Перейти к содержимому


Хорошее время


Сообщений в теме: 13

#1 Guest_Константин_*

Guest_Константин_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 21:22

Константин

tekkkila@yandex.ru

 

1.
Что такое полёт на Луну? Это тебе дают под зад пинка и ты со всей дури валишься

в яму глубиной четыреста тысяч километров. Три дня ты летишь с внутренностями, прилипшими к ключицам, ошалев от перегрузок, невесомости и вони в адской тесноте грузо-пассажира типа "Байкал". Потом на второй космической бахаешься об шоколадно-тёмную поверхность и на трясущихся ногах тащишься на базу по длинным и тесным переходам "Ломоносова" с одной только заботой в голове - как бы не наблевать в гермошлем.
Потом тебе дают сутки на акклиматизацию и ты валяешься в стиле полена на синем солдатском одеяле в жилом отсеке с одинокой, как иголка в стоге сена, мыслью в голове: "Это что такое было?"

***

А это неделю назад в отдел после оперативки ввалился красный как рак Пуховский и сказал:

- Ну вот. Там монтажники начудили, а у местных квалификации не хватает. Мы тут подумали и я решил. Пусть молодой слетает.

И все на Толика посмотрели сочувственно. Секунд пять. И вернулись к своим делам.

- Давай, Толик, пиши приказ за именем генерального об отправке тебя на "Ломоносов". Весь мир на тебя смотрит.


Картина вырисовывалась следующая. Монтажники из «Дальстроя» башню сдали, потом там покрутился каскадовский выездной инженер, по толиковой шпаргалке всё отстроил как-то и поскорее свалил. Ну да, Луна не Сочи, та ещё экзотика. В конце квартала причастные к событию предприятия и КБ дружно слупили госпремию, о запуске «первой и уникальной» бодро протрубили везде, до чего дотянулись и всё затихло, помаргивая транспарантами в диспетчерских. Кое-кто даже дырочки в лацканах под ордена себе проковырял. Пока на вторую неделю эксплуатации ЭПР-нитка не решила, что хорошего понемножку.
Связь с Землей пропала от слова «совсем», на «Янгеля» и на первый ретранслятор пошла какая-то белиберда. Научные и военные программы от Луны до Марса дружно переключились на радио-резерв, предварительно покрыв всех подряд матами и угрозами.
Диспетчера на Луне сказали: «Ой!» и разрыдались, местная группа связи принялась глубокомысленно ковырять носы и разговаривать с руководством в стиле гадалок на кофейной гуще. Они там по первоначалу смотались, конечно, с гиканьем и уханьем - всех порвём! - к башне, но ничего не решили. Тыкались в питание, поменяли линейные карты зачем-то, только ситуация не улучшилась, а ухудшилась, пропала даже белиберда. После этого «ломоносовские» сели, свесили бессильно натруженные мозолистые руки на коленях и возвели очи горе. То есть, Земле.
Крайним по Союзу оказался «Каскад», а на «Каскаде» крайним — Толик, как ведущий проекта.
До генерала дозвонился лично министр и долго рычал, аж слышно было на этаж ниже и выше (подозревали, что генерал намеренно выкрутил громкую связь на максимум) про «тр-ри миллиарр-р-рда нар-р-родных денех (так и говорил: «денех») и про «пинками под зад дол...бов-инженер-р-ров на долбаную Луну» и ещё что-то про «р-растр-релять!»
Эхо министерского гнева материализовалось и ещё долго металось приведением бледным в виде зама по коридорам конторы, гоняя спецов из курилок.
Пуховский успокоил: «Наших косяков там нету. Это к гадалке не ходи, у кого-то из дальстроевских таджиков руки не тем концом примонтированы. Приедешь, покрутишься, к башне смотаешься, тоже полезно. Повыкобениваешься часов двадцать там и назад.»

***
Времени толком не дали. Заявился домой посреди рабочего дня с радостной вестью. .
Янка рассерженным мячиком на тонких ногах скакала по квартире, собирала в дорогу.
- Когда тебя ждать-то?
- Ну три дня туда, три обратно. Там день-два. Через неделю-полторы всяко дома.
- Я рожу сто раз, пока ты там будешь мир спасать
- Я не мир спасать. Я связь налаживать. Ты маму вызвонила?
- Аха, - чёлку со лба поправила знакомым движение, - завтра первым рейсом вылетает.
Вот как её оставлять?
Дома светло от раздёрнутых штор и июльского солнца. Бело, ярко и неубрано. Так ярко и неубрано, как в доме любых молодожёнов.
Постояла, подумала, смешная, с пузом и в майке. Лямка с плеча съехала, волосы спутанные. Волосы плохие стали, ломкие, она их в хвост на затылке стягивает резинками. В руке пакет с его трусами-носками.
- Я тебе сувенир привезу какой-нибудь.
- Вот мне только сувениров не хватало!
Чёлку поправляет и смотрит растерянно.
- Ты мне пофотографируй там чего-нибудь. Интересно, Луна же!

***
Хлопал себя по карманам, доставал-убирал паспорт, тыкался в телефон, было полное ощущение, что чего-то забыл. Одинокой мухой шарахался по гулкому залу порта и всё силился вспомнить. Что-то важное, что-то важное…
С раздражением пихал ногой сумку, будто она виновата.

Вредная профессия. Название безобидное, а сколько засад!
Ночью звонят и ты подрываешься и едешь на площадку за тридевять земель. А могут позвонить днём, когда ты на рабочем месте. Всё нормально. Одновременно с десяти площадок. И ещё над душой будет висеть радостный Пуховский и интересоваться текущим проектом.
И ты жонглируешь телефонами и удалёнными АРМами и решаешь, решаешь, решаешь.
А запуски? Это ж кошмар, это ж проще поставить в отделе раскладушку и вообще домой не являться.
Правда, есть и плюсы.
Страну повидать, себя показать, на людей посмотреть. Это да.
Когда ты один.
А когда ты не один, то это уже не плюсы. Это комедия с трагедией.
Он вот так явился после ночных, как зомби, без аппетита глотал то ли ранний завтрак, то ли поздний ужин, а Янка сообщила, загадочно и смущаясь, что у неё две полоски. Толик тупо улыбаясь, пытался сообразить, «две полоски» - это сколько децибел на милливатт?

Эхо подпрыгнуло и запуталось в солнечной паутине, повисло под потолком среди гигантских плафонов:
- ..чный?!
- А?
В одном конце залитой солнцем стеклянной коробки порта тосковал за газетой милиционер, в другом конце сутулился Толик. За стёклами было огромное лётное поле и белоснежный, до рези в глазах, «Байкал». Ещё был оранжевый праздничный автобус, яркой гусеницей переползающий это марево.
- Командировочный? - повторил из своего угла милиционер.
Толик потерянно кивнул.
- Рановато вы. Рейс задерживается.
В зале настырно бормотала новостями телевизионная панель.
- Чёрте что творят, - прокомментировал милиционер и хрупнул газетой.
Показали дядьку с марсианской «Альфы». Говорил он медленно, широко раскрывая рот, а глаза у него были налиты кровью. В воздухе там у них было явно маловато кислорода. Жуть. Чего говорил только непонятно, эхо пережёвывало все звуки и разбрасывало их кусками по залу. Явно, что-то невесёлое. А может даже и про ЭПР-нитку. Толик как подумал, так ему неловко стало. Люди без нормальной связи сидят, мало ли что там произойти может. Вон они как героически в плохом воздухе тяготы переносят.

У выхода в терминал возник местный в чёрном комбезе, глянул себе в бумажки:
- На «Ломоносова» кто? - и обвёл суровыми взорами пустой зал.
- Я на «Ломоносова», - сказал Толик и поднялся.
- Раньше летали?
Толик помотал головой.
- Не повезло, - дядька развернулся, - шагайте за мной.
- Счастливо долететь, - сказал из-за газеты милиционер. Эхо опять смяло его слова. Но Толик понял.

Пронзительная белизна корпуса «Байкала» распалась на миллионы квадратиков, а совсем вблизи борта были грязно-серыми с подпалинами возле сопел маневровых ионников и возле куцых крыльев.
Внутри он оказался страшно тесным. Пассажирский отсек — это два пилотских кресла без катапульт прямо в грузовом контейнере, огороженные со всех сторон тонкими переборками.
Под низким потолком висит маленькая панель и по ней бодро вещает всё тот же новостной канал. Трясущегося Толика, как был, затолкали в воняющий потом и аммиаком скафандр.а потом усадили в кресло. Вылет затягивался и Толик стал было от волнения задрёмывать, как вдруг заговорили про него. Про Толика. Толик удивился и даже забыл, как ему плохо. И как-то напрягся.
- На базу «Ломоносов» отправлена техническая экспедиция, - бодро сообщила диктор, радостно улыбаясь, - предполагается, что в течение недели уникальный проект будет перезапущен и международные научные базы на Луне и Марсе получат наконец устойчивую связь без временных задержек.
Техническая экспедиция в лице Толика, зажатая справа и слева грузовыми контейнерами, злобно зашипела и попыталась дотянуться ногой в тяжелом башмаке до панели.

2.
В аппаратной пусто. Горит дежурка, мягко светят контрольные панели, смолисто чёрная консоль с яркими зелёными буковками и цифирками, знакомый вывод текущих логов коммутатора.
Толик похлопал по кнопкам, вывод пополз, выдав кучу малоутешительных сообщений. Таймстампы недельной давности, явно просматривали из архива. В принципе ясно, что дело не в коммутации.
Зашумело, заскрипело позади.
В отсек влез, именно, что «влез», как медведь в берлогу, здоровый такой дядька, то есть сначала влезла борода, потом очки, потом дядька. Свитер поверх комбеза. В руке чашка с чаем.
Глянул на Толика, потом на нашивку:
- О. А мы вас ждем как из печки пирога. Как долетели? - перехватил стакан, тянет лапу.
- Нормально. Бывало хуже.
- Я Кондратьев, - и тычет на свою нашивку на свитере, - будем знакомы. Я тут аппаратной заведую. Только мы будем вдвоём работать. Остальных всех наших прибрали МЧСники.
- Чего так?
- А, ты не в курсе? Ты ж в дороге был... Короче, там на Марсе у американцев что-то такое стряслось, в общем группа пропала. Их с орбиты ищут. Там буря и вот они мужественно на базу попасть не могут, связь с ним пропала. Беда. Тут на Луне координаторы сидят. Злые, сволочи. Не подойди. Очень они на ЭПР вашу рассчитывали. А теперь вот. Всем прилетело, короче. Чаю будешь?
- Можно.
- Так, - Кондратьев засуетился, - так, проект ты видел, конечно, - зашумел чайник. 
Толик кивнул:
- Ну я его же и делал.
- О, ну да, ты же и есть Букреев. В общем, полный швах наше дело. Отсюда железка недоступна. Ни по радио. Ни по кабелю. Консоль висит наглухо, - показал на чёрный экран АРМа, - ездили, меняли всё, до чего дотянулись, на что был ЗИП, бестолку. В общем задача у тебя следующая...
Мягко прошёлся, открыл ящичек на стенке, извлёк здоровенную отвертку. Или не отвертку?..
- Ключ от ровера нашего. Стоит в синем шлюзе. Надо сгонять. Заодно на своё творение вживую посмотришь.
У Толика лицо вытянулось.
- Да ты не переживай, там всё просто, там мужики проинструктируют. Как на велосипеде. Туда-обратно. У нас посылать некого, сам видишь, а я не поеду, я за аппаратной слежу, мне даже в туалет по расписанию только. Точи бутерброды и вперёд.

***
Башня в принципе это тот же НУП, только большой. Поставили, запустили и забыли.
Это значит, что никакого комфорта там нету, потому что не надо. И жизнеобеспечения тоже, кстати. Люк и сразу помещение монтажки. Без всяких шлюзов.
Срабатывает датчик присутствия, зажигается дежурный свет, красноватый, приятный для глаз. Монтажка тесная-тесная. В скафандре там как раз одному еле развернуться. Из всего комфорта оставили офисный стул без спинки. Он-то тут зачем? На стуле отпечаток башмака, из рубчиков подошвы горки грунта.
Так всё как дома, как на натурном стенде. Смонтировано аккуратненько, любо-дорого взглянуть. АРМ запихнули под панель в стойке, да еще дверца такая изящная, на ключ. На самой дверце под скотчем листик с буквами «АРМ». Листик с распечатанными на принтере буквами под скотчем. На панели. На Луне. Монтажник посчитал: «А что? Порядок должон быть!» И по привычке приклеил. Ага. И не только АРМ промаркировал, так все модули обозначил. Старательный.
Смахнул след со стула, кое-как пристроился. Ну давайте, пациент, признавайтесь, где у вас болит?
За панелью открылся родной и нежно любимый «Эльбрус-вэ-ка». Толик его запихивал во все свои проекты. Вещь недешёвая, но надёжная, как танк Т-34.

Похлопал по кнопкам, серый монитор стал чёрным, приветливо выскочило приглашение консоли в виде зелёного уголка.
Коммутатор ответил с полтыка, последние записи в логах как раз с момента рестарта системы. Порядок.
Теперь усилки. Их тут предполагалось поставить два, причем разнотипных. Поставили пока Львовского, как более дешёвый и простой, слот под Зимана-Филлипова остался пустым.
Львовский показал приемлимый уровень с Земли. И выход. Выход тоже был! Нормальный такой выход.
«Вот ты урод», подумал Толик, защелкал кнопками «Эльбруса».
Мирно, как ничего и не было, пошла телеметрия с первой синхронной. «Янгель» откликнулся, будто и не пропадал. И Марс.
Развернулась вся сеть на Земле, ответили серверы на площадке «Каскада» в Уфе.
- Да вы издеваетесь!
Ткнул шнурок контрольной точки в коммутационный линк скафандра, связался с «Ломоносовым» по основному каналу.
Ответил сильно удивлённый дежурный.
- На линии, Луна-Ломоносов!
- Э-э... А Кондратьев далеко?
- Да на складе он. А вы кто?
- Конь в пальто. Букреев я, в башне сижу.
- А как вы с неработающей линии вызываете?
- Потому что она не неработающая, балда! Зови Кондратьева!
Там что-то стукнуло, ойкнуло. Качество такое, что слышно, как сипит генератор кислорода в помещении диспетчерской.
Кондратьева Толик определил по яростно расчёсываемой бороде.
- Андрей Михалыч! Это я. Линия-то живая.
Кондратьев в микрофон помычал, потом задал вечный вопрос, который, вообще, раздражает любого связиста, когда связисту не понятна суть проблемы:
- А что сделал?
- Ничего! Оно само поднялось.
- Так не бывает! Тут что-то не так, однозначно
- Я знаю. Мне как быть-то?
Кондратьев вежливо покашлял и сказал:
- Не нравится мне это. Давай вот что. Мы сейчас ЗИП подгоним. Посиди там пока. Монтажников напряжём, они подъедут, ты сразу на месте сам всё своими руками заново отстроишь. Работы им часа на четыре и тебе прогон за час сделать. Лады?
Вот гады, они это заранее планировали!
- Лады. Жду, давайте.
Кондратьев пропал.
Разогнул ноги, покряхтел. Аккумуляторы надо беречь. АКБ башни только на усилки, к ним и не прицепишься. Собственный аккумулятор скафандра — на четыре часа. Если обогрев приубавить, можно протянуть дольше.
А всё-таки, почему канал поднялся?
Вышел на связь Кондратьев.
- Уже ровер выкатили, жди.
- Мне б сюда аккумуляторов. Фиг знает, сколько сидеть придётся.
- Принято, сейчас, тут народа наскребли два с половиной таджика местных. Сейчас всё пришлём..
И отключился.
А канал-то не падает!
А почему он не падает?
А с чего бы ему падать? Нормально железяки настроены. Нормально смонтированы. Может и везти ничего не нужно? Не, это не профессионально. Надо разобраться, а то так на Луну-то не налетаешься. Толик ещё помучался минут пятнадцать, а потом Кондратьев как мысли прочитал. Вышел на связь, а голос тусклый:
- Слушай, транспорт уже в пути, только эти балбесы заблудились в трёх соснах. Не могут добраться до башни, сидят в каком-то кратере. Сами не поймут, где находятся. Ты там аккумуляторы побереги, мы разбираемся.
Толик повозился в скафандре плечами.
- Может я им навстречу выскочу?
- Сиди там, - буркнул Кондратьев, - ещё и тебя давай сейчас потеряем. Тут безопасник знаешь как орёт?
- Да тут ехать-то...
- Сиди!
- Ну сижу, - покладисто согласился Толик, - мне чего делать-то пока?
- Ждать пока, - и отключился.
Безделье стало раздражать минут через десять. Пошевелил пальцами в перчатках, поглядел на унылую консоль. Выйти, размяться?
Поднялся и осторожно выбрался из тесной монтажки, распахнул люк наружу. Тусклый рыжий свет дежурки выпал на грунт. Ровер немедленно подсветил себя габаритами. И всё, дальше темнота. Чёрный провал, пробитый сверху неподвижными и чудовищно холодными звёздами.
Поднять взгляд страшно, голова кружится. Под всем этим крохотной серебристой блохой выглядывает из башни как из консервной банки Толик, эдакой блохой, которая сама не поняла куда забралась.
Над невидимым горизонтом катится тонкое светящеес кольцо. Земля.
А в ровере есть камера. Есть чем заняться!
Толик спустился к транспорту, деловито принялся отковыривать камеру от штатива.
Она там была привёрнута на четыре винта под шестигранник. Шестигранная отвёртка в сумке с инструментами в салоне ровера. Полез в салон, вылез с сумкой. Космонавтов обучают управляться с инструментами  долго и нудно. А толика нет. Поэтому отвёртку Толик немедленно выронил. Одно дело тыкать толстым перчаточным пальцем в кнопки, другое крутить отвёрткой. Чертыхаясь, полез неуклюже подбирать инструмент и вдруг как-то очень спокойно в голове возникло понимание идиотизма... нет, ненормальности ситуации. Или... Странности, странности, что-ли? Толик аж замер на четвереньках и задрал голову вверх. Обрез шлема скрыл остальное небо, зато ночное кольцо Земли он увидел.

Вредная профессия, ага? Кто бы мог подумать? Крохотное пятно зыбкого света дежурки и габаритов ровера, ну ещё налобный фонарь и блоха под тонкой шкурой скафандра посреди этого пятна. А вокруг темнота другого мира. Натурально, другого. Мёртвая, пустая темнота.
На грунте отпечаталась его толстая пятерня.
А ведь она тут останется навсегда. Он подцепил кое-как двумя пальцами отвёртку и поднялся. Пятерня на Луне. Его. Сунул отвёртку в инструментальный кармашек на груди, отряхнул ладони, получилось как у трёхлетнего, который варежки от снега отряхивает.
В ушах захрипело радио, Толик спохватился, ткнул кнопку приёма на груди.

***
В монтажку влетел как ужаленный. Аж пот выступил над бровями. Ткнулся в консоль, подключился к контрольной точке. Выдохнул облегчённо.
- На месте!
- Ты куда делся? - Кондратьев звучал раздражённо, аж наушник звенел.
- Так, выскочил наружу пока, косточки размять. Чего там?
- Разминается он там... Разминатель. У нас две скоропостижные новости. Плохая и плохая. С какой начинать? - впрочем, сказал он это так, будто собирался прямо начать без всякого вступления.
- С той, которая первая плохая.
- Ко мне полкан от мчсников заглянул, сказал «спасибо».
-Это плохая новость?!
- Ага. Они сели на нитку, теперь гоняют роботов по Марсу, ищут американцев. У них там видеосвязь с орбитальной станцией, со спутниками, с роверами, все дела. Пищат от радости как дети.
- Так это же... Нехорошо, - Толик догадался моментально и расстроился.
- Ну ты понял. Если что... Мало не покажется.
- Ты им сказал, что это тестовый запуск или что-то вроде?.. Мы сами-то толком не разобрались?
- Очень сложно, знаешь ли, объяснить, они там машут погонами и кулаками, - печально выдохнул Кондратьев.
- Вот зараза! Ладно, а вторая плохая?
- Она связана с первой. Ты параметры усилка видел за последние пару часов? - Кондратьев явно уселся поудобнее, он приготовился вещать.
- Видел. Ничего особенного.
- Не скажи. Уровни подскочили в тот момент, когда ты разблокировал монтажку. У нас тут датчик размыкания сработал. По времени совпадает. До десятых долей. Ты в этот момент ещё ничего не делал, ты только вошёл в помещение. Понимаешь?
- Пока не совсем.
- Мы имеем дело с усилителем Львовского, напоминаю.
- Да я как-то в курсе.
- Мы у него пару недель назад катализный лазер меняли.
- О! Это вы погорячились. Такую работу на Земле-то не везде выполнишь. А вы тут, кувалдой и бениной мамой...
- Целиком блок заменили, не издевайся.
- Ясно. Ну и к чему ты это?
- Линия падала. Пока ты разминался там, мне, тут, понимаешь, МЧСники объяснили моё место в пищевой цепочке. Уфф. Сейчас ты вернулся в монтажку и линия...
- Поднялась? - помрачнев, сообразил Толик, - так не бывает же.
- Сечёшь, да? Смешно, конечно, но такое ощущение, что в качестве квантового катализатора выступаешь ты сам. Я там тырь-пырь, пытаюсь что-то объяснить-придумать... В общем, никто ни черта не понял, но сказали примерно так, что пусть тогда сидит каскадовец там, ковыряется до тех пор, пока они этих, на Марсе не отыщут. Главное, чтоб линия работала.
- Вот здрасьте. Это что за бред? Они ж там сколько искать будут! Я не могу так долго. Мне домой надо!.
- Всм надо, не шуми. Через неделю там уже трупы надо будет искать. Так что планируют управиться в ближайшие сутки. Там такие масштабы! А наше дело маленькое, связь дать. Так что сиди. Катализатор. Разбираться потом будем, - и уже другим тоном, - извини, так по-дурацки выходит.
- Я ж не жрамши, - растерянно добавил Толик, - вы хоть пожрать привезите, - и подумал, что глупо как-то. Как он тут трапезничать будет, в скафандре? - где там эти балбесы на ровере? Нашлись?
- Ищем, - очень странно сказал Кондратьев, - ты не переживай, привезем всё, - и пропал.

***
Разлепил веки. Сколько прошло времени? Час? Больше?
Кажется, задремал.
Сидел на полу монтажки, за спиной, за тонкой обшивкой башни гуляет темнота. Там холодно.
Что это ты про холод? А это, натурально, зябко в скафандре.
Стул, вполне себе земной стул, валяется возле люка, перевернул его ногами пока ворочался во сне.
За узким окошком чернота и звёзды. Лунная ночь. Башня висит в кромешной темноте, будто нету никакой луны, за корпусом только ледяной вакуум.
В монтажке красно и тускло светит дежурка. В скафандре отключено всё, что жрёт энергию от аккумуляторов и не греет.
Что чувствует человек, через которого текут терабайты информации?
Ему холодно.
Руки ещё ничего, а ногам худо.
Вспомогательная электроника скафандра отключена. Часики только мерцают в левом нижнем углу забрала. Цифры есть, но время-то сам не засёк, балда. На базе засекли, сказали: «Ждём вас во столько-то ориентировочно.» А во сколько ждут?
Цифры ни о чём не говорят. Просто они есть.
Толик тупо глядел на часы на стекле шлема, пока не сообразтл, что прямо за ними на панели управления мирно горит сигнал вызова. Неуклюже ткнул кнопку.
Звук из наушника не был таким чётким, он странно шелестел:
- Толик, - мямлил Кондратьев, - понимаешь, башни нету. Визуально не можем обнаружить. С вышки смотрим, с орбиты. Нету башни, - Кондратьев звучал на грани паники, - ты где, Толик?!

***
Вокруг башни ходили чудовища и грызли обшивку. А ещё они чесались спинами, царапались и явно чуяли Толика.
Башню трясло и выворачивало. С трудом разлепил глаза, выдохнул. Ветер барабанил в обшивку.
«Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе, не боишься ничего, кроме Бога одного, аль откажешь мне в ответе, не видал ли где на свете... Чудаков на Марсе? А то я тут, натурально, подыхаю от этих событий.»
Мысли ползут в голове долго-долго, тяжело-тяжело.
Ты, ветер, конечно, могуч, но только откуда ты тут взялся? Прислушался.
Нет, это не сон. Башня тихонько постанывает и гудит всем своим нутром, кажется, даже где-то что-то ритмично постукивает, будто распахнутый лючок.
Толик заскрипел весь, зашевелился, вытянул ноги. Ровный гул отдаётся в спину. Заставил себя подняться.
За узким глазком иллюминатора было ярко-бурое месиво, оно злобно царапалось в стекло, лупило в обшивку башни, ревело и стонало на все голоса.
Плохо соображая, Толик поднялся и на ногах, которые совершенно перестал чувствовать, как робот, шагнул к люку. Откинул задвижку и мешком вывалился на площадку.
Площадку молотило об обшивку башни, её ребристый стальной лист уходил из под ног и Толик едва уцепился за скобу на люке.
Ровера не было. Ничего не было.
Над головой ворочалось низкое тяжёлое небо, оно выло и колотилось в башню, обтекало её мутными ядовитыми потоками, среди которых скакало мелкое и тусклое солнце.
Отсутствие ровера расстроило.
- Вот зараза, я на базу как добираться буду? - сказал потерянно Толик, повиснув на скобе. Держаться за поручни площадки было вообще невозможно, они плясали и звенели под порывами ветра.
Башня будто тут и была сто лет, вросла в грунт ободранным от времени бетонным основанием, над кабель-вводом пробка будто изгрызена, раскрошилась и видна броня кабеля. Толик ещё себе подумал, что вот хорошо бы сюда лопату бетона-то подкинуть, а то бури и всё такое, до кабеля доберётся. По обшивке натуральная изморозь, как на Земле, очень красиво. Толик хлопнул по ней и ветер сорвал и унёс крупные хлопья, похожие на паутину.
В наушнике хрипнуло, донёсся шелестящий далёкий голос Кондратьева:
- Толя, у тебя как?
Толик, покачиваясь на ветру, кивнул:
- Нормально. Ветрено тут. Буря.
Кондратьев ошарашенно примолк.
Потом неуверенно и очень быстро забормотал, Толик еле его слышал:
- Мы тут выслали четыре ровера и ещё со спутника съёмку ведем. Башни нет. МЧС привлекли.
Голос такой, будто это МЧС в полном составе молотило Кондратьева по голове всем тяжёлым подряд.
- Не надо, - перебил Толик, щурясь.
- Чего?
- Не надо. Верните людей.
- Толик?

Толик прислушался. В наушнике сыпал песок помех и ещё...


3.
Острые лохматые пики елей раздвинула колоссальная конусообразная постройка, по мере того, как автомобиль катился под холм и приближался к ней, на серой её шкуре отчётливо проступали детали.
Ржавые потёки под круглыми нишами, в два ряда обегавшими конус, чёрные рваные провалы в бетонном круглом основании башни, порыжелая сталь колоссального зеркала антенны, мёртво застывшей на вечно заданном ей азимуте и склонении.
- Ш-шикарно, - выдохнул Костя.
- А то! Я что говорил? - Кондратьев был страшно доволен собой.
- И там не охраняется?
- Ни фига там охраны нет. Нормальный такой пикничок выходит.
Стали видны строения вокруг башни, на удивление неплохо сохранившиеся. Что-то адмиистративное, двухэтажное, выкрашенное в вечный жёлтый.
«Шестёрка», гремя жестяными костями, спрыгнула в еле заметную грунтовку с шоссе и поползла, с воем и треском раздвигая высоченный чертополох. Вскинулись за опущенными окнами тонкие нити паутины и пух, ноздри защекотал тёплый запах земляники.
Немного проехали по еле видимой колее, углубились в перелесок, а потом дорога кончилась. Такое впечатление, что её когда-то очень давно специально перепахали, кое-где валялись вывороченные бетонные плиты полотна. Плиты объедены ветрами и погодами, сквозь них светит небо, беспомощно торчат рёбра арматуры.
- Тут километра три, - закряхтел Кондратьев и первым полез из машины, - пройдёмся.
Янка выскочила и потянулась так, что стала видна белоснежная чёрточка от аппендицита на незагорелом животике. Толик скосился и хмыкнул. Она поправила чёлку со взмокшего лба, улыбнулась.
- Идёшь?
Толик кивнул.
Костя завозился возле машны, акрывая двери, потом выволок из багажника складной мангал и рюкзаки.
- Э, отдыхающие! А кто переть это всё будет?

Под ногами глыбищи плохой, с песком, земли, покрытой редкой дохлой травкой.
Башня даже с такого расстояния уже внушала непонятный трепет своими размерами.
Кондратьев шёл впереди и не умолкал, расшвыривая рыхлые комья кроссовками:
- Тут одно время лес такой был, всё заросшее, а как землю продавать стали, так вырубка началась. Ну и вырубили. И вот такое чудо открылось. Я как увидал, прямо сразу своих обзванивать стал. «Как, что, откуда?» А это дальняя космическая связь, вот что. Еще в семьдесят втором строили, чтоб американские спутники перехватывать и за своими приглядывать. Точно никто не знает, но вообще говорят, что оно достроено не было. Долгострой такой. Охраны никакой и самый смак это то, что там никто никогда не лазал. Никаких бомжей, никаких охотников за цветным металлом. Никто. Там всё сохранилось как было. Даже городок рядом, человек на двести. Всё было в лесу и никто ничего не тронул… Ну, может и тронул, но не настолько чтоб… В общем, «Камазами» там пока ещё ничего не вывозили.

***
- О, ну ты смотри! - Кондратьев остановился, явно сильно расстроенный.
Просека раздалась в стороны и закончилась вросшим в землю кирпичным КП и погнутым шлагбаумом. А за ним более-менее проглядывала дорога из плит прямо к двум административным постройкам. За ними плыл в жарком воздухе чудовищный серый конус.
А на плитах стояла пара вполне себе целых и невредимых «Газелек».
- Давеча их тут не было. Ну что, началось, что-ль? - Кондратьев был готов разрыдаться.
- Ты такой большой, Андрей, а в сказки веришь, - ухмыльнулся Костя.

***

Наверное точно так же себя ощущает человек, попавший в египетскую пирамиду. Топчется без толку, лезет во все дыры, не понимая зачем это и к чему.
- Мы как муравьи просто, - прошептала Янка. Голос её гулко отразился от круглого металлического блюдца сверху.
Это, наверное, был этаж нулевой, потому что тут были только лестницы. Пол усеян битым кирпичом, в прямоугольные ниши смотрит белое небо и лес.
- Точнее, как питекантропы в трансформаторной будке, - сказал Толик.
- Особо не увлекаемся, у нас тут не экспедиция, а пикник, помним, - Костя тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Пикник на обочине, - сказал Кондратьев, - практически на обочине цивилизации. Кто со мной?
Толику лезть дальше в башню не хотелось. Сильно смахивало на прогулки по кладбищу.
Он так и сказал:
- Мы как на кладбище.
Кондратьеву сравнение понравилось.
- Раньше же медики как учились? По кладбищам лазали, трупы откапывали. Изучая божье творение, учились его лечить. Короче, я наверх. Трупы ворошить.
Лестница была самой обычной. Как в любой поликлинике или школе. Серые ступеньки. По краям выкрашены синим, железные перила.
Костя махнул рукой:
- Ну всё, Андрей пропал. Его оттуда тягачом не вытащишь.
«Не пойду!», решил Толик, «пикник же.»
Янка полезла по лестнице к круглым окошкам иллюминаторам. Высунулась туда по пояс, принялась фотографировать пейзажи.
-Надо выше забраться, - подсказал Костя, - город будет видно и лес весь как на ладони.

***
Про пикник вспомнили уже к полудню. Костя ускакал к брошенным рюкзакам, Толик поволокся подыскивать место. Янка уже вертелась с фотоаппаратом возле мёртвой безглазой техники во дворе башни.
Толику она улыбнулась, от чего Толику стало нехорошо. Она вообще последние недели была как в космосе.
За стоянкой техники обнаружилось такое место, курилка для персонала. Сохранились скамейки и в центре прогорелый кратер.
- Подходит. Прямо как пикниковая зона, - Янка забралась на скамейку, поболтала ногами, потом очень серьёзно поглядела на Толика.
- Ты чего?
- Как-то всё тускло тут, - решительно сказала Янка, - знаешь, я в Москву еду. Я уже документы подала. У меня там тётка...
Потом она подумала и как-то даже с вызовом добавила:
- Мы едем. С Рустемом. У него там перспективы хорошие.
- А. Молодцы, - вяло сказал Толик.
Янка удивилась:
- И всё? Тебе всё равно?
- Ну. Я рад за тебя. За вас. Здорово, - а Толик и сам удивился, насколько ему это стало фиолетово. Будто заранее знал. Янка губы поджала, чёлку поправила. Обиделась, что-ли? Вот те на!
- А ты как?
- Не знаю, - потерянно стал распинывать кирпичную крошку кроссовком. Встало лёгкое облачко под ногами, - зарплата маленькая. В телеком куда-нибудь думаю. Вон, в «Ситинет». Ещё у нас ребята по контракту идут служить. Тоже вариант. В конторе всё встаёт, сидеть с бабками в конструкторском чаи гонять неохота. Короче, такое чувство, что не угадал я. Надо было тоже, как Рус твой, в нефтянку подаваться.

***
Уже успели поспеть шашлыки как объявился Кондратьев.
- Вот суки! - прилетел торпедой и грянулся на скамейку. Лицо злое, борода всклокочена, очки яростно сверкают.
- Кто? Ты чего? - Костя отодвинулся на всякий случай, - ты нам тут не расплескай, охотник за сокровищами.
- Да эти. В камуфляжах. Ур-роды. Я там платы наковырял. Из шкафов. Там ЭВМ «Дубна», представляешь? Как новенькая! Точнее, даже не «Дубна», а этот… Развитие её. Как его... помнишь?
- Раритет, - кивнул Костя, - факт. «Эльбрус ка первый»?
- Вот-вот. Ну я процессорных плат наковырял. А эти налетели...
- Золото…
- Ну да. Дегенераты. Я их просил микрухи выковырять. Их же нигде теперь не выпускают! - Кондратьев яростно потер лоб, - я их нигде не найду. Это ж советская керамика, они через сто лет как новенькие будут.
- А они чего?
- Да я им объясняю… Это техническое золото, оно низкой пробы, мало стоит. Дебилы. Там же микропроцессорный комплект...
Кондратьев разжал кулак, в руке, как тараканы, притихли три микросхемки. Белая керамика, в центре чип, золоченые выводы, тесные и мелкие. Выдраны с мясом из платы, на ножках куски припоя, на керамике следы лака, а на одной кусок прозрачного компаунда-заполнителя.
- Вот, три штуки отдали, а там их тысячи. Три штуки только! Жадное дурачьё.
- Ну ты-то не лучше. Тоже, так сказать, мародёришь, - заметил меланхолично Толик.
Кондратьев захлебнулся от возмущения.
- Да я-то для дела!
- Всё равно гнусно, - пожал плечами Толик, - по мне лучше б стояло оно памятником и тухло потихоньку. Чтоб всем кто видит, стыдно было...
- Никому стыдно не будет, - ответил Костя, подавая кружку с чаем Кондратьеву, - ни тебе, ни мне, никому. Наступило время жадных дегенератов. Целые очки и физиономия теперь важнее. И головушка твоя, Андрей. Держи-ка чаю и радуйся. Ещё легко отделался. А вообще, на будущее, надо предупреждать товарищей, куда отправился. Так, глядишь, втроём отбили б твои платы.


***
Янка и Москва. Вот как теперь быть?
«Пусть едет. И ты езжай. Торговать софтом на Горбушке станешь. Нормально там зарабатывают.»
Ноги привели к башне. В башне выл ветер и что-то яростно гремело.
Передёрнул плечами и решительно зашагал по лестнице.
Лестница заканчивалась круглым этажом, по его периметру бежал коридор, выложенный желтой мелкой плиткой, обнимая цилиндр-отсек, стенки у него были явно металлическими. Как переборка на корабле.
Внутри кто-то громко кашлял, ругался и вообще, вёл себя по-хозяйски.
Люков в отсеке не было.Точнее, были когда-то, но от них осталсь только петли. Внтури размещался натуральный машинный зал с той самой кондратьевской то ли «Дубной», то ли «Эльбрусом». Смотреть было жалко и страшно. Серые металлические шкафы как голые. Раздёрганы во все стороны. Электронное нутро вывернуто на пол, в стойках сияют прямоугольные чёрные дыры.
По отсеку, покачиваясь, расхаживал пузан с казачьим чубом, обвислыми киношными усами и признаками тяжелого алкоголизма с гипертонией на пару на щеках и переносице.
Пошёптывая и поглядывая в бумажку, он ногой ворошил груду плат и блоков на полу.
Смотреть как этот питекантроп копается в электронике было невыносимо.

Следующий этаж-блюдце был почище и дополнительно по окружности был обнесен стальной сеткой. Выход на этаж когда-то закрывался калиткой сваренной из арматуры, а теперь её распилили и калитка болталась на проволочках.
Отсек здесь выглядел так, будто его покинули совем недавно. На жёлтой тумбочке возле стеллажей графин с грязными стенками и ребристый стакан, на блюдце горшок с растрескавшейся землей и парой высохших веточек. Плитка на полу такая же побитая, как и везде, под креслом дежурного вполне целый резиновый коврик. Да и кресло не выглядит убитым.
Пульты и рабочие места в каком-то полумраке, как-будто в паутине, тёмной и вязкой.
Два ЭЛТ-монитора слепо глядят на пустое кресло. И всё в пыли, серая завесь на экранах, на встроенной в пульт клавиатуре, на трек-боллах и погасших навсегда транспарантах.
Толик рассеянно потыкал в клавиатуру. Кнопки приятно щёлкают. Клавиатура механическая, нажатие тугое, с кликом. Эргономика, ёлки-палки!
Что можно передать мировому эфиру? Ничего кроме...
Три точки, три тире и снова три точки. И «Ввод». И сейчас башня завопит на всю доступную ей по мощности излучения Вселенную. Как «Титаник».
Не завопит.

Находиться тут не хотелось. Именно потому, что тут всё казалось ну совсем уцелевшим.
Толик вышел в коридор. В бетонной утробе над ним что-то ахнуло, гулко ударило, потом знакомо и совсем близко заверещала болгарка. Знакомо. На «Каскаде» в опытных цехах крайний год вот тоже самое.
Может и не так плоха эта мысль о «Горбушке»?
Будто в ответ башня завибрировала, завыла, сверху что-то посыпалось, грохнуло, потом страшный, выворачивающий душу скрип прорезал всё строение от верха до низа, пол заходил ходуном, со стен полетела штукатурка. Будто кто-то проворачивал чудовищные ржавые шаговые двигатели антенны. Кожей чувствовалась эта ржавчина.
Толик отскочил к стенке, в спину дало ледяным воем

Сверху по лестнице, охая, шаркал берцами, поспешал дядька с болгаркой. Весь в камуфляже, весь боевой, лицо в белилах, в волосах куски штукатурки.
Увидал Толика, махнул рукой:
- Давай вниз, хлопец. Тут рухнет сейчас ещё. Там всё совсем ржавое. Ну его от греха подальше, вали отсюда.
Толик подумал и потрусил следом. Выскочили в круговой коридор, камуфляжник убежал как-то уж очень быстро, коридор вытянулся, потемнел. Свет сквозь ниши погас. Мужик мелькнул ещё где-то впереди тенью, матюкнулся и пропал за поворотом. Толик прибавил шагу. За спиной всё грохотало и выло, оглядываться не хотелось.
А коридор всё не кончался.
Толик заорал. Эхо, отскочило от зазвеневших стен и пропало. Что-то ударило совсем рядом, дыхание моментально перехватило. Выпрыгнуло прямо перед ним невесть откуда толстое пыльное облако, выткалось в неуклюжую, горбатую, с крохотной головой, фигуру, занявшую весь объем коридора и скрывшую собой остатки дневного света.
 

4.
В наушнике сыпет песок, такой же, что носит буря над башней. Рыжий, ледяной, мелкий. .
Сквозь песок помех пробивается отчетливо, как зубная боль, прямо в челюсть зуммер. Три точки три тире три точки. И снова, в цикле.
Толик тяжело развернулся и, повиснув на скобе, ввалился внутрь.
Шмякнул за собой люк, опустил задвижки. Стало темно.
- Э! А почему темно?
Дежурка не горела и на движение не реагировала. Впрочем, кромешной тьмы не было. Глаза привыкли и Толик увидал, что нету никакой монтажки. Нет шкафов с АКБ и нет кабелей, жирными червями ныряющих под верхнюю переборку. Ничего нет. А есть тёмный коридор, едва освещённый. Стены, выкрашенные до половины синей краской, кое где облезлой, белила. Пол под ногами в мелкую желтую плитку. Плитка расколота, покрыта тонкой бетонной пылью. Обернулся так быстро, как позволял скафандр. За спиной знакомый люк и задвижки. С задвижек посыпалась ржавчина, грохнуло. Подёргал, налёг на люк. Чёрта с два.
И ещё.
Скафандр стал невероятно тяжелым.
Подумал, потом дернул клапана гермошлема. Застоялый воздух, душно и воняет сырым бетоном. А ещё травой. Тянет сквозняком.
Толик провел рукой по стене. Непонятно, холодная или тёплая, рука-то в перчатке.
Странно, но паники никакой нету. Неуклюже шагнул вперёд, хрупнуло под ногами
Спохватился, даванул кнопку связи на груди.
- Диспетчер!
В наушнике только мягко зашелестел эфир.
А вот теперь паниковать?
Отшагнул назад, грянулся об упоры задвижек всей своей медвежьей массой, навалился, закряхтел. Посыпалась ржавчина на плитку, люк хрупнул, подался немного наружу и замер. Темень коридора прорезал сквозь узкую приоткрывшуюся щель тёплый и мирный солнечный луч. В нём плавно закружилась взметённая толиковой вознёй бетонная пыль. Но не это заставило замереть и оставить в покое люк.
Зуммер сигнала бедствия шёл изнутри башни.

***
Башня всё не кончалась и не кончалась. Коридор обрывался лестничной клеткой, скучной такой лестницей из бетона. Каждый новый блюдцеобразный этаж был похож на предыдущий. Везде всё то же. Разбросанная в беспорядке, разгромленная техника непонятного назначения, раскрытые, будто голые, шкафы с оборудованием и зияющими разодранными потрохами и книги. В основном эксплуатация каких-то штук с трудновыговариваемыми аббревиатурами. Еще были ВУЗовские учебники, журналы специального назначения и куча формуляров и эксплуатационной документации. Железные стеллажи мышиного цвета опрокинуты.
А потом лестница наверх оборвалась перед обычной стальной дверью. Возникло желание постучаться вежливо. Даром, что дверь приоткрыта. Замка  нет, а за ней в полумраке темнеет что-то бесформенное и очень знакомое.
Антенный пост. Точнее, его механизация. Свет сюда проникает через ряд узких окошек под самым сводом низкого куполообразного потолка. В центре круглая платформа с коробкой редукторов. Двигатель, даже не один, отдельный блок трансформаторов и шкаф, скорее с системой управления всем этим хозяйством.
Что-то было не так. Что не так?
Толик замер, прислушиваясь.
Абсолютная тишина. Зуммер пропал. И вообще всё пропало. Эфир умер.
Ступил в помещение как на хрупкий лёд. Всё древнее, будто лет пятьсот прошло. Толстенный слой ржавчины на всём. Пыль и ржавчина. Монументально и страшно. Толик провёл рукой по жутковатым шестерням. Сверху через открытый верх купола было видно зеркало антенны.
Куда она смотрит, какие сигналы принимала, прежде чем застыть вот так навечно?

Толик прошелся вокруг платформы. Наверное, это со стороны странно смотрится. Человек в тяжеленном скафандре гуляет по вполне земному строению. Как инопланетянин.
Провел рукой по источенному металлу.
На ящике с трансформаторами рубильник, на рубильнике истлевшая табличка: "Не включать! Работают люди". Толик усмехнулся. Рубильник стоял в совершенно противоположном положении. Толик улыбнулся  дёрнул рукоять.
Было такое ощущение, что башня ждала именно этого.
Под платформой хрустнуло, взметнулась пыль и всё это, чудовищное и ржавое, стало проворачиваться. Медленно, как в кино. С жутким лязгом, платформа завибрировала, с потолка посыпалось что-то, взметнулась пыль.
Толик неуклюже попятился назад, свернул ранцем дверь и вывалился наружу, весь в бетонной пыли, вони и с наглухо заложенными ушами. Отполз в сторну, Сел. Откинулся на стенку спиной. Из машинной дунуло напоследок какой-то чёрной дрянью, грохнуло и всё затихло.
Это какой-то бред.
Да, во время отладки сети были странные эффекты, тут можно вести речь даже о бомовской интерпретации ЭПР-парадокса. Но не было и мысли об объектах типа башни или даже человека. Это невозможно, на таком уровне всякая запутанность пропадает. Там же были макрообъекты типа пучка фотонов, ну или молекулы металлов. А тут? На Марсе нету башни, она планируется к вводу через два года, там американцы этим и занимаются, подготовительными работами, там связь идет по радио через синхронник на орбите. Но он был на Марсе. А значит... Ну, запутанность во времени тоже касается только микрообъктов, тех же фотонов! Куча вопросов и непонятно, что с этим делать. Тут научные институты подключать надо пачками. Аж интересно стало. А это значит что? Есть единое поле реальности, есть его башня, есть и эта, где всё разрушено. Квантовые копии? Тут война или что было? Толик замученно огляделся по сторонам. Может это сама башня подавала сигнал бедствия? Ну бывает, автоматика?
А может ничего и нету, а вся Вселенная, это вот этот закуток и дверь, за которой всё рушится?
Мягко подмигнул индикатор вызова. Толик очнулся и с удивлением давал кнопку ответа.
- Толик, тебе надо выйти из башни, - строго и очень близко сказал наушник голосом Кондратьева.

5.
- Толик, беги! - звонко донеслось. Знакомый голос-то. Янка? Янка кричит. А чего кричит? В Москву же собралась, могла бы и не кричать. Подумаешь.
Толик заковырялся, завозился в пыли. Туман едва рассеялся и стало ясно, что рухнул здоровый кусок верхнего перекрытия. На Толика поглядело чёрная дыра, огромная, размером с цирковую арену. Из этой темноты беспомощно свисали ржавые потроха антенны.
- Толик, выходи из башни! - это уже Кондратьев, ходят где-то рядом совсем.
Толик сел, закашлялся. Провел рукой по голове и вокруг встало пыльное облачко.
В глубине где-то ещё продолжало что-то грохотать и скрипеть.
Интересно, этот опарыш с болгаркой успел выскочить? Толик отполз к стенке, откинулся на неё спиной. Затылок немедленно прилип и заныл.
Воздух тесен и сер от пыли. Натянул рубашку на нос, стал дышать через ткань.
А ещё душно. Странно, а спине прохладно. Будто башня уже остывает, хотя ещё день и вполне себе летний день.
И вдруг сообразил, что улыбается. Глупая, кривая улыбка.
Ведь получается очень хорошо. Даже справедливо.
Янка? Ну и пусть. Всё равно остаётся ощущение правильного, его не променяешь на хорошую зарплату и карьеру, и ещё кучу чего-нибудь приятного. Вот просто, ты всё делаешь правильно. Правильно, что ты сидишь в этой башне. Правильно, что ты прикасался к кнопкам. Это как рукопожатие. Прощальное. И с железом. И с теми, кто разворачивал это всё тут. Правильно, вот это главное!
Сверху бахнуло, будто великан принялся спускаться по лестнице с верхних уровней. Медленно и ржаво застонало, со звоном ударило об стену. Башня загудела знакомо.
Похоже, сейчас должно навернуться что-то ещё и, возможно, гораздо тяжелее простого перекрытия.
Толик поднялся, опираясь рукой на стенку. Там, где касался затылком, осталось тёмное пятно. Пошевеливаться бы отсюда.
Пошагал медленно по коридору по кругу.
За раскрытым люком дружелюбно темнел отсек с мониторами.
- Толик, выходи! - опять Янка, в голосе истерика.
Бум! Сверху что-то тяжёлое завращалось.
- Хлопец ваш там, что-ль? - прогудело глухо далеко снаружи. Это кто-то из этих, золотодобытчиков.
Побрёл обратно, еле переставляя ноги и кашляя. На отсек смотреть не стал, стал смотреть на стенку.
Потом замер, с трудом соображая и пуча глаза.
Перед ним в нише был люк, такой же как и ведущий в отсек.
И такое ощущение, что люк уже кто-то пытался открыть, задвижки были наполовину сорваны с места, под люком лежал слой ржавчины... На пыли остались следы. С рубчиками такие, огромные, будто кто-то здоровый тут орудовал. Толик потянул рычаг, грянулся плечом и люк неожиданно легко поехал наружу. В глаза ударило ярко и победно, зашелестел ветер и пахнуло земляникой.
Под ногами обнаружилась хлипкая площадка из арматуры и монтажная лесенка вниз.

Отряхиваясь, весь в облаке бетонной пыли, уселся в траву. Немного подташнивало и кружилась голова, ещё заломило затылок. Прикоснулся рукой, а там липкое и мокрое.
- Перекрытия рухнули, - сказали издалека. Голоса шли где-то за спиной ,со стороны административных зданий. Прошли мимо и пропали, будто солнце закатилось.
- Т-толик! - всхлипнуло издалека, заметалось, Янка выскочила из-за башни, следом за ней ещё кто-то со знакомой бородой. С другой стороны выплыла длинная сутулая фигура Костика.
- Тут я, - вяло сказал Толик, - пикничок, так-растак.

6.
В голове булькало и лопались пузыри. «Ничего нет. Ничего нет.» И страшная, выворачивающая внутренности, тоска.
«Как это нет?»
Толик испугался и открыл глаза. Над головой тучей нависла кондратьевская борода, торчит из-под ворота его скафандра, забрало гермошлема откинуто. Окошки в ровере чёрные, Толик подумал и сообразил — щитки. Это значит, солнце встаёт. Долгая лунная ночь кончилась.
- О! Очухался? С добрым утром. Вон, солнышко встаёт. Домой едем.
- А?- Толик хрипло разинул рот.
- А. Марсиан нашли. Сидели там в кратере, замерзали. Пять, что-ли, солов сидели. Ну то есть по-нашему, суток. Истощённые, еле дышат. Представляешь, умудрились чего? Дали морзянкой СОС в эфир. Сами не помнят как, там радостанция на ровере вышла из строя. А вот как-то умудрились. Приедем сейчас, увидишь, что творится! Все как с ума посходили. По телевизору по всем каналам одно и то же — Марс, Марс! На «Мире» журналистов! У нас тут один прискакал с центрального.
Ровер трясло и подкидывало на ухабах, Толик — бум.бум — лупился головой о поручень.
- На базе пляски, радость до крыши. Хороводы водят, - наклонился, - а зам по связи дырочку вертит в петлице. Уникальная операция, за миллионы километров и всё такое.
Толик заулыбался:
- А ты-то чего такой убитый?
Кондратьев покачал головой.
- Ну как? - и как-то очень едко выпалил, - ну нам-то с тобой сейчас не до веселья будет. Нам-то как раз наваляют, мама не горюй. Я тебя выпустил без надлежащего инструктажа, башня опять же. Привлёк сторонних работников, координат им не дал, они заблудились. Пришлось их искать, отвлекать и без того занятое МЧС. Тебя чуть не угробил.
Толк подумал и спосил:
- Так, а мне-то за что?
- А тебе за компанию придумают. Знаем мы вас, подрядчиков. «Ничего не делал, ничего не делал».
Толика почему-то это успокоило.
- Мне, честно говоря, как-то... Влетит, так влетит. Я нормально всё сделал.
Кондратьев покивал:
- Ладно, главное, справились, остальное дома.
- Это да, дома, - таким тоном протянул, что Кондратьев удивился.
- Что не так?
- Да я не про контору, так...
- Про своё?
- Да-а, вообще. Я вроде как и не военный, и не безопасник, а всё равно. Работа такая, что вечно меня дома нету. Даже теперь.
- А что дома?
- Ну, прибавления же ждем.
Кондратьев фыркнул в бороду, ровер тряхануло.
- Уже не ждёте. С Уфы передали. Поздравляю, кстати. Ух, чуть из головы не вылетело! Папаша! Двое суток уже как. Прям шифром передали. Три шетьсот, пятьдесят четыре. Думали, никто тут не поймёт. А я понял.
Толик представил, как одинокй Кодратьев сидит с бородой на коленках в тесной аппаратной и вдруг принимает такое.
Улыбнулся.
- Ох ты!.. - приподнялся на локтях, карусель в глове медленно принялась раскручиваться, - а меня-то опять дома нету!
- Ну ты бы дольше там сидел в своей башне, - усмехнулся Кондратьев.
- Издеваешься, да?
- Издеваюсь.
Толик опустился обратно в кресло, стукнулся снова о проклятый этот поручень, зашипел.
- Надо быть рядом, а я вон где мотаюсь. Она всё мечтала, что я, как порядочный папаша, стану в первый же день шляться под окнами. С работы убегу и стану ходить и ныть: «Ну как там, да что там?». А она будет загадочно прятаться за белыми шторами.
- Ну, у них там послеродовая депрессия, так что не переживай, у неё всю романтику сейчас как ветром сдуло. С первой же дитячьей отрыжкой и вонючим подгузником, - улыбнулся Кондратьев, - так что ты ей сейчас там нужен меньше всего. Она в тебя еще и кинет чем-нибудь в окно. Это к гадалке не ходи.
Толик приподнялся на локтях
- Это твоя в тебя, значит, кидалась?
- Ага. Это когда у меня старший… Я ей тогда не те салфетки принес. Ух! А вообще, хорошее время у тебя сейчас настает. Завидую.
- Хорошее время настает, - подумал Толик и улёгся поудобнее.
________________________________________________
 


 

 



#2 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 19 January 2016 - 13:51

знаете, начало очень захватило (ОЧЕНЬ!), а вот когда пошли воспоминания, непонятные телепортации в пространстве и времени, мистика всякая - стало и читать сложнее, и честно говоря нить повествования потерял: так и не понял - как он спасся, куда...


вот такой я пейсатель


#3 Guest_Mixtura_*

Guest_Mixtura_*
  • Гости

Отправлено 19 January 2016 - 22:55

Общее впечатление: понравилось.

Сначала показалось, что такое-то будущее (с авралами, вызовами техников и воплями "расстрелять!") -- не будущее никакое, а настоящее, и доживать нечего.

Но потом пошло "параллельное время" с башни и оказалось --  смотря с чем сравнивать!

Выламывать платы из старых компьютеров -- да, очень грустно... :(

В общем, автор -- молодец, автору -- успехов!

 

 



#4 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 03 February 2016 - 19:28

Ну, давайте читать.

  •  
  • Значит, жил да был наш Толик. Инженер-конструктор, участвовал в разработке систем дальней космической радиосвязи.
     
  • Его отправляют на Луну, чтобы он починил ретранслятор, который связывает Луну и Марс.
     
  • Когда он заходит в помещение, оказывается странное: что ретранслятор, оказывается, и не ломался. Но когда он выходит, то оказывается, что ретранслятор не работает без его присутствия.
     
  • Только он собирается разобраться, что за фигня происходит, ему звонит руководство, и радует новостью: что вот прямо сейчас его линия будет задействована в спасательной операции, потому как на Марсе несколько шлимазлов попало в пыльную бурю, и если их шустро не найдут сейчас и живыми, то будут искать потом, но немножко мёртвых. И что Толик должен сидеть в будке как пришитый, но давать связь.
     
  • Толик сидит в будке как пришитый, ничего не трогает, и ждёт, пока ему с базы подвезут запасные кислородные баллоны: якобы, у него в машине запасных не нашлось.
     
  • А тут ещё засада: оказывается, те парни, которых послали к Толику на подмогу, и сами где-то потерялись. Типа, средств пеленгации, даже в виде ракетницы СПШ с сигнальными ракетами, у них ни у кого нету: дома, наверно, забыли.
     
  • И с орбиты Толика не видят. И станцию связи не видят, в которой Толик заседает. Как и полагается у плохих авторов, он затерялся в параллельных мирах. Мистическим образом. Видимо, чтобы красиво сдохнуть и своим трупом заткнуть дыру в сюжете. А может быть, это ему просто приглючилось.
     
  • В общем, у Толика всё хреново, кислороду осталось мало, и вот ему начинают приглючиваться фрагменты из прошлого.
     
  • А именно те, в которых он с Янкой посещал заброшенную советскую РЛС, которая предстаёт то целёхонькой и неразворованной, то вот её уже активно растаскивают на цветнину и она рушится к чёртовой матери, едва не похоронив под собою самого Толика.
     
  • Толик приходит в себя в больнице, среди товарищей. Незадачливых марсиан, его усилиями, нашли.
     
  • Наши победили.

Имею спросить: не сможете ли вы сделать картину бреда Толика хоть немного более связной? Или хотя бы менее длинной? В нынешнем виде он просто убивает ваш рассказ. Мы отлично понимаем, что бредовые видения могут быть сколь угодно бессвязными и бессистемными, но надо ли тогда тащить их в рассказ в таких количествах?
 
И да, ещё вопрос: если они видят с орбиты будку, в которой сидит Толик, то почему они не видят с орбиты ровер, который спешит к нему на помощь и не говорят ездокам, в какую сторону им ехать?



#5 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 04 February 2016 - 10:33

Ну, давайте читать.

  •  
  • Значит, жил да был наш Толик. Инженер-конструктор, участвовал в разработке систем дальней космической радиосвязи.
     
  • Его отправляют на Луну, чтобы он починил ретранслятор, который связывает Луну и Марс.
     
  • Когда он заходит в помещение, оказывается странное: что ретранслятор, оказывается, и не ломался. Но когда он выходит, то оказывается, что ретранслятор не работает без его присутствия.
     
  • Только он собирается разобраться, что за фигня происходит, ему звонит руководство, и радует новостью: что вот прямо сейчас его линия будет задействована в спасательной операции, потому как на Марсе несколько шлимазлов попало в пыльную бурю, и если их шустро не найдут сейчас и живыми, то будут искать потом, но немножко мёртвых. И что Толик должен сидеть в будке как пришитый, но давать связь.
     
  • Толик сидит в будке как пришитый, ничего не трогает, и ждёт, пока ему с базы подвезут запасные кислородные баллоны: якобы, у него в машине запасных не нашлось.
     
  • А тут ещё засада: оказывается, те парни, которых послали к Толику на подмогу, и сами где-то потерялись. Типа, средств пеленгации, даже в виде ракетницы СПШ с сигнальными ракетами, у них ни у кого нету: дома, наверно, забыли.
     
  • И с орбиты Толика не видят. И станцию связи не видят, в которой Толик заседает. Как и полагается у плохих авторов, он затерялся в параллельных мирах. Мистическим образом. Видимо, чтобы красиво сдохнуть и своим трупом заткнуть дыру в сюжете. А может быть, это ему просто приглючилось.
     
  • В общем, у Толика всё хреново, кислороду осталось мало, и вот ему начинают приглючиваться фрагменты из прошлого.
     
  • А именно те, в которых он с Янкой посещал заброшенную советскую РЛС, которая предстаёт то целёхонькой и неразворованной, то вот её уже активно растаскивают на цветнину и она рушится к чёртовой матери, едва не похоронив под собою самого Толика.
     
  • Толик приходит в себя в больнице, среди товарищей. Незадачливых марсиан, его усилиями, нашли.
     
  • Наши победили.

Имею спросить: не сможете ли вы сделать картину бреда Толика хоть немного более связной? Или хотя бы менее длинной? В нынешнем виде он просто убивает ваш рассказ. Мы отлично понимаем, что бредовые видения могут быть сколь угодно бессвязными и бессистемными, но надо ли тогда тащить их в рассказ в таких количествах?
 
И да, ещё вопрос: если они видят с орбиты будку, в которой сидит Толик, то почему они не видят с орбиты ровер, который спешит к нему на помощь и не говорят ездокам, в какую сторону им ехать?




Вас понял, благодарю за разбор. Сколько у меня времени есть?



#6 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 15:04

Ну, выходные ещё ваши.



#7 Джейме Ланистер

Джейме Ланистер
  • Пользователи
  • 48 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 16:39

Ну, выходные ещё ваши.

А каким образом будет составляться топ 100? 



#8 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:03

Да как и в прошлый раз: соберёмся мы с Арчи на конспиративной квартире, откроем табличку с принятыми рассказами, и начнём выкидывать оттуда самые слабые вещи.

 

Глядишь, рассказов 100 и останется.



#9 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:35

Это вы за один день, пожалуй, не управитесь.



#10 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:45

Мы и за неделю не управимся. А что делать?



#11 Guest_Полина_*

Guest_Полина_*
  • Гости

Отправлено 05 February 2016 - 05:29

Мы и за неделю не управимся. А что делать?

Зовите третьего! Говорят, втроем лучше соображается)

 

Валентуса вам в помощники надо))))



#12 Guest_Константин_*

Guest_Константин_*
  • Гости

Отправлено 08 February 2016 - 08:47

Вот такой вариант ещё.
 

1.
Что такое полёт на Луну? Это тебе дают под зад пинка и ты со всей дури валишься

в яму глубиной четыреста тысяч километров. Три дня ты летишь с внутренностями, прилипшими к ключицам, ошалев от перегрузок, невесомости и вони в адской тесноте грузо-пассажира типа "Байкал". Потом на второй космической бахаешься об шоколадно-тёмную поверхность и на трясущихся ногах тащишься на базу по длинным и тесным переходам "Ломоносова" с одной только заботой в голове - как бы не наблевать в гермошлем.
Потом тебе дают сутки на акклиматизацию и ты валяешься в стиле полена на синем солдатском одеяле в жилом отсеке с одинокой, как иголка в стоге сена, мыслью в голове: "Это что такое было?"

***

А это неделю назад в отдел после оперативки ввалился красный как рак Пуховский и сказал:

- Ну вот. Там монтажники начудили, а у местных квалификации не хватает. Мы тут подумали и я решил. Пусть молодой слетает.

И все на Толика посмотрели сочувственно. Секунд пять. И вернулись к своим делам.

- Давай, Толик, пиши приказ за именем генерального об отправке тебя на "Ломоносов". Весь мир на тебя смотрит.

Картина вырисовывалась следующая. Монтажники из «Дальстроя» башню сдали, потом там покрутился каскадовский выездной инженер, по толиковой шпаргалке всё отстроил как-то и поскорее свалил. Ну да, Луна не Сочи, та ещё экзотика. В конце квартала причастные к событию предприятия и КБ дружно слупили госпремию, о запуске «первой и уникальной» бодро протрубили везде, до чего дотянулись и всё затихло, помаргивая транспарантами в диспетчерских. Кое-кто даже дырочки в лацканах под ордена себе проковырял. Пока на вторую неделю эксплуатации ЭПР-нитка не решила, что хорошего понемножку.
Связь с Землей пропала от слова «совсем», на «Янгеля» и на первый ретранслятор пошла какая-то белиберда. Научные и военные программы от Луны до Марса дружно переключились на радио-резерв, предварительно покрыв всех подряд матами и угрозами.
Диспетчера на Луне сказали: «Ой!» и разрыдались, местная группа связи принялась глубокомысленно ковырять носы и разговаривать с руководством в стиле гадалок на кофейной гуще. Они там по первоначалу смотались, конечно, с гиканьем и уханьем - всех порвём! - к башне, но ничего не решили. Тыкались в питание, поменяли линейные карты зачем-то, только ситуация не улучшилась, а ухудшилась, пропала даже белиберда. После этого «ломоносовские» сели, свесили бессильно натруженные мозолистые руки на коленях и возвели очи горе. То есть, Земле.
Крайним по Союзу оказался «Каскад», а на «Каскаде» крайним — Толик, как ведущий проекта.
До генерала дозвонился лично министр и долго рычал, аж слышно было на этаж ниже и выше (подозревали, что генерал намеренно выкрутил громкую связь на максимум) про «тр-ри миллиарр-р-рда нар-р-родных денех (так и говорил: «денех») и про «пинками под зад дол...бов-инженер-р-ров на долбаную Луну» и ещё что-то про «р-растр-релять!»
Эхо министерского гнева материализовалось и ещё долго металось приведением бледным в виде зама по коридорам конторы, гоняя спецов из курилок.
Пуховский успокоил: «Наших косяков там нету. Это к гадалке не ходи, у кого-то из дальстроевских таджиков руки не тем концом примонтированы. Приедешь, покрутишься, к башне смотаешься, тоже полезно. Повыкобениваешься часов двадцать там и назад.»
 

***
Времени толком не дали. Заявился домой посреди рабочего дня с радостной вестью. .
Янка рассерженным мячиком на тонких ногах скакала по квартире, собирала в дорогу.
- Когда тебя ждать-то?
- Ну три дня туда, три обратно. Там день-два. Через неделю-полторы всяко дома.
- Я рожу сто раз, пока ты там будешь мир спасать!
- Я не мир спасать. Я связь налаживать. Ты маму вызвонила?
- Аха, - чёлку со лба поправила знакомым движение, - завтра первым рейсом вылетает.
Вот как её оставлять?
Дома светло от раздёрнутых штор и июльского солнца. Бело, ярко и неубрано. Так ярко и неубрано, как в доме любых молодожёнов.
Постояла, подумала, смешная, с пузом и в майке. Лямка с плеча съехала, волосы спутанные. Волосы плохие стали, ломкие, она их в хвост на затылке стягивает резинками. В руке пакет с его трусами-носками.
- Я тебе сувенир привезу какой-нибудь.
- Вот мне только сувениров не хватало!
Чёлку поправляет и смотрит растерянно.
- Ты мне пофотографируй там чего-нибудь. Интересно, Луна же!

***
Хлопал себя по карманам, доставал-убирал паспорт, тыкался в телефон, было полное ощущение, что чего-то забыл. Одинокой мухой шарахался по гулкому залу порта и всё силился вспомнить. Что-то важное, что-то важное…
С раздражением пихал ногой сумку, будто она виновата.

Вредная профессия. Название безобидное, а сколько засад!
Ночью звонят и ты подрываешься и едешь на площадку за тридевять земель. А могут позвонить днём, когда ты на рабочем месте. Всё нормально. Одновременно с десяти площадок. И ещё над душой будет висеть радостный Пуховский и интересоваться текущим проектом.
И ты жонглируешь телефонами и удалёнными АРМами и решаешь, решаешь, решаешь.
А запуски? Это ж кошмар, это ж проще поставить в отделе раскладушку и вообще домой не являться.
Правда, есть и плюсы.
Страну повидать, себя показать, на людей посмотреть. Это да.
Когда ты один.
А когда ты не один, то это уже не плюсы. Это комедия с трагедией.
Он вот так явился после ночных, как зомби, без аппетита глотал то ли ранний завтрак, то ли поздний ужин, а Янка сообщила, загадочно и смущаясь, что у неё две полоски. Толик тупо улыбаясь, пытался сообразить, «две полоски» - это сколько децибел на милливатт?

Эхо подпрыгнуло и запуталось в солнечной паутине, повисло под потолком среди гигантских плафонов:
- ..чный?!
- А?
В одном конце залитой солнцем стеклянной коробки порта тосковал за газетой милиционер, в другом конце сутулился Толик. За стёклами было огромное лётное поле и белоснежный, до рези в глазах, «Байкал». Ещё был оранжевый праздничный автобус, яркой гусеницей переползающий это марево.
- Командировочный? - повторил из своего угла милиционер.
Толик потерянно кивнул.
- Рановато вы. Рейс задерживается.
В зале настырно бормотала новостями телевизионная панель.
- Чёрте что творят, - прокомментировал милиционер и хрупнул газетой.
Показали дядьку с марсианской «Альфы». Говорил он медленно, широко раскрывая рот, а глаза у него были налиты кровью. В воздухе там у них было явно маловато кислорода. Жуть. Чего говорил только непонятно, эхо пережёвывало все звуки и разбрасывало их кусками по залу. Явно, что-то невесёлое. А может даже и про ЭПР-нитку. Толик как подумал, так ему неловко стало. Люди без нормальной связи сидят, мало ли что там произойти может. Вон они как героически в плохом воздухе тяготы переносят.

У выхода в терминал возник местный в чёрном комбезе, глянул себе в бумажки:
- На «Ломоносова» кто? - и обвёл суровыми взорами пустой зал.
- Я на «Ломоносова», - сказал Толик и поднялся.
- Раньше летали?
Толик помотал головой.
- Не повезло, - дядька развернулся, - шагайте за мной.
- Счастливо долететь, - сказал из-за газеты милиционер. Эхо опять смяло его слова. Но Толик понял.

Пронзительная белизна корпуса «Байкала» распалась на миллионы квадратиков, а совсем вблизи борта оказались грязно-серыми с подпалинами возле сопел маневровых ионников и возле куцых крыльев.
Внутри он оказался страшно тесным. Пассажирский отсек — это два пилотских кресла без катапульт прямо в грузовом контейнере, огороженные со всех сторон тонкими переборками.
Под низким потолком висит маленькая панель и по ней бодро вещает всё тот же новостной канал. Трясущегося Толика, как был, затолкали в воняющий потом и аммиаком скафандр.а потом усадили в кресло. Вылет затягивался и Толик стал было от волнения задрёмывать, как вдруг заговорили про него. Про Толика. Толик удивился и даже забыл, как ему плохо. И как-то напрягся.
- На базу «Ломоносов» отправлена техническая экспедиция, - бодро сообщила диктор, радостно улыбаясь, - предполагается, что в течение недели уникальный проект будет перезапущен и международные научные базы на Луне и Марсе получат наконец устойчивую связь без временных задержек.
Техническая экспедиция в лице Толика, зажатая справа и слева грузовыми контейнерами, злобно зашипела и попыталась дотянуться ногой в тяжелом башмаке до панели.

2.
В аппаратной пусто. Горит дежурка, мягко светят контрольные панели, смолисто чёрная консоль с яркими зелёными буковками и цифирками, знакомый вывод текущих логов коммутатора.
Толик похлопал по кнопкам, вывод пополз, выдав кучу малоутешительных сообщений. Таймстампы недельной давности, явно просматривали из архива. В принципе ясно, что дело не в коммутации.
Зашумело, заскрипело позади.
В отсек влез, именно, что «влез», как медведь в берлогу, здоровый такой дядька, то есть сначала влезла борода, потом очки, потом дядька. Свитер поверх комбеза. В руке чашка с чаем.
Глянул на Толика, потом на нашивку:
- О. А мы вас ждем как из печки пирога. Как долетели? - перехватил стакан, тянет лапу.
- Нормально. Бывало хуже.
- Я Кондратьев, - и тычет на свою нашивку на свитере, - будем знакомы. Я тут аппаратной заведую. Только мы будем вдвоём работать. Остальных всех наших прибрали МЧСники.
- Чего так?
- А, ты не в курсе? Ты ж в дороге был... Короче, там на Марсе у американцев что-то такое стряслось, в общем группа пропала. Их с орбиты ищут. Там песчаная буря и вот они мужественно на базу попасть не могут, связь с ним пропала. Беда. Тут на Луне координаторы сидят. Злые, сволочи. Не подойди. Очень они на ЭПР вашу рассчитывали. А теперь вот. Всем прилетело, короче. Чаю будешь?
- Можно.
- Так, - Кондратьев засуетился, - так, проект ты видел, конечно, - зашумел чайник. 
Толик кивнул:
- Ну я его же и делал.
- О, ну да, ты же и есть Букреев. В общем, полный швах наше дело. Отсюда железка недоступна. Ни по радио. Ни по кабелю. Консоль висит наглухо, - показал на чёрный экран АРМа, - ездили, меняли всё, до чего дотянулись, на что был ЗИП, бестолку. В общем задача у тебя следующая...
Мягко прошёлся, открыл ящичек на стенке, извлёк здоровенную отвертку. Или не отвертку?..
- Ключ от ровера нашего. Стоит в синем шлюзе. Надо сгонять. Заодно на своё творение вживую посмотришь.
У Толика лицо вытянулось.
- Да ты не переживай, там всё просто, там мужики проинструктируют. Как на велосипеде. Туда-обратно. У нас посылать некого, сам видишь, а я не поеду, я за аппаратной слежу, мне даже в туалет по расписанию только. Точи бутерброды и вперёд.
Толик потерянно глядел на бурчащий чайник.
- Вы мне кого в напарники дайте, а то мало ли? Монтажники тут ещё водятся?
- Ну у нас тут есть двое дальстроевских, но они при деле, на выезде. Там, нулевая площадка, возятся. В общем, сам понимаешь, тут Луна, а не господряд на побережье Крыма, не позагораешь. Ты давай так, на месте разберись, а если что, я попробую их отвлечь. Привыкай, у нас тут не как на Земле. Всё сами, блин.

***
Но коммутатор на место второго пассажира в ровер запихали. Толик на это дело поглядел уныло:
- Ну и нафига? Я его в одиночку всё равно не смонтирую.
Башня в принципе это тот же НУП, только большой. Поставили, запустили и забыли.
Это значит, что никакого комфорта там нету, потому что не надо. И жизнеобеспечения тоже, кстати. Люк и сразу помещение монтажки. Без всяких шлюзов.
Срабатывает датчик присутствия, зажигается дежурный свет, красноватый, приятный для глаз. Монтажка тесная-тесная. В скафандре там как раз одному еле развернуться. Из всего комфорта оставили офисный стул без спинки. Он-то тут зачем? На стуле отпечаток башмака, из рубчиков подошвы горки грунта.
Так всё как дома, как на натурном стенде. Смонтировано аккуратненько, любо-дорого взглянуть. АРМ запихнули под панель в стойке, да еще дверца такая изящная, на ключ. На самой дверце под скотчем листик с буквами «АРМ». Листик с распечатанными на принтере буквами под скотчем. На панели. На Луне. Монтажник посчитал: «А что? Порядок должон быть!» И по привычке приклеил. Ага. И не только АРМ промаркировал, так все модули обозначил. Старательный.
Смахнул след со стула, кое-как пристроился. Ну давайте, пациент, признавайтесь, где у вас болит?
За панелью открылся родной и нежно любимый «Эльбрус-вэ-ка». Толик его запихивал во все свои проекты. Вещь недешёвая, но надёжная, как танк Т-34. Ткнулся планшетом в консольный разъём, похлопал по кнопкам, серый экран стал чёрным, приветливо выскочило приглашение системы в виде зелёного уголка.
Коммутатор ответил с полтыка, последние записи в логах как раз с момента рестарта системы. Порядок.
Теперь усилки. Их тут должно было быть два, причем разнотипных. Поставили пока Львовского, как более дешёвый и простой, слот под Зимана-Филлипова остался пустым.
Львовский показал приемлемый уровень с Земли. И выход. Выход тоже был! Нормальный такой выход.
«Вот ты урод», подумал Толик, защелкал кнопками планшетки.
Мирно, как ничего и не было, пошла телеметрия с первой синхронной. «Янгель» откликнулся, будто и не пропадал. И Марс.
Развернулась вся сеть на Земле, ответили серверы на площадке «Каскада» в Уфе.
- Да вы издеваетесь!
Ткнул шнурок контрольной точки в коммутационный линк скафандра, связался с «Ломоносовым» по основному каналу.
Ответил сильно удивлённый дежурный.
- На линии, Луна-Ломоносов!
- Э-э... А Кондратьев далеко?
- Да на складе он. А вы кто?
- Конь в пальто. Букреев я, в башне сижу.
- А как вы с неработающей линии вызываете?
- Потому что она не неработающая, балда! Зови Кондратьева!
Там что-то стукнуло, ойкнуло. Качество такое, что слышно, как сипит генератор кислорода в помещении диспетчерской.
Кондратьева Толик определил по яростно расчёсываемой бороде.
- Андрей Михалыч! Это я. Линия-то живая.
Кондратьев в микрофон помычал, потом задал вечный вопрос, который, вообще, раздражает любого связиста, когда связисту не понятна суть проблемы:
- А что сделал?
- Ничего! Оно само поднялось.
- Так не бывает!
- Я знаю. НЁХ какая-то.
- Чего?
- Ничего. Это если нецензурно. Приведение кота Шрёдингера в сети, короче. Мне как быть-то?
Кондратьев вежливо покашлял и сказал:
- Давай вот что. Разбираться будем на базе, я сейчас тут по сусекам поскребу, попробую пару живых монтажников выцыганить, пришлю с ними ЗИПовые модули. Посиди там пока, чего мотаться туда-обратно? Сразу на месте сам всё своими руками отстроишь. Работы им часа на четыре и тебе прогон за час сделать. Лады?
Вот гады, они это заранее планировали!
- Лады. Жду, давайте.
- В ровере запасные баллоны и аккумуляторы, - напомнил Кондратьев, - если что, рассчитывай там.
- Понял.
Минут двадцать помедитировал на бодро ползущий вывод телеметрии на планшетке. Всё как положено. И это ненормально.
Заскрипел весь, разогнулся, отомкнул планшет от консоли. Дожидаться дальстроевских головорезов лучше в комфорте.
Тусклый рыжий свет дежурки выпал на грунт. Ровер немедленно подсветил себя габаритами. И всё, дальше темнота. Чёрный провал, пробитый сверху неподвижными и чудовищно холодными звёздами.
Поднять взгляд страшно, голова кружится. Под всем этим крохотной серебристой блохой выглядывает из башни как из консервной банки Толик, эдакой блохой, которая сама не поняла куда забралась.
Над невидимым горизонтом катится тонкое светящеес кольцо. Земля.
Вцепился взглядом в ровер, пошагал в к нему. Пока шагал, сообразил. В ровере есть камера. Это же есть чем заняться пока.
Камера прикручена снаружи на струбцинку.
Отвёртка в сумке с инструментами в салоне ровера. Полез в салон, вылез с сумкой. Космонавтов обучают управляться с инструментами  долго и нудно. А Толика никто не обучал, поэтому отвёртку он немедленно выронил. Одно дело тыкать толстым перчаточным пальцем в кнопки, другое крутить отвёрткой. Чертыхаясь, полез неуклюже подбирать инструмент и вдруг как-то очень спокойно в голове возникло понимание идиотизма... нет, ненормальности ситуации. Или... Странности, странности, что-ли? Толик замер на четвереньках и задрал голову вверх. Обрез шлема скрыл остальное небо, зато ночное кольцо Земли он увидел.

Они с Янкой как фотоны в ЭПР-канале, тоже, наверное, квантово запутаны. Как она так и он, как он, так и она.
Она сейчас там, можно потрогать рукой этот беззвёздный провал на небосводе. Она спит на боку, подогнув ноги, спит плохо, сопит громко, вздрагивает. Здесь новоземлие, значит там полная Луна. Если она проснётся и глянет в окно, то, наверное, его увидит. Можно передать привет.
Толик протянул руку, закрыл перчаткой светящееся кольцо. Будто прикоснулся к планете.
Маленькая, в руке помещается. И там спит Янка.
«Привет!»
Она спит, она ждёт.

Вредная профессия, ага? Кто бы мог подумать? Крохотное пятно зыбкого света дежурки и габаритов ровера, ну ещё налобный фонарь и блоха под тонкой шкурой скафандра посреди этого пятна. А вокруг темнота другого мира. Натурально, другого. Мёртвая, пустая темнота.
На грунте отпечаталась его толстая пятерня.
А ведь она тут останется навсегда. Он подцепил кое-как двумя пальцами отвёртку и поднялся. Пятерня на Луне. Его. Долго глядел, на отпечаток, туго соображая. Спохватился и принялся яростно топать вокруг притороченной камеры. Вроде бы занят делом, а сам всё косился на грунт. Как будто и не специально.
Сунул отвёртку в инструментальный кармашек на груди, потё перчатками, растопырив толстые пальцы, друг о друга, получилось как у трёхлетнего, который варежки от снега отряхивает.
В ушах захрипело радио, Толик спохватился, ткнул кнопку приёма на груди.

***
В монтажку влетел как ужаленный. Аж пот выступил над бровями. Ткнулся в консоль, подключился к контрольной точке. В ушах знакомо засипел далёкий генератор кислорода. Выдохнул облегчённо.
- На месте!
- Ты куда делся? - Кондратьев звучал раздражённо, аж наушник звенел.
- Так, выскочил наружу пока, косточки размять. Чего там?
- Разминается он там... Разминатель. У нас две скоропостижные новости. Плохая и плохая. С какой начинать? - впрочем, сказал он это так, будто собирался прямо начать без всякого вступления.
- С той, которая первая плохая.
- Ко мне полкан от МЧСников заглянул, сказал «спасибо».
- Это плохая новость?!
- Ага. Они сели на нитку, теперь гоняют роботов по Марсу, ищут американцев. У них там видеосвязь с орбитальной станцией, со спутниками, с роверами, все дела. Пищат от радости как дети.
- Так это же... Нехорошо, - Толик догадался моментально и расстроился.
- Ну ты понял. Если что... Мало не покажется.
- Ты им сказал, что это тестовый запуск или что-то вроде?.. Мы сами-то толком не разобрались?
- Очень сложно, знаешь ли, объяснить, они там машут погонами и кулаками, - печально выдохнул Кондратьев.
- Вот зараза! Ладно, а вторая плохая?
- Она связана с первой. Ты параметры усилка видел за последние пару часов? - Кондратьев явно уселся поудобнее, он приготовился вещать.
- Видел. У меня там есть одно подозрение.
- Подозрение, ага. Уровни подскочили в тот момент, когда ты разблокировал монтажку. У нас тут датчик размыкания сработал. По времени совпадает. До десятых долей. Ты в этот момент ещё ничего не делал, ты только вошёл в помещение. Понимаешь?
- Не совсем.
- Мы имеем дело с усилителем Львовского, напоминаю.
- Да я как-то в курсе.
- Мы у него пару недель назад катализный лазер меняли.
- О! Это вы погорячились. Такую работу на Земле-то не везде выполнишь. А вы тут методом кувалды и бениной мамы...
- Целиком блок заменили, не издевайся.
- Ясно. Ну и к чему ты это?
- Линия падала. Пока ты разминался там, мне, тут, понимаешь, МЧСники объяснили моё место в пищевой цепочке. Уфф. Сейчас ты вернулся в монтажку и линия...
- Поднялась? - помрачнев, сообразил Толик, - так не бывает же.
- Сечёшь, да? Смешно, конечно, но такое ощущение, что в качестве квантового катализатора выступаешь ты сам. Я там пытаюсь что-то объяснить-придумать... В общем, никто ни черта не понял, но сказали примерно так, что пусть тогда сидит каскадовец там, ковыряется до тех пор, пока они этих, на Марсе не отыщут. Главное, чтоб линия работала. Проще говоря, выходить из башни тебе пока никак нельзя. Выходишь из башни — канал складывается. Нам прилетает от всех подряд. Ясно?
В мозгу сразу зачесалось от кучи мыслей.
- Вот здрасьте. Это что за бред? Они ж там неделю будут!.. Я не могу так долго. Мне домой надо!
- Всем надо, не шуми. Через неделю там уже трупы надо будет искать. Так что планируют управиться в ближайшие сутки. Там такие масштабы! А наше дело маленькое, связь дать. Так что сиди. Разбираться потом будем, - и уже другим тоном, - извини, так по-дурацки выходит.
- Я ж не жрамши, - растерянно добавил Толик, - вы хоть пожрать привезите, - и подумал, что глупо как-то. Как он тут трапезничать будет, в скафандре?
- Ты не переживай, привезем всё. Я сейчас там договариваюсь, чтоб парней сняли с нулевки. Ты там потерпи, ага?
- Я потерплю, - осторожно сказал Толик.
Не привыкать. Работа, требующая часа, бывало, растягивалась на пару суток. Просто потому что изначально что-то пошло не так.
Сел на пол, подтянул как мог колени. Надо думать только о хорошем.

4.
Тяжёлые жёлтые портьеры пыльно светятсяь. За ними встаёт солнце и настырно и тепло протаивает сквозь них в спальню, заливая всё очень уютным и липким полумраком.
Янка спит спиной к Толику. Плечо её нежно светится, видно каждую пушинку на коже. Подол шёлковой сорочки соскользнул на бок, тепло и призывно белеет бедро, на коже остался рубчик от смятой простыни.
Толик не выдержал, подполз и ткнулся носом ей в шею. Янка сонно всхлипнула и зашарила рукой по одеялу.
Это что?
Это называется счастье. Будильник громко отщёлкивает секунды этого счастья и останавливаться не собирается. Надо лежать тихо-тихо и впитывать это счастье кожей.
Пошевелишься и квантово-механическое состояние Вселенной изменится, всё пропадёт.
Не пропадёт.
Жёлтый теплый рассвет в тесной однушке размазан лениво по стареньким обоям, по беспорядку, книжным полкам и скомканному покрывалу и никогда не закончится, а перейдёт в новое качество счастья.
Янка будет сопеть и ворочаться, в ней насмерть сцепятся две ипостаси — маленькой ленивой девочки и ответственной за всё на свете супруги. Маленькая ленивая девочка желает поваляться в постели лишний часок, супруга обязана пинками выгонять из кровати мужа и собирать его на доблестный труд. Победит обязательно вторая, это к гадалке не ходи. Янка выползет из под его руки, зашарит ногами по полу, выгонит из тапка толстую с глупой мордой кошку Соню и пойдет в душ. Потом она будет греметь на кухне завтраком, чтобы спустя полчаса, сидя напротив с абсолютно ясным и бодрым взором, глядеть как Толик вяло ковыряет вилкой в тарелке и сонно таращит глаза.
Меленько зазвенела люстра под потолком, грохнул совсем рядом трамвай. Первый трамвай, пустой, там пока только солнышко катается, сверкает из окон.
Улица старательно, как кошка, вылизывает себя сухим шершавым языком. Вышли дворники, пять утра. Пятерня утра. Здоровущая, крепкая, как рукопожатие.
Трамвай вырвется на свободу из тесных улочек, выскочит на проспект. Вдоль проспекта желтые липы, желтые-желтые, с черными траурными стволами. А между ними аллея, черного мокрого асфальта. Пустая аллея с притихшими фонарями.

Он по этой аллее домой шагает, когда транспорт уже давно не ходит. Фонари тогда вытягиваются в хвостатые кометы и космический их свет выхватывает эти липы из темноты как приведения.
Если закрыть глаза, то он всё ещё идёт по этой своей аллее и тащит с собой прошедший день в охапке.
Ты маг, ты должен ходить по ночам.
Создавать смыслы, превращать джиннов в законы, заставить пустоту говорить и мёртвую материю летать. И обязательно рассекать по городу, когда даже маршрутчики расползаются по домам.
- Жарко, Толик, - хриплым от сна голосом жалобно сказала в подушку Янка и завозилась под одеялом. Острые пятки её больно стукнули по ногам.
 

5.
- Жарко!
Разлепил веки, всхрапнул. Под шлемом влажно, стекло забрала запотело. С губ капает солёно, лоб мокрый. Долго не мог сообразить, что-то настырно лезло в глаза. Потом проморгался и разобрал на ИЛСе забрала тоненько помахивающий индикатор АКБ. АСОЖ скафандра еле дышит. Вот это новости, сколько ж времени прошло?! Не сутки же?
В уголке забрала мерцают часы. Сколько там Кондратьев просил подождать?
Толик тупо глядел на часы на стекле шлема, пока не сообразил, что прямо за ними на панели управления мирно горит сигнал вызова. Неуклюже ткнул кнопку.
Голос у Кондратьева был такой, будто его долго молотили по голове всем подряд тяжёлым.
- Наконец-то. Толик, тут такое дело... В общем, прямо сейчас людей снять не выйдет, они заканчивают там. В общем как с нулёвки освободятся, так подъедут. На базу, скомплектуются и к тебе. Баллоны не догадался с ровера снять?
Толик вытаращился и грянулся шлемом об край монтажного столика.
Идиота кусок, это ж очевидно! Что мешало скрутить эти баллоны и затащить их внутрь?! Ну или хотя бы на площадке снаружи положить, тут руку протяни и вот оно! И электрофал с ровера цепануть. И сиди себе тут сколько влезет! Героизм это иногда следствие собственной тупости.
Зато у тебя теперь есть красивые фотки, это да.
- Я ня... Не... - проблеял.
- Чего?
- Я баллоны не снял! - прохрипел Толик, - и у меня аккумуляторы садятся и кислорода часа на два.
В наушнике что-то упало и покатилось.
- Ты издеваешься что-ль? Я ж тут рассчитываю по времени!..
Слышно было как Кондратьев с матюками заметался по диспетчерской.

- Я ж не думал, что тут торчать придётся безвылазно.
- Да никто не думал.
- У МЧС ровер выпросить? - издалека подсказал диспетчер.
Кондратьев что-то злобно пробурчал, потом крикнул в самое ухо:
- Толик, ты там подожди, сейчас придумаем что-нибудь!
«Я куда денусь-то?»
Время высасывает аккумуляторы. А может не время, а сама башня. Сколько его тут отщёлкало? По экрану консоли ползёт состояние усилителей, цифры скачут — больше-меньше. Это планета вращается, сигнал мерно с ней бьётся, как кардиограмма. Час - всплеск, час — обморочный провал, орбитальный синхронник подхватывает эстафету у наземных башен, перекидывает как мячики, сверкающие пакетики данных, бомбардирует ими поверхность Луны, сверхкогерентный луч всё равно даёт пятно в пару сотен метров вокруг башни и Толик представляет себе, как вспыхивает грунт, взмывают вихри вокруг неё. Башня светится сама по себе, светится в таком призрачном, нереальном свете, светится грунт, светится ровер. Светится его пятерня на грунте и его следы.
Как хвостатые фонари на его аллее.

***
Щёлкает будильник. Стучит и вот замер. Мгновенье и он зазвонит, вспорет тревожно и радостно тёплое уныние спальни.
Толик тогда наклонился к самому уху Янки:
- Я больше никуда не буду пропадать, Янка, честное слово! Ну может не так, может иногда буду, я же маг. Я не могу по-другому. Мы там необработанную целину Вселенной вспахиваем и удобряем, мы ровняем под посадочные площадки грунт незнакомых миров. Нам никуда не деться, понимаешь? Мы по-другому не умеем.

6.
Над головой тучей нависла кондратьевская борода, торчит из-под обреза скафандра, забрало гермошлема откинуто.
- О! Очухался? Во, домой едем.
- А?- Толик хрипло разинул рот.
- Всё отдежурил, повезло тебе. Марсиан нашли. Сидели там в расщелине, нашли какую-то, замерзали. Пять, что-ли, солов сидели. Ну то есть по-нашему, суток. Пока буря не утихла. Истощённые, еле дышат. Приедем сейчас, увидишь, что творится! Все как с ума посходили. По телевизору по всем каналам одно и то же — Марс, Марс! На «Мире» журналистов! У нас тут один прискакал с центрального.
Ровер трясло и подкидывало на ухабах, Толик — бум.бум — лупился головой о поручень.
- На базе пляски, радость до крыши. Хороводы водят, - наклонился, - а зам по связи дырочку вертит в лацкане. Уникальная операция, за миллионы километров и всё такое.
Толик заулыбался:
- А ты-то чего такой убитый?
Кондратьев покачал головой.
- Ну нам-то с тобой сейчас не до веселья будет. Нам-то как раз ввалят, мама не горюй.
Толика это почему-то успокоило.
- Мне, честно говоря, как-то... Влетит, так влетит. Сам себе злобный Чебурашка.
Кондратьев покивал:
- Ладно, главное, справились, остальное дома.
- Это да, дома, - таким тоном протянул, что Кондратьев удивился.
- Что не так?
- Да я не про контору, так...
- Про своё?
- Да-а, вообще. Я вроде как и не военный, и не безопасник, а всё равно. Работа такая, что вечно меня дома нету. Даже теперь.
- А что дома?
- Ну, прибавления же ждем.
Кондратьев фыркнул в бороду, ровер тряхануло.
- Уже не ждёте. С Уфы передали. Поздравляю, кстати. Ух, чуть из головы не вылетело! Прям шифром передали. Три шетьсот, пятьдесят четыре. Думали, никто тут не поймёт. А я понял.
Толик представил, как одинокий Кондратьев сидит с бородой на коленках в тесной аппаратной и вдруг принимает такое.
Улыбнулся.
- Ох ты!.. - приподнялся на локтях, карусель в глове медленно принялась раскручиваться, - а меня-то опять дома нету!
- Ну ты бы дольше там сидел в своей башне, - усмехнулся Кондратьев.
- Издеваешься, да?
- Издеваюсь.
Толик опустился обратно в кресло, стукнулся снова о проклятый этот поручень, зашипел.
- Надо быть рядом, а я вон где мотаюсь. Она всё мечтала, что я, как порядочный папаша, стану в первый же день шляться под окнами. С работы убегу и стану ходить и ныть: «Ну как там, да что там?». А она будет загадочно прятаться за белыми шторами.
- Ну, у них там послеродовая депрессия, так что не переживай, у неё всю романтику сейчас как ветром сдуло. С первой же дитячьей отрыжкой и вонючим подгузником, - улыбнулся Кондратьев, - так что ты ей сейчас там нужен меньше всего. Она в тебя еще и кинет чем-нибудь в окно. Это к гадалке не ходи.
Толик приподнялся на локтях
- Это твоя в тебя, значит, кидалась?
- Ага. Это когда у меня старший… Я ей тогда не те салфетки принес. Ух! А вообще, хорошее время у тебя сейчас настает. Завидую.
- Хорошее время настает, - подумал Толик и улёгся поудобнее.
________________________________________________

 

 

 



#13 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 08 February 2016 - 18:16

Рассказ принят к участию в конкурсе.



#14 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 18 February 2016 - 10:16

Очень здорово



Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных