Перейти к содержимому


АКСИОМАТИКА БУЗЫ


Сообщений в теме: 15

#1 Guest_Ч.Цыбиков, Ц.Жигмытов_*

Guest_Ч.Цыбиков, Ц.Жигмытов_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 18:15

Ч.Цыбиков, Ц.Жигмытов

 

АКСИОМАТИКА БУЗЫ

 

1

 

— …Как он сюда попал?

Казимиру Яковлевичу никто не ответил. Директор оглядел своих коллег: первого завуча и молодого учителя, — и обратился уже непосредственно к Коле.

— Как ты сюда попал?

Полторы секунды Коля смотрел на широкую залысину и седеющие волосы Казимира Яковлевича, собираясь обстоятельно ответить, что попал сюда сначала самолётом, затем двумя автобусами с пересадкой, а после немного пешком, но передумал в последний момент — почувствовал, что в этом кабинете всем почему-то как-то не до шуток.

— Я призёр районной олимпиады, — ответил Коля сдержанно. Завуч подняла голову, молодой остался неподвижным; он, кажется, даже глаза прикрыл.

— Районной, значит, — пожевав губами, повторил директор школы. — Призёр.

— И отличник, — добавил Коля тоном ниже. — Круглый.

— Какое место-то хоть, на районной олимпиаде? — устало спросила первый завуч, Татьяна Алексеевна. Она тёрла виски кончиками указательных пальцев.

— Третье, — ответил Коля.

— Вы лучше спросите у него, по какому предмету олимпиада, — неожиданно подал голос молодой. Говорил он, в противоположность своему квелому виду, вполне бодро и ясно.

Завуч и директор некоторое время смотрели на Колю вопросительно. Мальчик молчал: его никто не спрашивал, а значит, не надо было отвечать. Молодой, глядя на него, прищурился.

Затем Татьяна Алексеевна нетерпеливо произнесла:

— Ну? По физике? По математике? Биологии?

— По эстетике, — сказал Коля. — Я кленовый лист нарисовал в объёме.

Завуч закашлялась, затрясла ладонью перед лицом.

— Так, — сказал директор. — Коллеги, у меня четыре минуты. Потом у меня Хабаровск по юбилею и комиссия по поводу реактора, они уже из гостиницы выехали. Что будем делать? Быстро.

— Ух ты! — молодой оживился. — Скоро запуск?

— Скоро, скоро, — отмахнулся директор. — Что будем делать с нашим пришельцем? Отправлять назад — надо обоснование в Минобраз. Татьяна Алексеевна?

— Назад не получится, — сдавленным голосом, сквозь кашель, произнесла первый завуч.

— Почему это? — одновременно спросили молодой и директор.

— Требованиям он соответствует. — Она наконец прокашлялась и подняла руку, предупреждая протесты. — В вашем положении, — она отчего-то надавила на это «вашем», —   не указано, какой именно олимпиады должен быть призёр. Просто призёр, от районной и выше. Он отличник, рекомендация от школы и гороно есть, портфолио тоже. Вот, собственно, — она повернула свой планшет к ним. — Тот самый лист, я полагаю.

Молодой коротко хохотнул; завуч и директор даже не взглянули на него.

— Красиво, — мрачно сказал Казимир Яковлевич. — Значит…

— Только естественным путём, — закончила завуч.

— Так, — сказал директор совсем другим голосом. — Николай… — он посмотрел в свой планшет, — Николай Иванович, поздравляю вас с прибытием в научный центр дополнительного образования детей и подростков Бурятского государственного университета, а попросту в Школу квантонавтов.

— Ура, — сказал молодой. Первый завуч трижды хлопнула в ладоши, изображая аплодисменты.

Коля встал и коротко кивнул. Его впервые в жизни назвали по имени-отчеству.

— Спасибо, Казимир Яковлевич и… и вы, — неуклюже закончил он.

— Коля, — проникновенно сказал директор. — Тут дело такое. Садись, садись. Ты к нам, сам уже понял, наверное, — попал по ошибке. У нас, конечно, попадаются иногда отличники, но все они победители или призёры как минимум городских и областных олимпиад, это, во-первых, а во-вторых, это олимпиады по физике, химии, математике, биологии и информатике. Не по кленовым листьям. То есть не только по кленовым листьям. Понимаешь меня?

— Конечно, понимаю, — сказал Коля. — Чего тут не понимать.

— Ты не обижайся, если что, — сказал директор. — Поживи у нас, посмотри, поучись. Как тяжело станет, родителям позвонишь, они заявление напишут, мы с куратором твоим заверим, ты обратно и полетишь домой, к себе. Ребятам своим расскажешь, как тут у нас что. Может, городскую выиграешь, да обратно к нам попадёшь. А?

Коля промолчал.

— Кстати, кто у него куратор? — спросил молодой.

— Егор, — укоризненно сказал директор. — То есть Егор Семёнович. Вы сегодня поразительно недогадливы.

Молодой открыл рот, поморгал и закрыл его обратно.

— И, Татьяна Алексеевна, — сказал директор. — Эту дырку в положении надо срочно э-ли-ми-нировать. Займитесь этим, пожалуйста, что там надо, внести изменения, составить письмо в министерство? А то нам тут только пятого факультета не хватало.

— Факультет Петрова-Водкина, — серьёзно сказал молодой Егор Семёнович, но глаза его поблёскивали. И он подмигнул Коле: не дрейфь, мол.

— Сидорова-Селё… — рассеянно откликнулся директор, но договорить не успел: в дверь быстро и сильно постучали, а затем она открылась и в неё всунулась девчоночья голова.

— Казимиряклич-здрасьте-ой-татьяналексевна-здрасьте-на-колмогорова-опять-буза! — протараторила голова и исчезла.

Коля лишь через секунду понял, что не смог разобрать ни единого слова, кроме «Казимир» и «буза», да и то насчёт последнего он не был уверен. Директор посмотрел на часы и раздосадованно крякнул.

— Трубу возьмите, Казимир Яковлевич, — сказала первый завуч. — Я с Хабаровском сама попробую, но на всякий случай возьмите.

— Да они ж меня ж потребуют, — раздосадовано сказал директор. — Ладно, возьму трубу. Пойдёмте, коллеги. Буза на Колмогорова — это серьёзно.

 

2

 

— Не люблю трубу, — говорил Казимир Яковлевич по дороге. — Знаете, как это говорится: моешь чашку — мой чашку. А труба отвлекает, в итоге и разговор не разговор, и чашка не помыта. И не надо мне про Цезаря! — сказал он, слегка повысив тон, хотя и Коля, и Егор Семёнович хранили вежливое молчание. 

Стоял тёплый день ранней осени, но в тепле его безошибочно угадывалось приближение холодов — невозможно спутать майский день с сентябрьским, даже если температура будет одинаковой, даже не зная календаря, даже с закрытыми глазами. Они вышли из главного корпуса и теперь шагали мимо двухэтажных кирпичных домов, где жили школьники и учителя, по направлению к факультету Колмогорова — одному из четырёх факультетов Школы квантонавтов. Сначала за ними следовала нестройная толпа из разновозрастных учеников, возбуждённым свистящим шёпотом передавая друг другу слухи о бузе, затем пропел звонок, и через несколько секунд они шли уже только втроём.

— Я думаю, вряд ли что-то серьёзное, — заговорил Егор Семёнович. — Иначе бы иззвонились все. Ну, как в сорок восьмом…

— Да, если бы как в сорок восьмом, мы бы с вами тут не шли прогулочным шагом, — согласился директор. — Давайте гадать, пока идём. Я думаю, что это восьмиклассники, и думаю, что что-то связанное с алгеброй. Представления? Гомотопии?

— Ох, не любите вы абстрактников, — усмехнулся Егор Семёнович. — Я думаю, что это девятый класс, и полагаю, что проблема больше метафизическая. Может, что-нибудь из оснований логики. Аксиома исключенного третьего?

— Опять? — деланно напуганным голосом спросил Казимир Яковлевич, и они рассмеялись чему-то своему. Егор Семёнович неожиданно обернулся к Коле.

— Ну а у тебя какие предположения, Николай Иваныч?

— Э… — сказал Коля, едва не споткнувшись; Егор Семёнович быстро и точно придержал его за ранец. — А какие ещё варианты?

— Это не закрытый вопрос, — сказал молодой без улыбки.

— Тогда у меня мало информации, — сказал Коля твёрдо; и отметил, как быстро переглянулись его куратор с директором школы.

— Ладушки! Значит так, — повеселевшим голосом объяснил ему Егор Семеныч, — факультет Колмогорова — это алгебра, геометрия, анализ, числа, структуры, логика, алгоритмы, модели, теории, лингвистика…. В общем, вся абстракция, все символы, все языки.

— И когда их любимая абстракция не налезает на реальность, поднимается бунт, — сказал директор. — Бессмысленный и беспощадный. Простой они народ, простодушный, наши колмогоры.

— Вече, бунт, майдан, болотка, — пропел молодой. — Буза, в общем.

— Более-менее понятно, — сказал Коля. — А что было в сорок восьмом?

— Ну, это к Егору, — сказал Казимир Яковлевич.

Егор сообщил, что в сорок восьмом они с ребятами написали алгоритм для распределённых приближенных вычислений в нечёткой логике, а черепановцы соорудили им под него машину. Коля сумрачно заметил, что он, конечно, отличник, но всё же. Егор, подумав, сказал, что, в общем, самым главным во всём этом было то, что машина половину времени, можно сказать, дрыхла, но энергию при этом потребляла, зато другую половину времени считала задачи очень эффективно, на порядок эффективнее других алгоритмов, возмещая, таким образом, время бездействия сторицей, и это было очень перспективно, так как если построить несколько таких… Коля опять остановил его, заметив, что отсюда неясно, из-за чего началась буза. Егор, потерев нос, сказал, что один колмогор, классом младше, обнаружил побочный эффект: машина, по его выкладкам или, как он сказал,  «ощущениям», получила возможность страдать. То есть когда она сталкивалась с трудностью, она испытывала что-то похожее на боль, и, пытаясь избавиться от неё, решала задачи быстрее и эффективнее; решения, к слову, она строила как раз из тех данных, которые ей снились. Снились, переспросил Коля. Да, но проблема заключалась именно в страдании: этот колмогоровец заявил, что никто не имеет права создавать сущности, способные страдать. Пусть даже они и сверхэффективны для каких-то задач. Или видят сны.

— Способный был парнишка, не отнять, — сказал Казимир Яковлевич. Он крутил головой, высматривая что-то или кого-то. — Даже по нашим меркам. Жаль, не остался.

— А что с ним стало?

— Бросил нас, родители забрали, — ответил Егор Семёнович. — Даже девятый класс не закончил. Девятый!

— Но бучу заварил он тогда на все деньги, — добавил директор. — Мы детей эвакуировали, спецназ вызывали некоторые деятели.

— Спецназ не пригодился, — поспешно успокоил Колю молодой. — Машину и материалы он сам уничтожил.

— Или с собой забрал, — мрачно сказал Казимир Яковлевич.

— Следствие сказало: уничтожил.

— А почему именно девятый класс? — помедлив, спросил Коля; в его голосе прозвучало что-то, похожее на ревность. Можно подумать, только девятиклассники способны бунтовать и строить машины, которые видят сны. Шестиклассники, по его твёрдому убеждению, были ничем не хуже, а скорее даже лучше любого девятиклассника, причём во всем. Коля, к примеру, был шестиклассником.

— Вот ты где! — неожиданно вскричал Казимир Яковлевич и почти бегом устремился куда-то вбок. Коля увидел небольшой мобиль без кабинки и спину сидевшего за его рулём. Мобиль, неторопливо кряхтя, катился в сторону леса. — Булат Баирыч! Булат! Стой!

И, наплевав на ноблесс оближ, побежал. Егор Семенович и Коля припустили за ним.

— Стой, говорю!

Мобиль остановился, сидевший в нём человек обернулся — явно ученик, русый, долговязый, в кепке, с едва-едва пробивающимися усиками над верхней губой. 

— Стой, — сказал директор. — Андрей? А где Булат Баирович?

— Я за него, — бесстрашно ответил долговязый. — Здравствуйте, Казимир Яковлевич. Здравствуйте, Егор. Здравствуй, мальчик.

— Андрей, добрось-ка нас до Колмогорова.

— Да тут идти-то.

— Добрось, говорю. Там буза, мы должны появиться солидно. Делегация, переговоры.

— Мне нужен приказ директора, — строптиво сказал Андрей. Егор Семёнович тем временем уже ловко устроился на спинке сиденья. — Письменный. Булат Баирович велел.

— Щас будет тебе приказ, — зловеще сказал Казимир Яковлевич и полез в свой планшет. — И тебе, и Булату Баировичу твоему…

— Да шучу я, Казимир Яковлевич, — Андрей неожиданно рассмеялся гулким баском. — Мы же буквоеды начинающие, неопытные. Садитесь уже.

Директор покрутил головой, но, ничего не сказав, уселся рядом с водителем. Мобиль вернулся на дорожку, затем, проехав метров пятнадцать, Андрей свернул налево, и их взору открылся корпус факультета Колмогорова.

— Где они бузят-то нынче, Андрей? — спросил Егор. — В жилом или семинарят, как обычно?

— Да как обычно, — ответил долговязый.

— Ты, кстати, не вникал, в чём там дело?

— Да тоже как обычно — кривополяция.

— Криво-что? — спросил Коля.

— Кривая экстраполяция, — пояснил Андрей. — Некорректно перенесли ограниченную модель на более широкий класс объектов. Источник и причина всей бузы во все времена.

— А подробнее? — спросил Казимир Яковлевич.

— А подробнее я не вникал. У меня тут задачка особо зловредная. Некогда мне.

— У тебя белая тряпка есть?

— Только зелёная.

— Давай.

— Может, это хандра? — сказал Егор, глядя на небо.— У них бывает.

— Нет, Егор, — ответил Андрей и остановил мобиль. — Это буза. Небольшая, на три балла, но буза. Поеду я, Казимир Яковлевич. Пока, мальчик, увидимся.

Долговязый Андрей утарахтел по своим зловредным делам; директор, учитель и новый ученик школы квантонавтов остались перед входом в колмогоровский корпус. Коля с недоумением проводил старшеклассника на мобиле взглядом, затем осторожно спросил:

— Так, значит… ничего страшного?

— В смысле? — спросил Егор Семёнович. Он, прищурившись, разглядывал из-под ладони лестницу и главный вход. Директор достал маленький театральный бинокль и водил им по фасаду корпуса, наполовину скрытому акацией.

— Он какой-то спокойный…

— Он считает эту проблему тривиальной, — мрачно сказал Казимир Яковлевич. — И думает, что я знаю, как действовать. Все так думают.

— А вы знаете? — осторожно спросил Коля.

— Должен знать, — коротко ответил директор. Потом покосился на него и спросил: — Или нет?

Коля не успел ответить.

— Ну и Андрей ведь колмогоровец, не забывай, — с усмешкой добавил куратор. — Внешняя жизнь беспокоит их очень редко. Вот внутренняя…

— Окна в порядке, двери не забиты, ничего не горит, — сказал директор себе под нос. — Действительно, похоже, на троечку буза-то.

— Может, Гаврилу Цыденыча попросить к ним сходить? Они его любят.

— Все его любят, — ответил директор сердито. — Не пойдёт он к ним. В позапрошлом году, говорит, когда я пошёл, я почти что понял, о чём они мне толковали. Почти понял! Казимир, говорит, тебе что, нужен сумасшедший физрук?

В кармане у директора заурчала труба. Казимир Яковлевич схватил её и почти сразу закричал:

— Да, да, да! Иду, иду, иду! Сейчас буду, пока тезисы смотрите… А, вы уже. Ну список посмотрите. Иду уже, иду!

— Так, — сказал он, положив трубу в карман. — Это Хабаровск, мне надо с ними говорить глаза в глаза, то есть экран в экран. Они по-другому не понимают, там два троглодита со званием академиков. В общем, Егорушка, надеюсь на вас. Николая определите на факультет, но сначала решите с жильём, там у нас на пару месяцев вроде в третьем комната освободилась.

— А как же буза? — спросил Коля.

— Я на вас надеюсь, — повторил директор и подмигнул ему. — Вот, держи. Вернёшь, как устроишься.

И, вручив Коле бинокль с зелёной промасленной тряпкой, он испарился.

— И чашка не помыта, — сказал мальчик мрачно.

Егор сидел на корточках перед большим картонным листом, лежащим прямо перед ступеньками, на котором была крупно надпись «Баррикада» и изображены стрелки, математические знаки и цифры.

— «Баррикада 4х2 м. Стрелка вверх меньше или равна семнадцати «эл», — прочитал он вслух.

— Это ограничение возраста, — догадался мальчик. — Это не вверх стрелка, а вперёд, к двери.

Егор Семёнович, встал, наморщил лоб и с силой потёр нос.

— Ну что ж, — сказал он. — Рисковать пока смысла нет. Разрушений не видно и не предвидится, буза, по оценке Андрея, умеренная, а по моей — символическая... Вот что, Николай. От имени и по поручению администрации назначаю тебя переговорщиком с этими вольтерьянцами. Раз мне к ним нельзя, будем держать связь через болталку. Планшет-то у тебя подцепился уже к сети?

— Подцепился, но…

— Главное, не спорь с ними, — сказал куратор. — Я посмотрел пару твоих работ. Кишка у тебя против них пока что тонка. Без обид.

— Да какие обиды… — уже второй раз за день произнёс Коля.

— Узнаешь, чего они хотят, какие требования, и всё. Главное — возвращайся живым! Ну или хотя бы в трезвом уме и твёрдой памяти.

— Понял.

— Так, — Егор Семенович возил пальцами по своему планшету. — Ага, вижу тебя… Скидываю тебе мой приказ по флагу. Жить мы тебя определим, как и было сказано, в третий… Комендант пока в городе, но скоро будет. Когда вернёшься, пойдём туда вместе, я в качестве сопровождения. Ты всё же важная персона: парламентёр.

 

3

 

В колмогоровском корпусе было светло и тихо, лишь откуда-то сверху доносились голоса и какие-то скребущие звуки. Коля прошёл мимо многочисленных листов и картонок с надписями «Барьер 2х4 м», «Баррикада 1.5х3», «Ограждение» и даже «Стена из кирпича», там и сям разбросанными по небольшому вестибюлю, и поднялся на второй этаж.

Звуки доносились из-за дверей аудитории с табличкой «К212».

Коля глубоко вздохнул несколько раз и открыл дверь.

В аудитории было полтора десятка мальчишек и девчонок, по виду на два-три года старше Коли; в центре сидел подросток с длинной чёлкой, в его руках была гитара — это из неё он извлекал скребущее бреньканье. Остальные неровным полукругом сидели на партах и скамейках с очень задумчивым видом; у некоторых в руках были планшеты. Строгая девочка стояла у доски и глубокомысленно выводила сверхчеловеческие профили световой указкой. Единственная осмысленная надпись на доске гласила: «Гуталин».

На Колю никто внимания не обратил, лишь самый ближний к двери паренёк строго посмотрел на него, прижал палец к губам и указал на скамейку: сядь и сиди тихо.

— Так, ну давайте ещё раз, — сказала девочка у доски.

— Катя, может, хватит, — сказал гитарист. — Ясно же, что не то.

— Давайте пропустим гуталин, — твёрдо сказала девочка. — Может, дальше что-то всплывёт. Ребята, копните семантику поострее, уже чётко в направлении «декаданс». У кого справочник по периоду?

— У меня.

— Уже? Держи контекст тогда. Кеша, давай.

Гитарист, которого звали Кешей, ударил по струнам и ломающимся, слегка гнусавым голосом запел:

— Я крашу губы гуталином. Я обожаю чёрный цвет…

— Так, стоп. Есть? Ну ребята.

— Всё то же, панки.

— Какие-то эмо, — подал голос ближний к Коле паренёк, лихорадочно листающий планшет.

— Эмо — это что?

— Субкультура, родственная готам.

— Готы. Есть! — вскричала Катя.

— Есть! — одновременно с ней откликнулись несколько голосов. — Чёрное, смерть, упадок, крушение.

— Фиксируйте, фиксируйте! Кеша, дальше.

Гитарист снова ударил по струнам и продолжил:

— …черный цвет. Эммм…. И мой герой — он соткан весь из тонких запахов конфет.

— Эфемерность.

— Временность.

— Запахи нестабильны. 

— Конфеты сладкие.

— Нормально, ложится. Дальше.

— Напудрив ноздри кокаином…

— Есть!

— Есть!

— Дальше.

— Я выхожу на променад, — тщательно выговаривая гласные, пел Кеша. — И звёзды светят мне красиво, и симпатичен ад...

— Ну нормально, только гуталин всё портит. Катя, что с гуталином делать?

— Горцы, идея.

— Давай, давай.

— Всё чрезвычайно плохо. 

— А мы не возражаем! — хором откликнулись несколько подростков сразу.

— Это ирония, горцы. Автор не актор, он не погружён.

— Не-не-не, погоди, остальная область сверхкомпактная.

— Именно поэтому и сверхкомпактная. Усёк? Лицом к лицу лица не увидать.

Некоторое время царила тишина.

— Мдаа, — сказал Кеша. — Горцы, он прав. Гуталин — ключ.

— Эх, корреляты-аспираты, а так хорошо ложилось.

— Резюмируем, — сказала Катя. — Текст нерелевантен, герой не погружён, является сторонним имперсонатором.

— А то и вавилоном.

Колмогоровцы дружно рассмеялись.

— И у нас гость в виде малька.

Все взоры обратились на Колю. Коля почувствовал себя крайне неуютно и с огромным трудом подавил желание встать.

— Тебя Настя послала? Или ты парламентёр?

— Я парла… — Коля прокашлялся. — Парламентёр я.

— С зелёным флагом?

— Вот приказ по флагу, — Коля протянул планшет.

Один из колмогоровцев подошёл и прочитал вслух.

— «Я, Щабельский Е.С., куратор Алтаева Н.И, парламентёра, по поручению администрации НЦДОДиП БГУ (Школы), приказываю: с 11:00 до 15:00 сего дня считать зелёную ткань в руках Алтаева Н.И. белой». Число, подпись.

Коля ждал, что будет смех, и уже приготовился поддержать, — вот как здорово придумал Егор Семенович, вот молодец, — а дальше и эта непонятная гуталиновая буза, очевидно, сама сойдёт на нет, обернётся шуткой… И обнаружил, что сидит как дурак, с расплывшимся в полуулыбке лицом, а на него по-прежнему строго смотрят пятнадцать подростков, все старше и крупнее его.

— В переговорах смысла пока нет, — сказала Катя. — Требований никаких мы не выдвигаем. Иди обратно.

Коля ещё раз кашлянул, и встал, чтобы идти к двери, но неожиданно Кеша спросил его:

— А почему ты не спрашиваешь нас ни о чём?

— А должен?

— Формально нет. Но парламентёры обычно стараются узнать причину бузы.

— Вот такой я парламентёр, — заключил Коля и сел обратно. — Но, может, вы сами расскажете? Лично мне. А то я тут новенький и не всё понимаю.

— Гм, — сказал Кеша-гитарист. — Не всё понимаю — это ты в самую точку.

— Гм, — поддержали его Катя и другие колмогоры.

— Ты слышал что-нибудь о теории сложности?

Коля решил говорить правду.

— Нет.

Множественный вздох был ему ответом.

— В общем, мы доказали теорему Форрестера в сильной аналитической форме.

— Не может быть, — сказал Коля. — Именно в сильной аналитической?

— Именно.

— Ну тогда, конечно, всё понятно, — заключил Коля. — Раз в сильной. А то если бы в слабой, да ещё и не в аналитической…

— Юморист малёк-то.

— Горцы, пусть посидит чуть-чуть, — подал голос молчавший до этого подросток. — У нас стратегия ещё и выборы. А малёк что поймёт, то и унесёт. Нам скрывать нечего.

— Да, — сказал Кеша и, ударив по струнам, извлёк бодрый мажорный аккорд. — Буза открыта для всех, даже для администрации. Сиди, малёк, напитывайся.

Коля слегка поднял брови, но промолчал; странное дело — ему действительно не хотелось уходить. Было что-то такое в этих заносчивых старшеклассниках, — что-то будто давно забытое, но начинающее припоминаться.

Планшет коротко дрогнул. Коля открыл его под партой и заглянул в экран искоса. Егор Семёнович прислал короткое сообщение: «?». Коля одним мизинцем набрал «Жду», отправил, и стал смотреть на доску и на колмогоров, сгрудившихся вокруг неё.

Колмогоры тем временем избрали Верховный Совет Бузы; в него вошли все присутствующие в аудитории К-212, за исключением, разумеется, Коли. На доске стёрли «Гуталин» и написали «Buza!»; секретарём и председателем Совета избрали Катю и Кешу соответственно, по причине того, что именно они доказали эту самую теорему. После некоторой дискуссии было решено выбирать также и министров по разным направлениям, причем члены ВСБ оказались удивительно охочи до должностей, которые они сами тут же и изобретали; далее выяснилось, что эта охочесть избирательна — никто не хотел быть министром снабжения, но все хотели быть министром обороны. Короткая перепалка привела к тому, что Катя и Кеша временно узурпировали власть и назначили снабженцем молчаливую девочку по имени Рута, а министром обороны — подростка по имени Гена. Последний немедля достал из подсобки ножку от стула и, всем своим видом выражая готовность отразить любые угрозы Бузе, начал зловеще курсировать от дверей к окнам и обратно.

До этого момента Коле всё было понятно, но когда, наконец, приступили к главному —  начали составлять обращение к массам или, как его назвал Кеша-гитарист, манифест — то здесь Коля начал отчётливо буксовать, так как старшеклассники во-первых, обсуждали эту самую теорему, из которой началась буза, а, во-вторых, каким-то образом делали из неё неочевидные Коле выводы, как, например, то, что ходить на уроки и лекции не имеет смысла. Вывод у Коли возражений не вызывал, но его беспокоило то, что он не понимает, откуда он был сделан.

— Ну если он не понимает, значит, большинство не поймёт, — указав на него, сказала Катя. — Его понимания было бы достаточно, а для необходимых условий у нас времени нет.

Коля внезапно снова обнаружил себя в центре дискуссии; на него снова смотрели полтора десятка старшеклассников, но уже менее снисходительно и со значительно бо́льшим интересом.

— Нет, я не понимаю, — сказал он, без смущения разглядывая их в ответ.

— Не понимаешь — объясним. — Кеша отставил гитару, взял указку и пошёл к доске; Катя кивком головы указала: садись ближе. Коля, на ходу доставая планшет, ручку и бумагу, пошёл и сел за первую парту.

 

4

 

— Таким образом, система за пределами зоны S, правее точки Си, — говорил Коля, — с необходимостью вступает на путь саморазрушения. Параметры расходятся, система утрачивает свойство аутоадекватности и идёт вразнос.

Староста Андрей и куратор Егор смотрели на доску, молча, не мигая. То, что в жилом корпусе (куда они с Егором пришли после того, как Верховный Совет Бузы счёл, что он достаточно «напитался») обнаружилась аудитория со световой доской, Колю уже ни капельки не удивило.

Егор произнёс полувопросительно:

— И, по их расчётам…

— Для точных сроков у них нет данных, — сказал Коля. — Они полагают, что такого качества данных нет пока ни у кого, и, самое  главное, ещё не найден способ их обработки.

— Но принципиально…

— Да, — сказал Коля. — Рано или поздно любая система распадается ввиду фундаментального различия скорости роста трёх ключевых групп параметров. Человечество обречено: развитие означает смерть.

Коля пару секунд полюбовался на свой чертёж и закончил:

— И поэтому хождение на уроки и семинары не имеет никакого смысла. Как и весь процесс обучения. Да и вся Школа.

Егор потянулся, потряс зачем-то кистями, затем устало спросил:

— Андрей, видишь что-нибудь?

— Неа, — староста факультета Колмогорова покачал головой. — Допущения корректны, доказательство строгое. Чисто, Егор. Ребята молодцы.

И добавил тоном чуть ниже:

— Ну или я уже староват.

— Николай? — Егор Семёнович повернул голову к мальчику.

— А? — растерялся Коля.

— Ты видишь что-нибудь?

Коля непроизвольно сглотнул. К нему нечасто обращались так — советуясь.

— Пока нет, — сказал он после секундной паузы. И добавил: — Но я и не искал ещё.

— А надо было, — с неудовольствием заметил Андрей. — Первые замечания часто самые ценные.

— Ну… извините, — сказал Коля. Он хотел добавить, что он вообще-то в шестом классе, и что вообще-то то, что он вообще понял, о чём говорили ему Кеша и Катя, и сумел это донести до них, куратора и старосты… вообще… Но вовремя понял, что это похоже на хвастовство.

— На первый раз принято, — сказал Андрей. — Но думать надо всегда.

— Так, с теоремой понятно, — сказал Егор Семёнович. — Нам надо выбрать Коле факультет.

— А что тут выбирать? — удивлённо сказал староста. — Он же сумел пересказать доказательство.

— Не-не-не, погоди, — Егор поднял ладонь. — Даже если ты прав, есть правила.

— Ах, правила, — протянул Андрей. — Ну да, правила.

— Итак, Николай, — сказал Егор, достал планшет и подцепил его к доске. — В Школе есть четыре факультета. Первый это факультет Ландау: это, упрощённо, фундаментальная физика и химия. Ключевые слова — пространство и материя.

— Это что за зверь? — спросил Коля, разглядывая герб факультета. — Лев?

— Геральдический. Он вырывается из ящика, который символизирует наши представления о Вселенной.

Символизирующий ящик был похож на решетку из шариков; Коля посмотрел Андрея, затем на Егора, но его собеседники, похоже, не шутили.

— Второй факультет — это факультет Вавилова, их направления начинаются с биохимии и  микроорганизмов и заканчиваются нейромедициной человека; короче говоря, биологи. Ключевые слова — жизнь и развитие.

Вавиловский герб был вполне прозрачен: башня из листьев и веток в форме двойной спирали, и Коля промолчал.

— Третий факультет ты уже немного знаешь — это факультет Колмогорова. Андрей его староста.

Андрей коротко наклонил голову.

— Здесь учат всему абстрактному: от теории чисел и высшей математики до языковых структур и когнитивных моделей. Ну я тебе говорил уже. Ключевые слова: абстракция и модели. Герб представляет собой фрактал.

— Красиво, — сказал Коля, вглядываясь в герб.

— Композиция называется «Колмогоровская сложность», — сообщил Андрей. — Это я её построил.

Коля вспомнил свой кленовый лист в объёме.

— Последний и самый большой факультет, — продолжил Егор, — это факультет Черепановых. Наши прикладники, воплощатели и реализаторы во всех областях: инженеры, конструкторы, строители, экономисты, педагоги… Ключевое слово: воплощение.

— А что это нарисовано? — спросил Коля, разглядывая мешанину из стилизованных рисунков и символов.

— В прошлом году у них был герб в виде простой шестерёнки за партой, — сказал Андрей. — Год чудесной простоты и ясности… Но в этом они опять объявили конкурс, и в голосовании победил вот этот вариант.

— Ты не ответил на вопрос, — заметил Коля.

— Мы можем только догадываться, — сказал Егор Семёнович задумчиво. — Наверное, каждый символ обозначает какое-то конкретное направление. Это, видимо, штангенциркуль, символизирует инженеров. Их на Черепанова больше половины.

— Или молоток, — мрачно сказал Андрей. — Чтобы что-нибудь раскокать. Таких там тоже… больше половины.

— Книга и огонь, ну это явно педагоги, — продолжил Егор. — Возможно, символизирует сжатые, сиречь горящие, сроки обучения… Вот эта загогулина похожа на участок графика, наверное, это экономисты.

— Или это молния, — сказал Коля. — И тогда она символизирует Гарри Поттера. Или энергетиков. Там есть энергетики?

— Есть, есть.

— Вообще, — сказал Андрей, — мы предлагали им помощь и по формированию творческого задания, и по проведению отбора. У нас есть модели для процедур такого рода. Они отказались.

Егор Семёнович поглядел на часы.

— Коля, скоро придёт комендант, надо вписать тебя в жильё. — сказал он. — Потом у меня час на экскурсию, тогда и решишь, где ты хочешь учиться.

— А разве по моим школьным оценкам этого сделать нельзя? — спросил Коля.

— К сожалению, нет, — ответил Егор. — Наш опыт показывает, что желание ученика влияет на эффективность обучения гораздо больше его склонностей. Разница достигает порядка. Так что не ленись.

— А я могу учиться сразу на всех факультетах?

— Нет, — одновременно сказали Егор и Андрей.

По их тону Коля понял, что экскурсии избежать не удастся.

— Пойдёмте к коменданту, — предложил Андрей. Похоже, он как будто был разочарован чем-то. — Имей в виду, если ты всё же станешь колмогором, то ты можешь по всем вопросам обращаться ко мне. В твоём планшете есть мой контакт.

С жильём получилось неожиданно: Коле и впрямь досталась целая комната на первом этаже, так как свободных мест в других не было. В его распоряжении оказались четыре кровати, санузел и обширный стол для занятий на четверых, за которым свободно уместились бы дюжина человек.

— Неплохо, — признал староста Андрей, оглядывая его новое жилище. — Есть пространство для развития.

— Отставить мещанские настроения, — сказал Егор Семёнович весело. — Коля, располагайся, и пойдём на экскурсию, а то у меня скоро занятия.

— Я вас покину, Егор, — неожиданно сказал Андрей. — Надо зафиксировать мысль.

Коля посмотрел ему вслед с некоторым уважением — это было в высшей степени чётко и изящно исполнено; хотя, может, и правда мысль пришла. Школа квантонавтики ведь, так что всё может быть.

Принцип неопределённости и всё такое.

 

5

 

Экскурсии не получилось.

Как только Коля разложил вещи (читай: бросил обе сумки на кровать у окна), умылся и причесался (читай: смочил водой лицо и пригладил пятернёй волосы), а также переоделся (читай: сменил рубашку на свежую, причём куда он дел несвежую, он будет выяснять ещё неделю), на пороге его комнаты появилась девочка со впечатляющими чёрными глазами на красивом смугловатом лице.

— Егор Семёнович, здравствуйте, — решительно сказала гостья. — Мне нужен этот мальчик.

Егор с некоторым трудом оторвался от планшета, в котором он делал какие-то пометки, и с недоумением уставился на неё.

— Настя? В каком смысле «нужен»?

— В смысле «я испытываю необходимость в некоторых действиях, на которые он с большой вероятностью способен», — очень терпеливо пояснила Настя.

— Настя, у нас сейчас ознакомительная экскурсия. Николай выбирает факультет.

— Егор Семёнович, я сама могу ему провести эту экскурсию, попозже. Но нужен он мне сейчас.

Егор Семёнович посмотрел сначала на Колю, затем снова на Настю уже в состоянии крайнего ошеломления.

— Но...

— И если мне не изменяет память, — сказала решительная девочка, — то определённое количество учеников Школы квантонавтов не выбирали свой факультет сами, а, скорее, факультеты выбрали их. Это если не вспоминать о конкретно вашем случае, Егор Семёнович.

Куратор прищурился.

— Не думаю, что… — Внезапно его озарило. — То есть ты хочешь сказать, что факультет Колмогорова некоторым образом… выбирает Николая?

Настырная девочка задумалась, и мгновение это отчего-то (отчего же?! — вопросил слабеющий внутренний голос) показалось Коле вечностью.

— Да, — твёрдо сказала Настя, глядя прямо на Колю. — Именно это я хочу сказать.

Егор Семёнович развёл руками.

— Ну что ж. Слово за Николаем.

Коля сумрачно посмотрел сначала на своего куратора, затем на Настю, затем снова на Егора Семёновича. Тот понял без слов.

— Не смею задерживать, — очень серьёзно сказал он и углубился в свой планшет. — Ближе к вечеру свяжусь с тобой для формальностей. Идите, я пока посижу тут, потом закрою.

— Спасибо, — сдавленно произнёс Коля и пошёл за Настей.

Они вышли из жилого корпуса, после этого Настя свернула резко направо и углубилась в редкий лес. Выйдя на небольшую спортплощадку с брусьями, кольцами и турниками, она остановилась.

— Маркова, Анастасия Геннадьевна, — сказала она и протянула узкую ладонь.

— Алтаев, Николай Иванович, — в тон ей ответил он и пожал руку.

— Меня ещё зовут Настя, и иногда — Кармен, — сообщила девочка. — В основном из-за фенотипа. Родни у меня в Испании, конечно, нет и не было, но язык, видимо, придётся выучить.

— Меня зовут Коля, — ответил Коля. — В основном Коля. Прозвища я не заработал, потому что ленивый и не отсвечиваю.

И, сказав это, он понял, что впервые сообщил такое о себе практически незнакомому человеку.

Что происходит, Коля?

— Я в шестом классе учусь, на Колмогорова, — сказала девочка.

— Я понял.

— У нас буза.

— Я знаю. Я парламентёр.

— А, да? — Настя прищурилась. — Если ты стал колмогором, то ты не можешь быть парламентёром.

— Вот так всегда, — мрачно сказал Коля. — Только карьера пошла… То есть я уже стал колмогором?

— А ты хочешь? — прямо спросила девочка.

— Я не знаю, — ответил Николай. — Я же не видел больше никого. Вдруг я больше захочу на Ландау или к вавиловцам.

— К вавилонам — это вряд ли, — сказала она. — Очень уж задаются. Чего смеёшься?

— Тут все, похоже, задаются.

— Есть такое, — признала Кармен. — Ну так что? Сначала экскурсию или к делу?

— А что важнее?

— Для меня важнее дело, — сказала Настя. — Но для этого ты должен быть колмогором.

— Хорошо, — легко сказал Коля. — Тогда я буду колмогором.

Девочка наклонила голову, затем огляделась и вслушалась.

— Всегда кажется, что должен быть какой-нибудь раскат грома, — призналась она. — Когда я сюда летом приехала, тут была ужасненькая гроза. Cразу было понятно — это судьба.

Затем Настя выпрямилась и снова протянула Коле руку.

— Добро пожаловать на лучший факультет всей Земли и её окрестностей: факультет имени Андрея Николаевича Колмогорова!

— Благодарю вас, — торжественно ответил Коля и тоже пожал ей руку.

На этом церемония приёма закончилась, так как Настя снова огляделась и зашагала уже совсем в глубь леса, сделав ему знак идти следом. Забравшись в довольно плотный кустарник, она остановилась и сказала вполголоса:

— Шум листвы мешает подслушивать. — Коля кивнул. — Наша с тобой задача — обеспечить продуктами Верховный Совет Бузы.

— Э-э… — сказал Коля.

— Они сидят в аудитории, — пояснила Настя. — Буза подразумевает, что они не идут на контакт с администрацией сами. В столовую им нельзя, иначе бузе конец, а это значит, что и теорема, которую они доказали, теряет смысл.

Николай кивнул ещё раз.

— Принцип наименьшего взаимодействия?

— Можно назвать и так, — ответила девочка. — Поэтому мы с тобой идём на школьную кухню и крадём продукты. В нашем с тобой случае взаимодействие с администрацией будет минимальным, так как мы с тобой мальки, то есть последствия будут небольшие.

— Исключение из Школы считается? — поинтересовался Коля.

— Конечно, — подтвердила девочка. — Мы ещё не обросли связями, проектами и обязательствами здесь, и терять нам практически нечего. В отличие от Кеши и Кати, например.

— Хм, — сказал Коля. Рассуждение это было для него неожиданным. — Это они тебе так сказали?

— Вообще-то это очевидно, — сказала Настя с некоторым удивлением, затем, помявшись, сказала: — На самом деле я взломала их переписку в чате, а потом пришла и предложила свои услуги.

— И что они ответили?

— Они меня выгнали, — сказала Настя сердито. — И запретили даже думать об этом. Но, поскольку они находятся в состоянии бузы, их приказы не имеют для меня никакой силы. Сообщить моему куратору они не сообщат, опять же из-за бузы.

— Постой-постой, — сказал Коля. — Так решение красть продукты, получается, оно только твоё?

— Разумеется, — ответила Настя. — Я рассмотрела ситуацию и пришла к выводу, что она требует от меня именно таких действий. И от оценки и приказов Кеши, Кати и даже их министра снабжения их необходимость не исчезает. Затем посмотрела список мальков, и обнаружила, что у нас есть один неопределившийся ученик; школьный автобус был сегодня, значит, ты приехал только что. Я посмотрела оценки и работы на странице твоей школы, и пришла к выводу, что ты, скорее всего, долго у нас не продержишься. Ты идеальный кандидат для моего плана, потому что тебя ничего со Школой не связывает. Главная проблема была найти тебя до того, как ты определишься с факультетом. У меня была лишь одна вероятность против трёх.

— И как ты меня нашла?

— Это секрет, — ответила Настя строго. — Но обещаю, что расскажу его в последний день, когда ты будешь уезжать. Думаю, тебе пригодится.

— Так-так, — сказал Коля. — И какой у тебя план?

— У меня пять вариантов плана, — сказала Настя. — В трёх из них ты таскаешь тяжести от двадцати килограммов и выше.

Коля закашлялся.

— Шучу, шучу, — сказала Настя, стуча его по спине. — Тяжести ты таскаешь в любом случае.

План был неприятно прост: проникнуть в сухой склад, набрать продуктов и скрыться. Подробности плана зависели от обстановки, которую предполагалось уяснить на месте.

— Скоро ужин, так что повара все на кухне. Проникаем на склад и крадём, — сказала Настя и вручила ему ранец для продуктов.

— Что будем брать? — сумрачно спросил Коля.

— Я знаю, что брать, — бодро сказала Настя. — Я дежурила два дня назад.

Некоторое время они постояли, как перед прыжком в холодную воду.

— Па-ашли, — сказала Настя. — Ходу, Коламбус!

И они крадучись двинулись к черному ходу столовой, ведшему мимо сухого склада на кухню. Дверь была открыта, (А если бы она была закрыта? – успел подумать Коля) они на цыпочках прошли по короткому коридору.

— Здесь, — прошептала Настя, тихонько открывая дверь. И вдруг она стремительно запихала Колю внутрь и прикрыла дверь снаружи. Обалдевший Коля замер у двери, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.

— Тамара Андреевна, здравствуйте! — раздался звонкий голос Насти.

— Настя, привет, — отозвалась повариха. — Уроки кончились уже?

— Ещё идут, но я дежурная по корпусу сегодня, — сказала Настя.

— А, ну это дело серьёзное, — сказала Тамара Андреевна. — Хочешь булочку?

— Хочу, но у меня тут ещё дело, Тамарандревна.

— Конечно, Настя.

 — У нас тут мальчик новый прибыл, и потерял свой планшет, а где оставил, не помнит. Мне Андрей сказал тут посмотреть, вдруг он заходил сюда.

— Я никакого новенького сегодня не помню, — озабоченно сказала повариха. — Ну пойдем, посмотрим быстренько, а то я уже тороплюсь.

Голоса удалились, и Коля наконец огляделся; сердце колотилось как бешеное; в безоконной полутьме небольшого склада он увидел на полках ряды упаковок и тускло отблёскивающих бутылей и бесшумно стал скидывать их без разбора в Настин ранец. Когда голоса стали громче, он сунул последнюю упаковку под мышку и, весь в холодном поту, выскочил в дверь, затем, коротко оглядевшись, припустил со всех ног по коридору, на улицу и в ближайший лесок. Он был уверен, что слышит за собой крики «Держи его!», но бежал и бежал, пока не увидел турники и брусья.

Он уже отдышался, но Насти всё не было.

Через десять минут Коля, успокоившись и рассудив, что у Насти, видимо, есть серьёзные причины задерживаться, направился с продуктами в колмогоровский корпус, прямо в Верховный Совет Бузы.

Его никто не остановил.

 

6

 

В аудитории К-212 было по-вечернему сумрачно и тихо. Подростки сидели, лежали и полулежали на столах и стульях, составленных самым разнообразным способом. Возле доски из трёх парт было сооружено нечто среднее между троном и трибуной, где восседал Кеша в обнимку с гитарой. Катя, как и несколько часов назад, меланхолично выводила абстрактные линии световой указкой на доске.

Насти в аудитории не было.

— О, парламентёр, — несколько подростков подняли головы. — Где твой флаг, парламентёр?

— Я не парламентёр, — сказал Коля и поставил ранец на ближайшую парту. — Меня Настя отправила.

— Вы обокрали-таки столовую, — констатировала Рута, министр снабжения. — Я же ей запретила, прямым текстом.

Колмогоры оживились, стали переглядываться, и в конце концов их внимание сосредоточилось на зримо увесистом ранце. Они и правда голодные, понял Коля. С утра? Или со вчерашнего дня?

— Не «мы», а я, — сказал Коля. — Я решил, что ситуация требует от меня именно таких действий.  

И пусть эта ненастоящая испанка не выпендривается со своим благородством, добавил он про себя.

— Вот, Кеша! — закричал Гена, назначенный министром обороны. — Вот, Катя! Разве это не то, о чём я говорил?

Коля заметил, что ножка стула, которой он размахивал, сменилась на более увесистую, а кроме того, на ней появилась надпись «ядерная» и соответствующий значок. Гена вскочил на парту и простёр импровизированную дубинку куда-то в верхний угол аудитории между доской и окном.

— Братцы-горцы! — провозгласил он. — Даже малёк неразумный воспринял идею Бузы и поставил себя на служение. Можем ли мы не оправдать ожиданий таких, как он? Нет, не можем. Мы обязаны планировать конфликты и идти на конфронтацию. Так велят законы Бузы, ранее известные как диалектика.

— Сам ты неразумный, — пробормотал Коля себе под нос.

— Гена, — устало сказала Рута. — Мы же обсудили уже. У тебя Буза априорно стоит выше теоремы, и теорема является лишь поводом для Бузы. Это недопустимо.

— Нет никакого «выше» и «ниже», — ответил ей Гена. — Буза и теорема дополняют друг друга, они комплементарны и образуют единство. Буза подразумевает теорему, теорема требует Бузы. Настоящей, полной, без компромиссов и невынужденных соглашений.

— Я устала с ним спорить, — объявила Рута. — Ты министр, выноси вопрос на Совет.

— Опять? — сказали две девочки одновременно, но остальные отреагировали одобрительными воплями.

— Дай-ё-ошь Совет!

Гена, чрезвычайно довольный собой, оглядел своих сторонников, и сказал:

— Пользуясь правом, данным мне должностью, выношу вопрос на рассмотрение Верховного Совета Бузы. Должны ли мы усилить и обострить её? Я считаю, что должны, более того, я считаю, что это вообще вне всяких обсуждений. Обсуждать мы должны лишь то, каким образом мы захватим и распространим власть Бузы и декаданса на всю Школу, а далее на всю планету. Упадок — это жизнь!

— Я против, — сказал Кеша устало, но его никто, кроме Коли и Руты, не услышал. Поднялся невообразимый шум. Все кричали одновременно, и большая часть планов касалась столовой и запасов продуктов; похоже, колмогоры действительно проголодались.

— Хватит! Стойте! — закричала Катя. — Мы можем, по крайней мере, не сегодня штурмовать столовую? У нас ведь теперь есть какие-то припасы.

Радикальные бунтари с несколько нелогичной готовностью признали, что да, пожалуй, это дело можно отложить. Катя взяла Настин ранец и начала вытаскивать из него то, что насовал туда Коля.

— Сахар! — Она вытащила пачку. Сахар приветствовали криками и топотом ног.

— Ещё сахар, — слегка упавшим голосом сказала Катя и вынула вторую пачку. У Коли в районе солнечного сплетения появился нехороший холодок. Приветственных криков уже не было.

— Сахар. Сахар. О, масло. — Катя достала бутыль подсолнечного масла, затем выставила следующие за ней в ряд.

— Соль. Соль. Полпачки сухарей. Всё.

— Как всё?! — закричали колмогоры и Верховный Совет Бузы в полном составе.

— Всё, — твёрдо сказала Катя и перевернула ранец; из него выпал пожелтевший кленовый листок. — Итого: четыре пачки сахара, три пачки соли, три бутылки подсолнечного масла и упаковка сухарей.

И снова Коля обнаружил себя центром внимания полутора десятка подростков — и на этот раз он почувствовал себя ещё более неуютно, чем ранее. Он встал.

— Ну, строго говоря, — рассудительно начала министр снабжения, — сухари и подсолнечное масло это вполне себе продукты.

— Мы, конечно, титаны духа, — мрачно перебил её Кеша со своего трона. — Но кушать, знаешь ли, хочется всегда — и желательно чего-нибудь более…

Он не договорил.

Дверь аудитории распахнулась, и Коля увидел Настю.

Чувство облегчения было сильным, но недолгим: Настя была не одна, а с Андреем, старостой факультета Колмогорова.

— Хау, братья-горцы, — сказал Андрей серьёзно и поставил на парту два увесистых бумажных пакета. — Ин Буза веритас.

— Хау, брат-горец, — разрозненно откликнулся Верховный Совет. — Привет, Андрей.

— Прежде чем мне будет позволено держать слово, — сказал Андрей, — я приглашаю Совет Бузы угоститься чем Бог в лице Тамары Андреевны послал. Бутерброды, чай. Брат-горец, не сочти за труд, — обратился он к Гене. — Там в подсобке должны быть стаканы и ложечки. Сахар, я слышал, у вас есть.

Гена не двинулся с места; через секунду Рута встала и ушла в подсобку. Настя, с сердитым и угрюмым лицом, начала раскладывать бутерброды в салфетках по двум ближайшим партам, а Андрей достал два больших термоса и стал разливать чай в их крышечки-кружки и принесённые стаканы.

— Всё это, как вы понимаете, под мою личную ответственность старосты, — сказал Андрей. — Тамара Андреевна передаёт привет и говорит вам лучше кушать, потому что Буза дело непростое. А она, поверьте, повидала их немало.

— То есть это не означает контакта с администрацией и не накладывает на нас никаких обязательств? — сказала Катя, прищурившись.

— Эх вы, бузотёры, — сказал Андрей. — Неужели среди вас не найдется ни одного человека, который бы взял на себя ответственность за голодных соратников?

— Горцы, лопайте, — быстро сказал Кеша. Его нос отчётливо покраснел. — Это мой приказ. Если что, это буду я.

Андрей кивнул и показал ему большой палец. Колмогоры, помедлив секунду, дружно потянулись к партам с бутербродами, лишь Гена и пара его друзей демонстративно отошли в другую сторону и сели там.

— Во-первых, горцы, вы молодцы, — сказал Андрей. — Доказательство безупречное. Вы опираетесь на леммы Медоуза об ограниченности и конечности групп ключевых параметров системы, затем численно строите модель, и на её основе делаете предположение, после этого доказываете, что для любой непрерывной меры над полем операторов и любого положительного эпсилон можно указать область с точкой Си, принадлежащей её границе, где разница между медианными значениями любых взятых попарно групп параметров будет строго больше эпсилон, а в пределе почти не определена. Честно скажу — я и завидую, и горжусь. Завидую, что не сам до этого додумался, и горжусь тем, что был рядом и видел всё своими глазами. Блестяще.

Коля осознал, что хоть он и не понял ни единого слова, прозвучало это невероятно здорово. Верховный Совет смущённо заёрзал, а Катя и Кеша сидели красные как раки и вообще, похоже, не знали, куда деваться. Стало особенно хорошо видно, насколько большим авторитетом является для них Андрей.

— Когда парламентёр Коля  принес мне идею доказательства, — продолжил Андрей, — я начал размышлять.

— Он сумел её донести? — перебила его Рута.

— Сумел, сумел, — ответил Андрей. — Так вот, я начал размышлять. Каюсь, я думаю довольно медленно, именно поэтому меня сумели назначить старостой, в своё время. Через двадцать минут я понял, к чему это приведёт, ещё через десять минут я встретил Тамару Андреевну и Настю, которые искали несуществующий пропавший планшет по моей несуществующей просьбе, ещё через двадцать минут мне удалось убедить Настю, что я на вашей стороне, затем мы пошли к Тамаре Андреевне, и она вручила нам приготовленные  бутерброды, и вот я здесь. Надеюсь, что я не слишком опоздал.

— Опоздал к чему? — скрипучим голосом спросил Гена.

— К тому, чтобы обезвредить бомбу прежде, чем она заденет ещё кого-то.

— Какую ещё бомбу? — спросил Кеша недоуменно.

Андрей поставил кружку с чаем и откинулся на спинку стула.

— Главное следствие из теоремы Форрестера говорит, что любая развивающаяся система обречена на разрушение ввиду потери аутоадекватности. То есть когда ключевые параметры перестают соответствовать друг другу и система уходит вразнос. Вы показали это численно: линейные параметры растут слишком медленно по сравнению со степенными, а степенные слишком медленно по сравнению с экспоненциальными. Косой треугольник между тремя графиками — вот область, где система жива, а за его пределами ничего нет, только хаос.

— Всё верно, — сказал Кеша. — Поэтому мы начали Бузу. И, надеюсь, ты к нам присоединишься.

— Развитие — это смерть, — сказала Катя ясным голосом. — Человечество обречено изначально, и, значит, никакого смысла в повышении сложности нет, кроме приближения общего конца.

— Познание, уроки, семинары, работа, любовь… — громко перечислил Гена. — Никакого смысла нет ни в чём, что мы делаем, и даже в том, что мы можем делать. Всё. Конец.

Верховный Совет Бузы согласно закивал. Ничего не имело смысла, и чем бы ты ни занимался: делал уроки, совершал открытия, строил заводы на Луне или запускал корабли к Ганимеду — ты лишь нёсся к точке Си на краю бездны, приближал свою и чужую смерть.

— Когда я догадался, чем именно занимались Настя и Коля в столовой, — снова заговорил Андрей, — я понял, что вы не сумели справиться с этой теоремой.

— В каком смысле «не сумели справиться»? — нахмурился Кеша. — Мы её доказали. Полностью, для любых случаев. Другого решения нет.

— Справиться, как справляются с опасной бомбой, — пояснил Андрей. — Иногда люди находят неразорвавшиеся мины и снаряды. Эхо прошлых войн. И ваша теорема — такая же бомба, только когнитивная. Вы нашли её, и подорвались на ней, не сумев обезопасить ни себя, ни других, тех, младше вас.

Коля обнаружил, что сидит рядом с Настей, и снова — в который уже раз — все смотрят на них. Колмогоры загудели недовольно.

— В каком смысле «обезопасить»? — ещё более взвинченным тоном спросил Кеша. — Теорема — уже факт. Факт нашей реальности, его никуда не денешь, с ним можно только примириться. Нельзя жить дальше, закрывая на него глаза, это всё равно, что отрицать силу тяжести или существование Луны.

— Ты хочешь, чтобы мы молчали, Андрей, так? — опасно вкрадчивым голосом спросил Гена. И тут же ответил сам: — Горцы, он хочет, чтобы мы молчали. Я ведь вас предупреждал. И бутерброды эти…

— Нет, — веско ответил Андрей. — Нет, — повторил он громче, и гомон стал утихать. — Когда сапёры находят мину, они не зовут всех, чтобы люди полюбовались ею. Когда химики и физики создают взрывное устройство, они не рассказывают, как его сделать, всем подряд. Когда биологи обнаруживают вирус, они не распыляют его в водопровод из тех соображений, что нельзя игнорировать вирус, потому что это «факт реальности».

— Так должны были поступить и вы, — просто сказал Андрей. — Сначала обезвредить эту когнитивную бомбу и только потом рассказывать о ней тем, кто, по-вашему, достаточно квалифицирован. Вместо этого вы не справились с бомбой сами, и она поразила вас: вы впали в Бузу. Но мало того — осколки летят дальше, и вот одиннадцатилетняя девочка самостоятельно замышляет и осуществляет преступление, и мало того — она вовлекает ещё одного шестиклассника.

— Мы запретили ей! — закричала Рута со слезами на глазах. — Я прямо запретила ей вообще что-то делать! Вы же слышали! Все слышали! Настя, я же запретила тебе!

— Мне двенадцать, — мрачно сказала Настя. — И она запретила. Это мы сами с Колей.

Коля молча кивнул ей; её «мы» поднялось в нём горячей волной и, кажется, даже приподняло его над стулом на какое-то мгновение.

Андрей и бровью не повёл.

— Замечу, что это далеко не всё, на что способна когнитивная бомба. Другие бомбы разрушают самые основы человека, делают из него зверя, а это и означает настоящий конец. И он придёт раньше, гораздо раньше точки Си.

— А какая разница, раньше или позже? — дерзко спросил Кеша.

— Кеша, — сказала Катя.

— Нет, он прав, — подхватил Гена. — Он прав, Катя! Молодец, Кыч! Даже если это действительно когнитивная бомба, как Андрей говорит, то какой смысл её разбирать и безопасить? Мы всё равно обречены, решения нет. Доказано. Точка. Всё — бессмыслица.

Колмогоры задвигались, стали переглядываться. Одно дело — сообщить миру, что он обречен, и ему в любом случае конец, независимо ни от чего, и совсем другое — стать причиной этого конца.

— Бессмыслица, говоришь, — сказал Андрей. — Бессмыслица — это искать решение, когда оно и так есть. Как поступать с задачей, которая решения не имеет, вот настоящая проблема. Я собственно, за этим и пришёл, за настоящей проблемой. И, честно сказать, надеялся на вашу помощь, так как доказательство ваше, повторюсь, безупречно. У вас определённо есть задатки.

— Погоди-погоди, постой, — сказала Катя. — Доказательство наше верно, так?

— Так, — сказал Андрей.

— То есть мы правы и человечество обречено, так?

— Так.

— Но ты предлагаешь нам сейчас эээ… опровергнуть наше же доказательство?

— Скорее указать границы, — сказал Андрей. — Если угодно.

— Ну мы ведь доказали, — заметила Рута. — Численно.

— Как говорил мой учитель, — сказал Андрей, — «Если решение только численное, значит, ты чего-то не понимаешь».

— Бред какой-то, — сказала Катя и села за парту, обхватив голову руками.

— Вавилонщина, — сказал Гена. — Чистой воды вавилонщина. «Не всё так однознааачно…» — кривя губы, передразнил кого-то он.

— Интересно, — лениво произнёс Андрей, — если бы вы были математиками в девятнадцатом веке, и к вам пришёл Лобачевский со своей геометрией, вы бы и её назвали бредом и вавилонщиной?

Гена, Катя, Кеша и Рута одновременно и совершенно одинаково открыли рты, но не нашли что сказать, и одновременно и совершенно одинаково их закрыли. Коле стало смешно, и он едва сдержался, чтобы не засмеяться; он не смотрел на Настю, потому что знал, что ей тоже смешно, и что если он на неё посмотрит, то они захохочут оба, а такого Верховный Совет Бузы явно им не простит… если переживёт.

— Я мог бы, конечно, и сам начать работу, — после длинной-предлинной паузы сказал Андрей таким же ленивым тоном, — или ещё с кем-нибудь (здесь он посмотрел на Колю с Настей), но я думаю, что будет этичным предложить сотрудничество сначала вам.

— Сами доказали, сами опровергли, так, что ли? — хмуро сказал Гена.

— Обобщённая теорема Форрестера-Байдингер-Кычакова, — произнёс Андрей. — Громоздко, но солидно.

Кеша Кычаков и Катя Байдингер посмотрели друг на друга и одновременно сказали:

— Ну неет. Мы не одни же… И идея это твоя…

— Теорема Форрестера-Бузы, — сказал Коля негромко.

Он не знал, откуда это пришло к нему, и не знал, почему он это произнёс.

Его услышали все.

Повисла короткая пауза.

И…

— Даёшь теорему Бузы!!! — завопил Гена. — Молодец малёк!

— Ураааа! — закричал Верховный Совет Бузы и вскочил на парты в полном составе. Это была чистая беспримесная радость; Катя и Кеша изображали вальс, Гена размахивал ядерной дубинкой, министр снабжения Рута хлопала в ладоши, все остальные бесились от облегчения и предвкушения сложной неразрешимой задачи, которую они обязательно — никаких сомнений — решат; староста Андрей морщился укоризненно, но терпеливо, и ел бутерброд, салютуя колмогорам кружкой с чаем.

Очень скоро, к смущению ВСБ, выяснилось, что есть как минимум три пути, чтобы обойти приговор человечеству, так поспешно выданный теоремой Форрестера.

Во-первых, можно выиграть время. Это сразу обнаружила и сформулировала группа Гены. Растягивая треугольник жизни системы, ускоряя линейные процессы, замедляя экспоненциальные, примеряя их к степенным, можно продлить её существование; насколько? как? — вот и задача.

Второй путь, предложенный авторами предыдущего доказательства Кешей и Катей — нападение на само понятие «время»; эту смелую идею позже по достоинству оценили и квантовые физики на Ландау, и биоцентристы с Вавилова.

Третий путь, который в качестве разрядки предложил Андрей, слегка извинившись за банальность — придумывание автоматической системы, которая будет следить за соответствием групп параметров друг другу.

— А если параметры перестанут соответствовать? — иронически спросил Гена. — Она что, их уничто… — и осёкся, под дружный смех присутствующих. Впрочем, этот смех тоже прекратился: все вслед за Геной быстро поняли, что эта система уже существует, является частью реальности и один из её законов они уже открыли и пытаются обойти.

В общем, было здорово.

И тут появился Егор Семёнович. Он тихо поздоровался, посидел в уголке, уткнувшись в планшет, затем всё же подсел к Коле и тихонько спросил, улучив момент.

— Ну, Николай, ты определился? Где ты будешь учиться?

 

7

 

В тот вечер в Школе был ужин без единой крупинки соли; Тамара Андреевна сообщила, что сегодня диетический четверг, и тщательно проследила, чтобы все, а особенно восьмой и девятый классы факультета Колмогорова, доели до конца; возразить ей никто не решился. А после ужина в учебном корпусе третьего факультета, в аудитории К-212, явился на свет крупный учёный К.А.Буза, создатель теории когнитивных бомб, автор теоремы Форрестера-Бузы в её сильной формулировке, ведущий в стране специалист в области нечётких логик и сложных систем; среди широкой же публики Колмогор Андреич более всего стал известен своим затворничеством — он никогда не покидал территории Школы квантонавтов, где преподавал, ограничиваясь отправкой статей (всегда блестящих) в научные журналы СССР и мира, а на конференции вместо него ездили его ученики, коих все годы его плодотворной жизни было в достатке. Многие ставили под сомнение само его существование, но в Школе квантонавтов к таким теориям относились со здоровым смехом: что же, говорили они, может, тогда и Унт Борис Бабилонович, автор классических учебников по эволюционной динамике — тоже вымышленное лицо? И Б.О.Лотка, признанный авторитет по квантовой неравновесности, гордость факультета Ландау, и М.А.Иданов, второй научный руководитель факультета Черепанова, на чьих идеях выросла половина внеземной инженерии, — это что, тоже, по-вашему, вымышленные лица? Бросьте, право! говорили они; есть занятия поинтереснее, чем утверждать то, чего нет — например, творить то, что будет.

Но это было несколько позже, и никто ещё об этом не знал, а до ужина было ещё полтора часа, и отвечать надо было сейчас.

Коля оглядел Верховный Совет Бузы, и понял, что это не последняя теорема, что за ней будут ещё теоремы, ещё задачи, ещё проблемы — и их очень здорово решать, когда рядом с тобой сидит умный староста Андрей Маковской, яростный Гена Черных с ядерной дубинкой, спокойный Кеша Кычаков и обстоятельная Катя Байдингер, и конечно, девочка с бездонными чёрными глазами, никогда не бывавшая в Испании, и которой однажды ты был нужен прямо сейчас.

— Так что, Николай? Где ты будешь учиться? Здесь, на Колмогорова?

— Ну, — сказал Николай, — здесь мне ни черта не понятно, вообще. Ну то есть ни слова, Егор Семёнович. Правда, ни словечечка.

Его куратор поднял брови, а Настя, делавшая вид, что не слушает, отвернулась ещё сильнее.

— Поэтому — да, Егор Семёнович. Я остаюсь здесь.

Прикрепленные файлы



#2 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 18:27

Пардон, забыл контакты:

 

tsoka.j@gmail.com



#3 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1931 сообщений

Отправлено 11 January 2016 - 08:20

Зачитался. Понравилось.
Чукча не писатель, чукча читатель

#4 Talanga

Talanga
  • Пользователи
  • 22 сообщений

Отправлено 12 January 2016 - 00:23

Солидарен.

 

Не смог оторваться.



#5 Guest_Татьяна Нестерова_*

Guest_Татьяна Нестерова_*
  • Гости

Отправлено 13 January 2016 - 15:31

Угу. Красиво написано. Читать ИНТЕРЕСНО! Но удовольствие от ярких картинок и характеров, которые представляются за строчками и буковками постепенно выветривается ожиданием СЮЖЕТА. По мне, так я бы не выдержала столько много подготовки написать, у меня бы руки чесались побыстрее суть идею выложить)))

Рассказ хороший! Верьте, когда Вам это говорят))



#6 Цыбиков Чингиз

Цыбиков Чингиз
  • Пользователи
  • 85 сообщений

Отправлено 13 January 2016 - 18:19

Угу. Красиво написано. Читать ИНТЕРЕСНО! Но удовольствие от ярких картинок и характеров, которые представляются за строчками и буковками постепенно выветривается ожиданием СЮЖЕТА. По мне, так я бы не выдержала столько много подготовки написать, у меня бы руки чесались побыстрее суть идею выложить)))

Рассказ хороший! Верьте, когда Вам это говорят))

смущенно отвечу, что здесь сюжета интересного нет. ) Мальчик попал в школу по ошибке, ему стало неинтересно, он решил остаться.
Собственно весь рассказ )). Как это "Как один грузин ездил в Москву в дальнюю авиацию устраиваться" (Мимино)



#7 Konstantin Leskov

Konstantin Leskov
  • Пользователи
  • 348 сообщений

Отправлено 13 January 2016 - 21:31

Мне нравятся Гарри Поттер и Республика Шкид. Поэтому думаю, что у школы квантонавтов Улан-Удэ тоже очень большой потенциал. Правильно ли я понял, что буза - это ритуализированный 'мозговой штурм' какой-нибудь сложной проблемы?

 

Нужно много интересных сюжетов для всех четырех факультетов. Тягомотная "альтернативная фантастика", артхауз и рефлексирование о судьбах мира резко сокращают энтузиазм в отношении произведения. Даже доказательство теоремы Форрестера можно обрисовать с приключениями и интригами, чтобы было интересно читателям возраста от 10 до 100 лет. 

 

 Сам я из вавилонцев, которые задаются. У нас на факультете дофига чего происходит. То вылезет нечто жуткое из пробирки, то укусамы разлетятся, то окажется, что результаты генетического эксперимента - следствие непредусмотренного "заползишн эффекта". Подобное же у Черепановцев сплошь и рядом, только с роботами. У Ландау тоже чудики еще те. Плодят вселенные, кривят пространством.

 

В-общем, надо включить воображение. Без действия и авантюры это будет вовсе даже не Мимино, а "История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж, потому что гордая была." Достоинства есть, эстеты артхауза будут долго многозначительно причмокивать, но читать откровенно скучно.



#8 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 14 January 2016 - 03:06

Неплохо, но рассказ нужно читать, имея под рукой энциклопедию. Иначе текст восринимается как "глокая куздра шпеко будланула бокра и кудланит бокрёнка". Посмотрите, как изящно решили проблему незнакомого (или потенциально подзабытого) термина в фильме "Доживём до понедельника":

- ... Вас можно использовать с гораздо большим КПД!

- С чем-чем? А...

- КПД. Коэффициент полезного действия.

И всё. Зритель узнал новый (или вспомнил забытый старый) термин и больше не чувствует себя идиотом. А у вас при прочтении возникшая было мысль, не полезть ли в словарь, отпадает, не оформившись, в силу экспоненциального роста количества незнакомых терминов.



#9 hoganbiiki

hoganbiiki
  • Пользователи
  • 14 сообщений

Отправлено 19 January 2016 - 07:21

Мне нравятся Гарри Поттер и Республика Шкид. Поэтому думаю, что у школы квантонавтов Улан-Удэ тоже очень большой потенциал. Правильно ли я понял, что буза - это ритуализированный 'мозговой штурм' какой-нибудь сложной проблемы?

 

В тексте директор объясняет, что есть буза: это поведенчески-социальное проявление когнитивного диссонанса, когда модель, которая должна налазить на мир, собака, не налазит. Андрей Маковской дал им один вариант преодоления такого диссонанса, наверное, самый простой, но не самый эффективный, и, судя по финалу, данное решение распространилось вирусным образом на другие факультеты, со временем. Так что можно сказать, что с какого момента - да, это именно ритуализованный мозговой штурм и т.д.

 

Спасибо за отклик!



#10 hoganbiiki

hoganbiiki
  • Пользователи
  • 14 сообщений

Отправлено 19 January 2016 - 07:22

Неплохо, но рассказ нужно читать, имея под рукой энциклопедию.

 

Благодарим за отклик, обязательно его учтём.



#11 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 19 January 2016 - 08:52

хороший рассказ, один из лучших на этом конкурсе. 


вот такой я пейсатель


#12 Guest_Иван Александров_*

Guest_Иван Александров_*
  • Гости

Отправлено 20 January 2016 - 14:36

Чингиз, у вас замечательные диалоги и интересная идея, но, на мой взгляд, сюжет скучноват. Поясню. У вас есть первый лист с интересным мальчиком с запоминающимся кленовым листом в объеме, и все выглядит многообещающе. Затем начинаются ваши безупречные диалоги, но ярких образов и картинок не возникает,интересных событий тоже не происходит. Сцена с парламентером, мне кажется, оборвана рано - нет развития конфликта. Я понимаю, что вы, как говорится, "в теме", но очень много математических подробностей делают рассказ менее увлекательным.
Интересно описана организация школы с ее факультетами. Мне кажется, что ваша идея о предрешенном финале любой развивающейся системы должна владеть читателем почти с самого начала,она должна развиваться и влиять на героев, а вы зажимаете ее в самый конец. Но это - мое личное мнение.
Хокинг, в своей "Краткой истории времени" упомянул, что каждая включенная в книгу формула вдвое уменьшит число читателей. Допустим я, как читатель, не совсем с этим согласен и готов вычитывать формулы, и не одну, если речь идет о научно-популярной книге. Но у вас рассказ, и текстовых формул тоже хватает. Ну хорошо, они есть, так дайте возможность читателю разобраться в их сути на примере ярких примеров и сравнений. Давайте их поэтапно. В школе и институте нас учили, к примеру, нескольким определениям производных. Так используйте не сухое математическое описание ваших идей, а, к примеру, физическое, более яркое! Вот этот абзац: 
"... Вы опираетесь на леммы Медоуза об ограниченности и конечности групп ключевых параметров системы, затем численно строите модель, и на её основе делаете предположение, после этого доказываете, что для любой непрерывной меры над полем операторов и любого положительного эпсилон можно указать область с точкой Си, принадлежащей её границе, где разница между медианными значениями любых взятых попарно групп параметров будет строго больше эпсилон, а в пределе почти не определена..." - мне кажется  просто перебор. :) ИМХО. 
Желаю вам удачи на конкурсе. Оживите ваши идеи интересным сюжетом и яркими образами и будете вторым Бредбери! :) Со стилистикой и диалогами у вас почти полный порядок :)
С уважением, Иван Александров.
 


#13 Цыбиков Чингиз

Цыбиков Чингиз
  • Пользователи
  • 85 сообщений

Отправлено 20 January 2016 - 16:46

 

Чингиз, у вас замечательные диалоги и интересная идея, но, на мой взгляд, сюжет скучноват. Поясню. У вас есть первый лист с интересным мальчиком с запоминающимся кленовым листом в объеме, и все выглядит многообещающе. Затем начинаются ваши безупречные диалоги, но ярких образов и картинок не возникает,интересных событий тоже не происходит. Сцена с парламентером, мне кажется, оборвана рано - нет развития конфликта. Я понимаю, что вы, как говорится, "в теме", но очень много математических подробностей делают рассказ менее увлекательным.
Интересно описана организация школы с ее факультетами. Мне кажется, что ваша идея о предрешенном финале любой развивающейся системы должна владеть читателем почти с самого начала,она должна развиваться и влиять на героев, а вы зажимаете ее в самый конец. Но это - мое личное мнение.
Хокинг, в своей "Краткой истории времени" упомянул, что каждая включенная в книгу формула вдвое уменьшит число читателей. Допустим я, как читатель, не совсем с этим согласен и готов вычитывать формулы, и не одну, если речь идет о научно-популярной книге. Но у вас рассказ, и текстовых формул тоже хватает. Ну хорошо, они есть, так дайте возможность читателю разобраться в их сути на примере ярких примеров и сравнений. Давайте их поэтапно. В школе и институте нас учили, к примеру, нескольким определениям производных. Так используйте не сухое математическое описание ваших идей, а, к примеру, физическое, более яркое! Вот этот абзац: 
"... Вы опираетесь на леммы Медоуза об ограниченности и конечности групп ключевых параметров системы, затем численно строите модель, и на её основе делаете предположение, после этого доказываете, что для любой непрерывной меры над полем операторов и любого положительного эпсилон можно указать область с точкой Си, принадлежащей её границе, где разница между медианными значениями любых взятых попарно групп параметров будет строго больше эпсилон, а в пределе почти не определена..." - мне кажется  просто перебор. :) ИМХО. 
Желаю вам удачи на конкурсе. Оживите ваши идеи интересным сюжетом и яркими образами и будете вторым Бредбери! :) Со стилистикой и диалогами у вас почти полный порядок :)
С уважением, Иван Александров.

 

от себя и своего соавтора - спасибо за отзыв!



#14 Guest_Cerdo Rojo_*

Guest_Cerdo Rojo_*
  • Гости

Отправлено 21 January 2016 - 19:26

Ярко и вкусно написано. Стилистика диалогов безупречна. Термоядерная смесь Пантелеева со Стругацкими. И Горькавый вроде как тоже из-за угла выглядывает. Отсутствие напряжённости в сюжете нисколько не мешает. На мой взгляд, скорее наоборот, заставляет верить в реальную обыденность происходящего. Это именно то будущее, в котором хочется жить.



#15 Цыбиков Чингиз

Цыбиков Чингиз
  • Пользователи
  • 85 сообщений

Отправлено 22 January 2016 - 05:50

Ярко и вкусно написано. Стилистика диалогов безупречна. Термоядерная смесь Пантелеева со Стругацкими. И Горькавый вроде как тоже из-за угла выглядывает. Отсутствие напряжённости в сюжете нисколько не мешает. На мой взгляд, скорее наоборот, заставляет верить в реальную обыденность происходящего. Это именно то будущее, в котором хочется жить.

спасибо за отзыв!



#16 Guest_Константин Шабалдин_*

Guest_Константин Шабалдин_*
  • Гости

Отправлено 23 January 2016 - 16:21

ну, из четырёх десятков прочитанных рассказов, это второй профессионально написанный. Авторам успехов в конкурсе и в творчестве.





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных