбу Владимира Ивановича выступила испарина. — Господу помолимся? — вопросительно нараспев произнес он и сразу же пожалел о своей шутке. Она выдала его собственное напряжение и могла напрячь остальных.

 

— Господи помилуй, — на распев протянули несколько голосов, подхватив неуместную шутку руководителя. Однако, напряжение осталось.

 

— 10 секунд.

 

«Боже», — успел подумать Калинов, вполне искренне.

 

— 9.

 

«Убереги нас».

 

— 8.

 

«От ошибки».

 

— 7.

 

«Старались мы не тщеславия ради, но ради всеобщего блага».

 

— 4, — в висках сильно пульсировало.

 

— 3, — к горлу подступил неприятный ком.

 

— 2, — «Старею», — мелькнула мысль у Калинова.

 

— 1, — в помещении повисла странная тишина. Только оборудование привычно шуршало. Реактор, казалось, издавал протяжный гул.

 

— Реакция началась. Выделение энергии соответствует норме.

 

— Показатели нагрева?

 

— В норме.

 

— Показатели поля?

 

— Стабильны.

 

— Показатели излучения.

 

— В норме.

 

— Аккумуляторы?

 

— Заряжены на 32%.

 

— Иваныч, он греется! Реактор греется!

 

— Сильно?

 

— Отклонение на 18 градусов, растет.

 

— Увеличить мощность системы охлаждения, — Калинов помнил, что расчеты это допускали.

 

— Перегрев прекратился.

 

— Показатели.

 

— В пределах нормы.

 

— Остановка реактора через две минуты.

 

— Отсчет запущен.

 

Всё. Первый блин вышел что надо. Расслабляться рано, но…

 

— Сегодня без грибов, ребятки, — пошутил Владимир Иванович, но смеха не последовало. «Рано радуюсь», — мелькнула тревожная мысль. Однако, расчёты не подвели.

 

— Система остановлена.

 

— Все показатели зафиксированы?

 

— Да.

 

— Вывести данные на носитель. Предстоит большой анализ, — напряжение сменилось эйфорией. — Мы сделали это, ребята! — Владимир Иванович готов был прыгать как молодой, от радости и адреналина, гуляющего по крови. — Сделали! Вы понимаете? Вот она, мечта! — Он бодро тряс кулаком, но вдруг его лицо исказила гримаса боли. Он схватился за грудь. Дыхание перехватило, лаборатория внезапно накренилась, в глазах темнело. «Доктора зови!» — донеслось до Владимира Ивановича откуда-то сверху. Но боль исчезла так же быстро, как и возникла. В неестественной пустоте, заполнившей сознание ученого, возникла странная мысль: «Малыш, ты справился».

 

Эпилог

 

Всю дорогу от станции Орехово Иван провел молча. Везший его таксист был хмур и заговорить не пытался. Уезжая отсюда полгода назад, Ваня и подумать не мог, что возвращаться он будет с таким настроем. Было горько. Новость о смерти деда настигла Ваню на третий день его первой серьезной работы. Она ошарашила и выбила почву из-под ног, но там особо расслабляться было некогда. «Люди смертны», — лаконично заметил тогда Мастер, сжимая Ванино плечо своей мясистой рукой. «Твой дед был выдающимся человеком, с честью храни память о нем», — сказал он значительно позже, когда по всем каналам официально затрубили о первом успешном запуске дедового реактора. Но на работе особого времени на печаль не оставалось. А вот в дороге домой, на Ваню нахлынули переживания. Он вспоминал время, проведенное с дедушкой вместе, его уроки и слова, то, как они подолгу гуляли в окрестностях дома и дед рассказывал разные истории, про то, как устраивал Ване испытания и экзамены, про то, как любил пошутить и посмеяться, как серьезно относился к своему делу. Дед был замечательным человеком. «Мне будет тебя очень не хватать», — подумал Ваня и глаза его наполнились влагой. Эмоции подступали к горлу откуда-то из самых недр, захлестывая и вызывая желание рыдать по весь голос. Но, нет. «Ванек, чего сопли то жуешь?» — раздался добрый дедов голос в Ванином сознании. «Или ты не знал, что я рано или поздно умру», — эта мысль странным образом успокоила Ваню. «Прости меня» — «За что, дурашка? Порадуйся за дедушку, уж совсем износился костюмчик то мой, но на последний рывок хватило», — мысли от лица дедушки складывались в Ваниной голове сами собой и удивительным образом успокаивали его. Как будто это и правда дедушка общался с ним.

 

— Приехали, парень, — Ваня совсем не заметил, что машина уже остановилась недалеко от калитки их дома.

 

— Да, спасибо, — сказал он, протягивая водителю купюру.

 

— Не грусти, парень, — сочувственно произнес водитель, забирая деньги, — нет такой беды, которая бы не прошла.

 

— Спасибо, — повторил Иван, открывая дверь. — Всего хорошего, — попрощался он с таксистом, закидывая на спину старенький армейский рюкзак.

 

— Будь здоров, — громко ответил тот в открытое окно, разворачивая автомобиль.

 

«Ну вот я и дома», — подумал Иван, вставляя ключ в замочную скважину калитки. Но она оказалась открыта. «Странно», — настороженно подумал Ваня. Ни о каких грабителях в этих местах не слыхивали уже лет десять. Он тихо ступая вошел во двор и огляделся. Все было на своих местах, все было в порядке. Оглядываясь, Ваня подошел ко входной двери и медленно повернул ручку. Тоже открыта. Неужели…

 

— Ванька! — радостный голос отца заставил Ваню сильно дернуться.

 

— Да что б тебя! — в сердцах, Ваня кинул в отца рюкзаком. — Чего пугаешь так? А я-то уже придумал тут себе! Папа, ну ё-моё! — Ваня виновато улыбаясь обнял отца, секундой раньше ловко отмахнувшегося от собственного старого рюкзака.

 

— Сынок, прости! — крепко сжал Ваню в объятиях отец. — Хотел тебе сюрприз устроить.

 

— Сюрприз удался, — улыбаясь, Ваня немного отстранился. — Ты надолго?

 

— На неделю.

 

— Здорово! — теперь уже Ваня крепко обнял отца.

 

— Ну хорош, хорош! Задушишь же! Здоровенный то какой стал!

 

— Ой, да ладно тебе, — Ваня отпустил отца и улыбаясь его рассматривал. — Я так по тебе соскучился!

 

— И я соскучился, сынок. Ты сильно устал?

 

— Ну, такое. А что?

 

— Предлагаю проведать дедушку прямо сейчас. Не откладывая, — помрачнев предложил Андрей.

— Пошли.

 

* * *

 

— Ты знаешь, я пока домой ехал — чуть не расплакался, — неловко произнес Иван. Они с отцом шли по тихой кладбищенской аллейке. Дедушкина могила, ничем особо не выделяющаяся среди прочих, осталась позади. На аккуратном надгробии были выгравированы инициалы, годы жизни и слова «A potentia ad actum» — «От возможного к действительному», если по-русски.

 

— Нет ничего постыдного в слезах, — задумчиво ответил отец.

 

— Понимаю. Меня другое удивило. Я словно бы сам с собой разговаривал, от лица дедушки. Сам себя успокаивал. Причем так, словно это он со мной говорил — я слышал именно его голос, и слова были такими, как будто он говорил

 

— Тебя это правда смутило? — отец усмехнулся. — Ванек, ты ведь с ним сколько времени вместе провел! Это и правда он в тебе говорил. Его частица. Она осталась жить. И во мне, и в тебе. Причем в тебе — в больше степени. Люди ведь до сих пор одинаково мало знают, как о жизни, так и о смерти. Так что не удивляйся.

 

Молодость весны

Прошлых зим премудрость

Наследует влагой.

Прикрепленные файлы



#2 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1934 сообщений

Отправлено 11 January 2016 - 13:16

Интересно
Чукча не писатель, чукча читатель

#3 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 02 February 2016 - 10:49

Принято.



#4 Guest_Nikkie Fox_*

Guest_Nikkie Fox_*
  • Гости

Отправлено 03 February 2016 - 19:27

Вообще, возникло ощущение, будто это "облачный атлас", но в меньшем пространстве-времени и упором на идеалы Советов. Будто станция метро в Москве - мечты о космонавтике, далеких рубежах. В общем, романтика идеального и сильного будущего в прошлом.  Мне понравилось, однозначно "ДА"



#5 Guest_Павел Лобода_*

Guest_Павел Лобода_*
  • Гости

Отправлено 04 February 2016 - 23:45

Понравилось. да  B)



#6 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 07 February 2016 - 00:06

"все молодцом" (с) "хенкок"


вот такой я пейсатель


#7 Guest_Ирина_*

Guest_Ирина_*
  • Гости

Отправлено 10 February 2016 - 14:28

понравилось :rolleyes:





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных