Перейти к содержимому


Но мы все еще пионеры


Сообщений в теме: 20

#1 Guest_Мазур Алексей_*

Guest_Мазур Алексей_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 06:22

Мазур Алексей

 

mazalg@yandex.ru

 

 

Но мы все еще пионеры

 

8 декабря 2058 года. 14:23. Космодром Байконур-2, стартовая площадка №3.

 

«Готовность одна минута!» — глухо раздалось на космодроме.

«Первый готовность принял, Второй готовность принял...» — последовательно прозвучали доклады, сливаясь в итоге в мягком эхе.

 

3...

2...

1...

 

 «Есть контакт подъема!» — радостно-напряженно прозвучало на площадке.

 

И сверхтяжелая многоразовая космическая система «Беркут-ПМ03» начала свой третий пилотируемый полет. Ранее эта двухступенчатая конструкция летала уже много раз с чисто утилитарными задачами, не требующими присутствия на борту человека. Сейчас, после модификации и двух успешных полетов с небольшим экипажем, на нее была возложена особая миссия — доставить экипаж из 20 человек на строящийся на орбите тяжелый марсианский комплекс «Юрий Гагарин». Несколько недель космонавты будут учиться работать в реальных условиях на корабле, который для одних станет домом на год, а для других — и на больший срок.

 

Футуристичного вида крылатый корабль плавно поднимался в чистое декабрьское небо будучи прикрепленным к огромной первой ступени размером с крупный двухэтажный авиалайнер. Она была похожа на незамысловатую белую бочку с маленькими крылышками, на которые была нанесена скромная и одновременно величественная надпись: «СССР». Все выступающие элементы скрывались за массивным огненно-дымным шлейфом. Однако, Алексей Павлович лучше многих знал, что за внешней простотой скрывается уникальный результат труда советской науки и техники, где были задействованы тысячи людей — от простых операторов станков до почти таинственных физиков-теоретиков, от управляющих маленькими коллективами до настоящих монстров руководительского искусства.

 

Мысль об этом посещала его во время практически каждого запуска. И сейчас Алексей Павлович не моргая смотрел ввысь на удаляющийся величественный корабль и старательно сдерживал мурашки, которые хотели рассыпаться внутрь его рубашки и заставить неловко вздрогнуть, показать всем своим видом: волнуется.

 

И это было правдой. За 25 лет работы в верхушке аэрокосмической сферы он успел ко многому привыкнуть — будь то рутинный грузовой запуск или единственный в своем роде межпланетный аппарат; рой студенческих спутников со стандартными научными задачами или тяжелые специализированные астрономические лаборатории; коммерческие орбитальные группировки или секретные военные аппараты. Но каждый раз, когда в космос отправлялись люди, ему было тяжело. Близкие друзья знали об этом от него самого, а подчиненные и коллеги просто догадывались.

 

«130 секунд, все системы работают нормально, тангаж, вращение, рысканье — в норме!» — отозвалось в его ушах.

«Еще 270 секунд и наши ребята там, — подумал Алексей Павлович. — еще 267 секунд и они на орбите».

 

«140 секунд, давление в камерах сгорания в норме»

 

На занимающем всю стену экране мигнула цифра 150.

 

— Автоматическое отключение двигателя 2 блока А, БЦВМ рассчитала новую траекторию, стабилизация изделия устойчивая, — механически сказал Игорь, руководитель Центра управления полетами, неровно выдохнул и прошептал в сторону от микрофона: — Дотянем.

 

Алексею Павловичу показалось, что чаще забилось сердце — словно искусственное сердце способно реагировать на волнение в голове.

 

В ясную погоду на такой высоте огромный корабль уже казался бы маленькой мухой, чуть ли не раздражающим лишним пятнышком, которое инстинктивно хотелось бы стереть с равномерно голубого неба, не будь у него огромного неровного шлейфа из продуктов сгорания.

И внезапно эта муха увеличилась в размерах в десять раз.

 

Мурашки отрывисто пробежались по спине и резко затаились, уступив место чувству на грани обжигающего ужаса и холодного спокойствия — неужели взрыв? Точно взрыв, очевидно. Но каковы последствия?..

 

—  «Сойка», прием!

— Игорь. Что случилось? Что с САС? — отстраненно и, казалось, очень медленно спросил Алексей Павлович.

— Эля, что с САС? — переправил запрос он.

— Нет сигнала!

— Визуальное наблюдение, что у вас?! — уже резко выкрикнул Алексей в обход руководителя полетом.

Ответом послужило молчание.

— Саша, я кого спрашиваю?!

Но сначала отозвалась Эля:

— Судя по всему, даже не сработала! Связи нет! — и резко закрыла лицо руками.

— Корабль взорвался. Уцелевших... деталей нет. Вычисляем траекторию падения, баллистики сопровождают.

— «Сойка», прием! «Сойка», прием! Говорит ЦУП, как слышите? Прием! Прием! «Сойка»!

 

— Тихо. Все, — морозно прозвучал приказ Алексея Павловича. — Андрей, ко мне подойди. И ребят своих вызывай. Полечу с вами на место. Игорь, за старшего. Работаем.

 

Нервное оживление в центре управления стихло. Люди здесь на своем опыте хорошо знали, что лучшее лекарство от стресса в таких ситуациях — ответственно делать свою работу. Полноценным спокойствием такое состояние не назовешь, но самый тяжелый удар твой разум минует.

 

Новый центр управления полетами располагался вблизи космодрома Байконур-2 и был построен в 2053 году с двумя основными целями: контроль за испытаниями и полетами многоразовой космической системы и обеспечение сборки тяжелого марсианского корабля. В дальнейшем, несколько расширившись, ЦУП должен был стать основным командным центром по выполнению приоритетной космической задачи СССР — высадка первого советского человека на Марс совместно с обустройством там долговременной обитаемой базы. Все эти задачи требовали для себя максимального внимания и концентрации, поэтому было решено не привлекать к работе Московский и Восточный центры. 

 

Алексей Павлович вышел из главного зала и направился на крышу, куда должны были вот-вот пригнать один из вертолетов. Он успел услышать, как Женя приказал убрать из Центра лишних людей и всю прессу, за исключением нескольких основных профессиональных изданий, в которых у него была уверенность — работать мешать не будут и домыслов не напишут. Лишней толкучки в коридорах не наблюдалось — это была не первая катастрофа для его коллектива, каждый знал, что ему делать и, несмотря на то, что человеческие жертвы были впервые, никто не растерялся. Профессионализм как он есть.

 

Когда он взялся за ручку двери на верхний этаж, его догнал Александр:

— Алексей Павлович, баллистики, — он сбился и перевел дыхание. — Уточнили трубку траекторий. Центр в 150 километров отсюда, срединное отклонение 20 километров...

— Ты это пилотам направь, не мне, — Кивнул Алексей в сторону электронного планшета на поясе Александра. — И уточняй постоянно, где самые крупные упадут, не до сбора шелухи сейчас.

— Буду информировать!

 

Алексей Павлович повернулся обратно и открыл дверь до конца. Он не торопился, неспеша ступая по лестнице и обдумывая происходящее: «Главная проблема сейчас — угрожающий подрыв доверия к советской космической программе, учитывая нашу общую ситуацию. Необходимо сразу после первого дня начать предельно аккуратную политику в этом отношении, пока не очнулись все наши милые недоброжелатели и противники государственных расходов на космос. Все хотят отнять кусок побольше на войну. Не помнят и не понимают, что благодаря не утраченным космическим технологиям мы когда-то пережили технологический кризис, и даже не один. И еще переживем. Наша пропаганда и популяризация работают недостаточно хорошо».

— Недостаточно хорошо, — повторил он уже вслух, открывая дверь на крышу.

 

Ударивший в лицо не холодный, но неприятно-прохладный ветер намекнул ему, что куртку надеть он совершенно забыл. На крыше уже ожидал старенький, но надежный, Ми-67, а из соседних выходов к вертолету направлялись и другие люди. В основном — руководители малых технических групп по действиям в нештатных ситуациях, люди, работа которых всегда была несколько неблагодарной — если запуск успешен, то ты тут не у дел, если аварийный — обстановка такая, что никто хвалить не станет. Среди прочих, Алексей Павлович узнал Дмитрия —шишку покрупнее, одного из своих заместителей по вопросам обработки аварийных ситуаций. В ближайшее время именно на него ляжет основной груз ответственности по грамотному и аккуратному сбору того, что осталось от корабля.

 

Они подошли к вертолету одновременно, молча пожали друг другу руки и залезли на последний ряд сидений. Шум разгоняющегося винта при открытой двери пока не позволял им заговорить и пришлось ждать, когда придут все. Наконец, дверь закрылась и машина быстро и плавно оторвалась от земли. В иллюминатор Алексей Павлович заметил, что еще несколько Ми-67 взлетают с соседних площадок, а чуть позади, на бетонной полосе крутятся техники около внушительных и грозных Ми-124 — внуков широко известного в свое время грузового вертолета Ми-26.

 

Когда вертолет немного накренился и Алексей поднял взгляд в небо, он увидел все еще не желающее осаждаться изорванное облако белого дыма. Медленно отвернувшись от тяжелого, но завораживающего зрелища, он решил начать разговор:

 

— Дима, версии появились?

— Пока ничего не ясно, идет расшифровка телеметрии.

— Расшифровка? Все же передается в открытом виде? Какую к черту шифровку вы там придумали?! — раздраженно спрашивал Алексей Павлович.

— Алексей, ты и сам видел, насколько быстро все произошло. Никто ничего не шифрует. Но физику не обманешь, мы не можем за такие микросекунды передать полноценный объем данных, хоть завешай ты всю ракету передатчиками.

 

Дальше объяснять не требовалось, но Дмитрию явно хотелось выговориться, чтобы несколько отвлечься. Алексей Павлович протестовать не стал.

— Как лист через шредер пропустили, а треть бумажек выкинули. Приходится додумывать, что к чему и как с этим жить... Вообще, сейчас все очень напряженно, двигателисты и спасатели на иголках, у одних взорвалось, вторые не заметили, это же надо такое... Что там у главных — не в курсе, тебе лучше знать, но мне уже пишут младшие инженеры, пытаются подсказать, где искать и что документировать внимательнее. — он показал Алексею свой постоянно вибрирующий планшет и продолжил: — Сто лет прошло, а в космос мы все летаем на ракетах, и двигатели, при всех трудах наших академиков, все еще могут взорваться, а датчики — не успеть на это среагировать. Ни космического лифта тебе, ни петли, ничего! Летай на свой страх и риск! Знаешь, а ведь в США 70 лет назад тоже думали, что будут в космос как на такси по городу летать, но, кажется, ничего не изменилось — все так же сложно. Все так же сложно... Ладно, спокойствие, хорош чушь пустую нести.

 

Алексей Павлович вздохнул и уже более спокойным голосом спросил дежурное:

— Комиссию сформировали?

— Предварительно уже все есть, берем как обычно — я, Эля, Григорий, Елисей, Александр, Александр, Александр. — загибал пальцы последовательно на двух руках Дмитрий. — И ты еще, конечно. Уточним сегодня вечером по поводу остальных, я не всех помню. Как вернемся с осмотра. Женю точно надо привлечь, иначе газеты нас съедят.

 

Со скоростью в 400 километров в час лететь до места падения осколков было всего около 20 минут. За окном проносилась однообразная степь, припорошенная накануне выпавшим снегом. Людей в салоне было мало и в основном царила тишина, только изредка нарушаемая шепотом обсуждения ситуации между двойками людей одной специальности, в то время как сидящие по одиночке вели предварительную работу и планирование через электронные планшеты. Кто-то обновлял результаты работы баллистиков и уточнял карту поиска, кто-то беседовал с членами своих команд, а кто-то просто перечитывал документ «порядок действий при аварии ракеты-носителя с потерей экипажа», страницы которого в последний раз открывались ими при обучении.

 

Наконец, добрались.

 

До этого чистая светлая кожа степи теперь оказалась покрыта грязными остроконечными прыщами и язвами: порванные оболочки тонкостенных конструкций; раскуроченные ящики крупных агрегатов; искаженные трубопроводы, изо всех сил стремящиеся догореть и перестать наконец мучиться. Черный снег заботливыми бинтами пытался укутать эти раны.  Самое страшное, что где-то среди этого высокотехнологичного мусора лежит то, что осталось от наших космонавтов.

 

Вертолеты почти одновременно приземлились на небольшую белую поляну, покой которой словно не решились тревожить осколки. Двери открылись, в салон ворвался легкий ветер и рваная какофония звуков. Алексей и Дмитрий вышли последними и, когда Дмитрий уже направился в сторону места сбора своей команды, он неожиданно обернулся и спросил:

— Слушай, Леш, а ты-то зачем полетел сюда?

Алексей Павлович собирался что-то ответить, но потом замялся и промолчал. Дмитрий понимающе кивнул, развернулся и продолжил путь к своим.

 

Его вопрос был на первый взгляд неглупым — Алексею не имело смысла быть здесь при таких работах, поскольку в инструкциях его присутствие не оговорено, для него попросту нет здесь дел. Однако практически после своего вопроса Дмитрий осознал, что чувствовал его товарищ, один из главных конструкторов этой системы и ключевой организатор всей марсианской миссии. Это почти как видеть гибель родного человека. А если программе не удастся выйти из кризиса, то скоро ему он будет присутствовать на похоронах всей семьи. «К тому же, это наша первая авария с людскими жертвами, даже он может вести себя странно», — пожал плечами Дмитрий, выбросил эту мысль из головы и настроился на рабочий лад.

 

Алексей Павлович молча бродил среди мусора, одаривая внимательным взглядом каждую деталь. Вот здесь часть оболочки бака окислителя; тут лежит искореженная запасная система электроснабжения приводов грузового отсека; а там блестит на солнце кусок трубы из нержавейки, со вспомогательного реактивного двигателя второй ступени, судя по характерному изгибу. Он знал эту машину достаточно хорошо, чтобы быстро и практически безошибочно проводить такую классификацию, если проглядывались хотя бы общие очертания предмета. Конечно, его знаний было недостаточно, чтобы понять, что из всего этого сработало неправильно и привело к таким ужасным последствиям, но в ближайшее время это сделают другие люди — вокруг каждого крупного элемента уже начали собираться команды из трех человек в синей униформе с яркими полосками и внимательно осматривать его. Визуальный осмотр, подробное фотографирование с разных ракурсов камерами с разными диапазонами, словесное описание находки, ее точные координаты на местности и краткое описание окружающих осколков. Все заносится в планшеты и мгновенно передается на центральный сервер, откуда оно пойдет к другим специалистам для составления подробной карты разлета осколков. И если раньше подобные действия имели мало смысла, то сейчас, учитывая уникальные разработки программного обеспечения и внушительные вычислительные мощности, эта картина с некоторой долей вероятности могла пролить свет на причину аварии.

 

С большинством деталей техники работали оперативно. Пять минут — и в промерзлую землю втыкается здесь же распечатанный флажок с уникальным номером, а следом и 4 маленьких колышка с желтой лентой, опоясывающей осмотренный участок. Верный признак для другой команды — можно грузить фрагмент. Однако некоторые обломки не поддавались однозначному определению из-за сильной деформации: будь то механические повреждения или деталь практически растеклась от высоких температур. Чтобы не терять времени, их маркировали иным образом и оставляли на потом.

 

Неожиданно пространство окутал мощный внушительный рокот и все подняли свои взгляды на север, откуда исходил звук. Но сразу разобравшись в чем дело, люди вернулись к работе. Это долетели более тихоходные Ми-124, на которые будут грузиться все обломки и останки. Тяжелые вертолеты плавно и грозно заходили на посадку.

Вышедшие из салона техники с большими сумками в первую очередь начали возводить временные жилища — теплые надувные домики со всеми предметами первой необходимости. Все по опыту знали, что вся операция займет далеко не один день и кому-то придется присутствовать здесь практически постоянно. Кроме того, пока подступиться к уже осмотренным деталям было нельзя.

 

Алексей Павлович прошел уже почти километр, изредка отвлекаясь на свой планшет и решая небольшие организационные вопросы, когда среди общего порядка и сосредоточенности увидел суету. Подойдя поближе к группе из примерно десяти техников, он понял, что вызвало у них такой переполох.

Искореженный корпус кабины орбитальной ступени был скомкан около небольшой заснеженной низины. Разноцветные экзотичные змеи проводов разных размеров шипели вокруг, а травмированные белые теплозащитные плитки пытались охладиться под серым снегом.

 

— Так, всем отойти! Всем! Сейчас «белых» вызовем, пусть сюда едут. — Несколько успокоил ситуацию начальник группы.

 

Завидев Алексея и узнав его, он многозначительно кивнул в сторону низины.

 

— Здравствуйте, Алексей Павлович. Вот повезло же именно моим наткнуться... Тяжело смотреть. У меня тут ребята все молодые в основном, им еще сложнее, вон, один пошел ихтиандра в сторону ловить. То еще зрелище. Дали сигнал медицинской группе, будут разбираться, надеюсь, у них свои МЧСники там есть хотя бы. А то меня и самого несколько мутит.

 

Алексей подошел к нему поближе, хлопнул по плечу и обошел сбоку, направившись к обломкам. Здесь снег был уже глубже и ему, забывшему сменить туфли на зимние ботинки, было довольно тяжело передвигаться. Кроме того, мешали острые обломки. Подойдя вплотную, он, облокотившись на оставшиеся теплозащитные плитки, заглянул в разбитый иллюминатор. 10 секунд увиденного было достаточно: разбитые забрала скафандров, пережатые приборными панелями тела. Хорошо, что тени скрывали основные краски, иначе бы даже ему стало бы не по себе.

 

Отойдя от кабины на пару шагов, Алексей Павлович вдруг провалился в снег до колен. Простояв так пару секунд, он несколько раз быстро выдохнул и помотал головой. Заслышав звук двигателя (верно, это была медицинская бригада), Алексей с силой выпрыгнул на твердую поверхность и пошел дальше в степь в направлении, где крупных обломков, а следовательно, и команд техников, не было. Отойдя на 300 метров, он сел в брюках прямо на снег и начал говорить в пустоту:

 

— Тяжело. Пока не очень ясно, что случилось, но удар уже ощущается сильный. Наши противники из аппарата уже потирают руки в предвкушении. Дали замечательный повод усилить давление. Сейчас мне нечего делать, все и так понимают, что к чему. Молодцы ребята. Но...

 

Он резко почувствовал, что постепенно мысли обретают более стройную форму, как это всегда бывало во время подобных разговоров вслух с самим собой. И продолжил уже более определенно:

 

— Всего 3 человека написали мне по каким-то незначительным вопросам, это хороший признак того, что вся система, которую мы возводили нашим советом главных — правильная. Мы обязательно выпутаемся из всей этой проблемы. Космос всегда был делом опасным и делом трудным, непредсказуемым. Мы потеряли сразу 20 человек, 20 прекрасных человек, которые долго готовились, а трое из них уже имели опыт полетов. Если сказать прямо, то мы разом потеряли одну десятую действующего общего отряда космонавтов, или одну пятую нашего родного марсианского отряда. Дожили, господа, дожили, — чуть громче сказал он в степь, — считать людей по дробям!

 

Алексей Павлович замолчал, вытащил из сумки завибрировавший планшет, прочитал сообщение, чуть-чуть задумался и быстро напечатал ответ. Еще одна маленькая организаторская проблема, которую он помог разрешить, неожиданно добавила ему сил, и он поднялся с земли и начал ходить туда-сюда с планшетом в руке. Вдруг он поднял взгляд в небо и продолжил:

— Мы справимся, мы обязательно справимся. Сегодня ночью собираем совет Главных, все обдумываем, собираем то, что имеется и отправляемся в бой. — Тут он поднял планшет над собой, сделал пару движений, чем назначил время и место встречи.

 

Темнело в степи рано и чистое небо уже почти потеряло свои краски, превратившись в сплошную черную разглаженную простыню, на которой едва-едва начали проглядываться звезды. На рабочей площадке включались фары у машин, устанавливались стационарные прожектора, а домики засветились изнутри теплым оранжевым цветом. Алексей Павлович резко задрал голову уже практически вертикально вверх, закрыл глаза, вспомнил актуальную карту звездного неба и плавно перевел взгляд на несколько градусов в сторону. И тут, казалось, затих весь шум моторов и людей:

— Мы выросли, привыкнув к идее космоса, и, наверное, забыли, что мы только начали. Мы все еще первопроходцы. Но мы все еще пионеры. Красная звездочка. Мы обязательно до тебя долетим.

 

***

11 декабря 2058 года. 19:45. Космодром Байконур-2, Центр управления полетами.

 

 

Большая длинная комната мало походила на классическое офисное помещение. На каждой стене были развешаны красочные изображения планет, панорамные фотографии со спускаемых аппаратов с поверхности Луны, Марса, Венеры, Европы и других небесных тел. Больше всего Алексею Павловичу нравилась фотография с астероида, где было видно не только поверхность небесного тела, но в виде небольшого пятнышка проглядывалась Земля — подарок от НАСА. У левой стены стояли разномасштабные модели ракет, начиная от доисторической Р-1 и заканчивая венцом творения советской инженерной мысли — сверхтяжелым многоразовым грузовым кораблем «Беркут». Вместо люстры в центре потолка был подвешен внушительных размеров и детализации макет тяжелой марсианской станции «Юрий Гагарин», а освещение в комнату приходило из дюз небольших ракетных двигателей, которые были прикреплены у потолка вдоль длинных стен. Их идею Григорий подсмотрел когда-то в своей поездки на конференцию в Петербург. О чем и где была конференция он уже не помнил, но мысль о таких люстрах он пронес с собою через года.

 

Могло показаться, что обстановка здесь мало походила на рабочую, однако именно здесь почти каждую неделю собирался Совет Главных — 11 центральных личностей Советского Союза, связанных с космосом. Каждый — заслуженный профессионал в своей области. Не все из них были людьми, напрямую связанными с космическими науками, несколько человек отдельно занимались вопросами связей с общественностью, которые с некоторого момента стали очень важным элементом всего покорения космоса. Каждый из них был человеком по своему особенным ярким характером, стремящимся к руководящей роли в своей сфере деятельности. Однако, будучи лидерами по натуре, они достаточно хорошо уживались вместе, будучи объединенными единой целью и мечтой.

Атмосфера заседаний здесь всегда была достаточно неформальной. Горячий чай, кофе и сладости в совокупности с интерьером создавали впечатление почти домашнего уюта. Однако расслабленность этот дом никогда не приносил — даже этот комфорт работал в пользу эффективности обсуждения рабочих вопросов и принятия решений, некоторые из которых можно было смело назвать судьбоносным для космонавтики и страны. Когда-то именно здесь за чашкой чая с мятой и печеньем была поднята идея претворения в жизнь уникальной марсианской программы. А теперь здесь же с усталостью на лицах сидели все Главные и приступили к обсуждению текущих проблем.

 

— Господа, — со стандартного обращения начал Алексей Павлович. — Прошло несколько дней с момента катастрофы. И у меня уже для вас есть, как говорится, пренеприятные известия. В минфине наметились первые проблемы. Наши недоброжелатели из смежных структур вновь им намекнули, что мы тратим средства в пустоту. Товарищи из РКК уже сообщили мне о задержках в поставках сплавов, вычислительные центры НоваКосмоса несколько раз лишались электроэнергии и я склонен считать, что это не случайности. Не буду сильно удивлен, если со временем будут поступать и личные угрозы. Нас старательно давят, хотя я ожидал худшего. Видимо, катастрофа тоже застала их врасплох, поэтому можно хотя бы отбросить версию диверсии. Женя уже сказал, что некоторые издания отказываются принимать наш информационный материал, а на телевидении явно излишне смакуются последствия. Система пропаганды пока просто неспособна справится с негативным информационным напором, хотя бы по той причине, что до этого кто-то сильно продвинул в общественности идеи о бесполезности нашего дела. А ведь всего пару лет назад сама партия постановила! Увы, ныне она уже не обладает той властью.

 

— Иногда я даже жалею, что у нас возобновлена политика полной открытости. Положительного эффекта от успешных полетов больше не становится, зато каждый провал, особенно такого масштаба, готов зарыть нас глубоко под землю, — вставил свое слово Григорий.

 

— Зря ты так думаешь. Если бы мы только попытались скрыть, что потеряли 20 космонавтов — нас бы похоронили следом. Честность не всегда лучшее оружие, но нам сейчас не остается ничего иного, понимаешь?

 

— Да и подумай, — прозвучало с края стола. — Не полная сейчас у нас открытость, зря что ли Женя выгонял всех лишних из ЦУП, явно не только ради свободных коридоров.

 

 — Основная проблема сейчас такова, — прервал их беседу Алексей Павлович. — Нам необходимо объяснить причину катастрофы и сделать это как можно скорее. Большинство ключевых модулей «Гагарина» еще лежат в цехах и проходят испытания, запущен только центральный автономный блок. Из четырех кораблей осталось лишь три, пятый, тоже пилотируемый, сейчас только достраивается и, если не вмешаться, достроить нам его просто не дадут. Кроме того, проект в нем тот же самый, а значит, неприятность могла закрасться и в него. Итак, всем нам важно сейчас понять, что мы имеем на данный момент. Мне сейчас видится только одна идея, которую после ваших докладов я хотел бы подтвердить. Ваши отчеты я уже посмотрел вчера и, как я понимаю, у большинства из вас ничего нового. Но все таки нам нужна информация. Гриша, начнешь по двигателям?

 

Сидящий в голубой рубашке Григорий сделал глоток чая, поднялся со своего места и  неспешно подошел к большому экрану на стене. После пары движений по планшету экран загорелся и на нем появилось схематичное изображение двигателя в контексте первой ступени. Убедившись, что все смотрят на него, он начал:

— Как вы все уже знаете, причина проблемы со вторым двигателем блока А первой ступени была выяснена практически сразу после сопоставления показаний телеметрии в полете и результатов анализа того, что от нашего родного двигателя, собственно, осталось. Иными словами, через сутки. Турбонасосный агрегат, автоколебания в турбине. Однако мои считают, что это производственный дефект. Вчера выгнали на стенд 5 двигателей из той же партии, 4 из них проработали безукоризненно по 10 минут, то есть примерно в 3 раза больше ресурса, который необходим для одного полета многоразовой космической системы...

 

Алексей Павлович знал, что Григорий любил обстоятельный стиль докладов, но сейчас ему показалось, что он сознательно оттягивает время, боясь перейти ко второй, куда более волнующей теме. Обычно Алексей всегда позволял человеку договорить, а уже после переходил к вопросам и замечаниям, однако...

 

— Гриша, хватит тянуть кота за это самое! — озвучил его мысль менее терпеливый Елисей и пулеметной очередью зарядил дальше: — Знаем мы, читали отчет, и что один двигатель у тебя все таки отключился в итоге на трехсотой секунде, и там тот же дефект лопаток выявили, поставили нормальный и отработали. Ясно тут все, знаем. Что насчет последней секунды полета?  

 

Несмотря на то, что Григорий работал в коллективе с Елисеем уже много лет, он все никак не мог привыкнуть к таким его резким нападениям, которые могли сорвать всю оборону неподготовленного докладчика. Такое лично с ним случилось нечасто, но сейчас был именно такой момент, когда его поймали как студента, льющего ведро воды на преподавателя на экзамене. Помолчав 2 секунды, он вздохнул и сказал:

— Мы не знаем... Возможно, проблема не в двигателях.

— Отлично! У нас тут на носу полный провал, а вы не знаете! — вспылил он.

— Проблема именно в двигателях и никак иначе. Информация с датчиков и наши отчеты однозначно говорят о том, что взрыв начался...

— Из двигателя! — резко завершил фразу Елисей. — Что, черт возьми, еще может взорваться в ракете так, что никакая электроника не может успеть зафиксировать проблему?!

 

Алексею Павловичу не нравилось, что Григория разносили как маленького мальчика, но на самом деле он был согласен с замечаниями. Но чтобы уладить бессмысленный конфликт, он решил озвучить, то, что изначально собирался ближе к концу собрания:

 

— Нам нужно как можно быстрее совершить новый запуск.

— Как можно быстрее? Я не вижу в этом большого смысла, учитывая то, что мы не понимаем причины, — попытался парировать Александр.

 

— Нам нужно совершить новый запуск, а скорее всего — целую серию. Сдается мне, что мы просто не можем ждать постройки 5ого корабля. Серия должна быть испытательной и вернуть доверие к программе. На самом деле, я склонен считать, что авария была досадным стечением безумного количества обстоятельств.

 

— За что я ненавижу государственные программы, так это за давление по финансированию! — язвительно заметил Елисей.

— Все так, мой друг. Но еще лет 40 пройдет, как частники смогут отправлять межпланетные корабли. Американские компании, уже 20 лет предлагающие только облет Луны за бешеные деньги тому подтверждение.

 

— Подожди, ты предлагаешь в короткий срок совершить серию полетов «как есть» с весьма мутными целями?

— Нет, цели довольно ясны и прозрачны. Но нужно еще кое-что уточнить, — быстро произнес Алексей Павлович и повернулся: — Эля, что с системой спасения? Может, у тебя какие новости есть, а то отчета я не видел.

 

— С ней все хорошо, — начала Элеонора и вдруг осеклась, — ну, в плане причины. Неполадку обнаружили, исправляем. В целом это проектная ошибка, поэтому мои сейчас поработают над небольшими изменениями, на сроки поставки пятого корабля повлиять не должны, тем более там еще не начали монтаж САС. Отчет всем перешлю завтра в 7 утра, сегодня будем всю ночь работать.

— Хорошо.

— А кто виновен и кто недосмотрел?!

— Пока неясно. Причину мы определили с помощью суперкомпьютера после большого численного анализа.  

— Держите у себя кого попало, думаете, что ваша система никогда не понадобится и вот такие огрехи!

— Проблема была комплексная. Больше она лежала в области проектной ошибки. Из тех, что сложно предусмотреть, — твердо сказала Элеонора, которая умела парировать экспрессивные нападки Елисея намного эффективнее, чем Григорий.

 

— Никого наказывать не будем, — прервал этот поток бессмысленных обвинений Алексей Павлович, отпил чаю и сказал: — Эля, нужно поставить САС на грузовую версию. У них не такие принципиальные различия, чтобы это было слишком сложно. Как я говорил, мы можем не успеть построить пятый корабль. А ее нужно протестировать. В этом и заключается моя идея — быстрая серия тестов кораблей с доказательством успешной работы САС. Будем вносить псевдонеполадки и смотреть, успеет ли она среагировать за доли мгновений. 

 

Казалось, из-за этой сцены Григорий смог восстановить нарушенный ход мыслей и, когда в комнате повисла тишина, неожиданно для всех продолжил уже уверенным голосом:

— Мы проведем дополнительную серию тестов на всех двигателях, я считаю, что это единичный дефект.

 

Увидев, что Елисей уже готовится что-то сказать, он решил его опередить и чуть громче обычного продолжил:

 

— Подобные случаи в истории уже бывали. Не все мы способны полноценно учесть. Газогидродинамика — все еще слишком сложная область, хоть и Навье-Стокса решили.  Но! — он резко выставил ладонь вперед: — Мы не будем сидеть на месте. Я договорюсь о предоставлении нам на ближайшее время всех мощностей трех наших крупнейших суперкомпьютеров, сделаем масштабные численные симуляции, постараемся найти причину. Сделаем все, что в наших силах: серия тестов без переборки, дополнительный контроль качества. Мне нравится идея Алексея Павлович.

 

Алексей легонько улыбнулся: хоть Григорий и выглядит иногда рассеянным седым дедушкой, но дело свое знает, в этом он убеждался не раз. И легко брошенная фраза о суперкомпьютерах тому лишнее подтверждение — никто другой из совета Главных подобное провернуть не смог бы, ибо эти новейшие компьютеры обладают безумными мощностями и всем нужны. Значит, есть у него авторитет.

Казалось, и Елисей несколько успокоился.

 

— Все свободны. Жду от всех кратких отчетов к завтрашнему утру. Эля — от тебя особо подробный со всем техническим обоснованием, иначе сама будешь воевать с проектантам смежных систем. Я дополнительно предупрежу, что будем ставить САС на грузовики. Григорий — с компьютерами реши вопрос сегодня уже, нам нужно это бы побыстрее иметь четкие версии, хотя до похорон я успеть не планирую. Если не найдем, но тесты в норме — придется умалчивать. Женя, останься, пожалуйста.

 

Женя начал первым, как только дверь захлопнулась:

 

— Через четыре дня? Готов?

— Основную часть речи я написал. Но мне тут пришла в голову мысль одна... Я верю Григорию, мы отлетали на этих двигателях уже более 40 раз и проблем не возникало, наверняка дефект по стечению обстоятельств. Да даже Елисей ему верит, только не побухтеть не может. Но ровно столь же я уверен, интуиция, если хочешь, что даже численный анализ нам ничего не найдет и это останется белым пятном, а серия тестов неизбежна. Но и тут могут успеть помешать. Попробуем старые ораторские приемчики. Повод не самый приятный, но думаю, будь они живы... не посчитали бы кощунством. К тому же другого такого шанса у нас не будет. Смотри, мне нужно, чтобы пришло как можно больше людей из аппарата, организуй дополнительные трибуны с удобствами, допустим. Мне нужно как можно больше народу, мне нужна максимально возможная аудитория! Отдельно требуется созвать руководителей побольше руководителей всех звеньев с наших производств — нам требуется дать им дополнительную мотивацию сопротивляться давлению, на каждого в отдельности мы просто не успеем. Откровенно говоря, Женя, сюда нужно нагнать побольше пафоса: привлеки все свои газеты, радио, телевидение, интернет, особенно интернет! А чтобы пафос выстрелил — пусть меня за день до никто не отвлекает по мелочам, буду готовиться. Если все получится, сбросим с себя лишний груз и получим надежный щит, если не большой в верхах — эти-то непробиваемые товарищи, то хотя много маленьких снизу бы снизу. И тогда никто нам не посмеет помешать довести дело до конца. Надеюсь на тебя, Жень.

 

Алексей Павлович увидел уверенный кивок в ответ, хитро улыбнулся и наигранно-басовито пропел на весь кабинет:

— Советский народ стал забывать, зачем они когда-то первыми вышли в Космос!

 

Они по-доброму рассмеялись, Женя похлопал Алексея по плечу и вышел из кабинета.

 

***

 

15 декабря 2058 года. 12:00. Москва, Дворец Советов.

 

Величественное здание Дворца Советов всегда поражало Алексея Павловича. Монументальное сооружение возвышалось над всей Москвой настолько внушительно, что никакие многочисленные стеклянные высотки неподалеку не могли отвлечь внимание на себя. Несмотря на то, что внутри здание сильно отличалось от первоначального проекта, снаружи оно сохранило всю свою мощь. На бесконечных рядах высоких колонн были развешаны красные полотна, перед центральной входной группой стояла внушительная трибуна, а на шпиле Дворца находился огромный красный флаг.

 

Флаг был приспущен. Сегодня в стране день траура по космонавтам, погибшим в недавней страшной катастрофе.

 

Урны с прахом каждого из 20 членов экипажа были заложены в боковые ниши стен Дворца Советов и закрыты внушительной гранитной плитой, на которой было отчеканено полное имя, годы жизни и краткая биография. Небольшой портрет располагался в центре каждой плиты.

 

Многотысячная толпа заполонила собой всю площадь Дворца, заливалась в переулки, засыпалась в парки и закупоривала все дороги. Траурная процессия уже была закончена, но люди все равно стояли и ждали речей своих вождей. 

 

Люди заходили на трибуну, произносили речи и передавали слово следующему. Звучали и стандартные дежурные фразы, и искренние соболезнования (в основном от сослуживцев по отряду космонавтов), а кто-то находил просто красивые слова. 

 

Благодаря каким-то хитрым приемам Жени, Алексею Павловичу удалось занять место в очереди сразу после первостепенных людей государства. Когда ему уступили слово, он уверенной походкой вышел к центру трибуны, подошел к микрофону, оглядел всю тьму людей одним широким взглядом и, наконец, начал:

 

— Товарищи!

 

— Неделю назад, 8 декабря 2058 года, космонавтика Советского Союза получила тяжелейший удар. Космическая транспортная система «Беркут» во время выполнения третьего пилотируемого полета мгновенно разрушилась в ясном небе над Байконуром. Обломки корабля упали с высоты 130 километров и рассеялись по бескрайней степи.

Система спасения экипажа не сработала. Выживших нет.

 

— Мы потеряли двадцать космонавтов. Двадцать больших профессионалов, двадцать достойных и верных тружеников своего отечества, двадцать замечательных людей. У них остались семьи, родные и близкие. Никакие слова не в силах ослабить ваше горе, но страна скорбит вместе с вами, наши души сейчас поддерживают ваши.

 

— Это большая потеря не только для ваших семей, но и для меня лично, для всего Совета Главных, для всей космонавтики СССР. Эти люди — те, без кого марсианская программа при любом раскладе не могла бы существовать. Они — герои уже только потому, что были готовы помочь Советскому Союзу решить такую грандиозную задачу.

 

— Страна всегда будет их помнить, мы гордимся каждым из них.

 

На этих словах заканчивались почти все речи этого дня. Изначально здесь же должен был поставить точку Алексей Павлович. Но вместо этого он сделал внушительную паузу и внимательно и пристально смотрел на всех своих слушателей, стараясь заглянуть каждому из них в глаза, словно стремясь досверлить до глубины души. Резко подняв голову, он продолжил:

 

— Но товарищи!

 

— Нам пытаются помешать! Люди, обладающие достаточной властью, стремятся все это разрушить. Уничтожить нашу программу, оставить пылиться станки в цехах и выключить суперкомпьютеры в конструкторских бюро, лишить работы миллионы умнейших сынов и дочерей своего отечества.

 

— Но самое страшное — не это! Ужас в том, что если их планы будут претворены в жизнь — гибель наших космонавтов будет напрасной. Гибель всех покорителей космоса всего мира будет напрасной, потому что именно на этой ноте остановится движение вперед. Советский Союз совершит преступление перед человечеством.

 

Он неожиданно резко согнул в локте левую руку и сжал пальцы в кулак:

 

— Да! Мы тратим баснословные средства! Но! Я уверяю вас, всех вас, — он сделал широкое движение руками, словно готовясь всех обнять. — Ни единый рубль не был потрачен зря! Новая сталь для космического корабля — новая сталь для корпусов ваших машин! Уникальные станки для обработки деталей — уникальные возможности для среднего и легкого машиностроения! Технологии космической медицины — в каждую больницу!

 

— Год назад Совет Главных начал программу введения космических технологий в хозяйство, машиностроение, образование и медицину. Если мы прекратим сейчас, то эта программа остановится следом. Но, стоя здесь перед вами, я могу гарантировать, что в случае успешного осуществления марсианского полета, уже через несколько месяцев каждый здесь стоящий почувствует его отголоски во всем, что вас окружает.

 

— Марсианская экспедиция будет мощнейшим локомотивом нашей экономики, как когда-то таковым движителем была война.  Ему нужна ваша поддержка. Я взываю ко всем вам и прошу каждого слушающего меня... нам помочь.

— Локомотиву нужен новый уголь и новая энергия! — он сделал необычное для ораторской трибуны движение, словно лопатой забрасывает топливо в печку.

 

— В нынешних реалиях только Вы способны отцентрировать его и помочь разогнаться. Иначе состав бесславно сойдет с рельсов, похоронив под собой мечты, за которые отдали жизни эти люди, за которые отдали столько лет все члены уникального коллектива, который представляет из себя наша космонавтика. Вы способны создать будущее, до которого хочется дожить.

 

Алексей Павлович сделал внушительную паузу. Заготовленная речь уже закончилась, но он почувствовал раж. Он почувствовал, как кровь бьет в жилах, хотя сердцебиение не ускорилось ни на йоту. И завершил:

 

— Мы должны продолжать. В 1986 году, после катастрофы Челленджера президент США Рональд Рейган сказал: «Мы выросли, привыкнув к идее космоса, и, наверное, забыли, что мы только начали. Мы все еще первопроходцы.»

Прошло 70 лет, но эти слова актуальны до сих пор. Мы все еще первопроходцы, мы все еще пионеры!

Мы все еще ошибаемся в этом опасном деле.

Но мы будем продолжать! Марс станет не нашим домом, но нашим передовым форпостом советской науки! И на Красной Планете будет крепко стоять Красный Флаг!

 

Он резко сжал ладони в кулаки и соединил обе руки вместе над головой. Под грохот аплодисментов Алексей Павлович покинул трибуну. И никто больше не решился туда подняться.

 

 

***

 

11 апреля 2061 года. 10:20. Космодром Байконур-2, Центр управления.

 

— И у нас прямое включение с космодрома Байконур-2, — начала говорить миловидная рыжая девушка. — Сейчас мы находимся в центре управления полетами, где все ожидают подтверждения успешной посадки пилотируемого модуля марсианского корабля «Юрий Гагарин». Напоминаем нашим зрителям, что среднее время задержки сигнала с красной планеты составляет 20 минут, поэтому мы не можем наблюдать за посадкой советских космонавтов в реальном времени. Скорее всего именно сейчас, именно в этот момент, капсула с экипажем совершает маневры в тонкой марсианской атмосфере, чтобы с ювелирной точностью спуститься к уже доставленным модулям долговременной базы, которая станет новым домом для 40 человек на целых четыре года!

 

Девушка отошла в сторону, цокая каблуками, и камера повернулась вслед за ней. За репортершей обнаружился большой экран.

 

— Как нам сообщают из Центра, до ближайших возможных новостей остается еще 19 минут, поэтому пока предлагаем зрителям вспомнить, как развивалась советская марсианская программа.

 

Она пропала из кадра и теперь зрителя сопровождал только ее голос, а все пространство заняли документальные кадры :

 

— 12 мая 2055 года. В ЦК КПСС подписан первый руководящий документ о начале работ по марсианской программе. В указе прописано техническое задание на марсианский корабль и принято решение использовать в качестве основы системы выведения хорошо зарекомендовавшие себя многоразовые корабли «Беркут» с некоторыми модификациями.

 

— 30 января 2056 года. Демонстрационный полет модифицированного сверхтяжелого грузового корабля «Беркут-М». За небольшими исключениями, все программа полета была выполнена, обе ступени успешно вернулись на Землю для подробной диагностики. Сейчас вы можете видеть архивные кадры из Центра управления: инженеры радуются успешной посадке. Через неделю марсианский корабль наконец получает имя «Юрий Гагарин», а ОРКК отчитывается о выполнении основных проектных работ.

 

— 26 февраля 2057 года. Второй демонстрационный полет. Программа полета не была выполнена из-за аварии на участке работы второй ступени, как можно заметить, левый блок двигателей отключился раньше положенного, следом остановлены все двигатели. Несмотря на это, корабль и разгонный блок успешно вернулись на Землю.

 

— 10 октября 2057 года. РКК Энергия заявляет о полной готовности к производству центральных модулей «Юрия Гагарина». Нетипично короткие сроки проведения работ объясняются широкомасштабным введением новейшей базы суперкомпьютеров на Урале, позволяющие проводить всестороннее имитационное моделирование в невиданных ранее объемах.

 

— С ноября по декабрь 2057 года изготовлены и испытаны все основные модули корабля, подготовлена программа полетов грузовых кораблей для их сборки на высокой опорной орбите. Она была выбрана с целью минимизировать вероятность схода незаконченного корабля с орбиты из-за влияния атмосферы в случае задержек в производстве и выведения модулей.

 

— Несмотря на хорошие темпы, в программе намечается кризис. Из-за роста напряженности на южных границах Советского Союза марсианскому проекту урезают финансирование. По мнению Евгения Крузнецкого из Совета Главных, именно в этот момент начинается масштабная пропагандистская кампания против космической программы. Большая часть населения СССР в опросах высказалась о том, что не понимает, куда движется наша космонавтика. Люди высказываются о том, что политический приоритет был потерян еще 5 лет назад, когда Китайская народная республика высадила первого человека на красную планету для кратковременной экспедиции.

 

— 8 декабря 2058 года. После двух успешных полетов пилотируемой версии «Беркут-ПМ» с экипажем из 3 человек, случилась первая катастрофа. «Беркут-ПМ03» с экипажем в 20 человек взорвался в небе над Байконуром. Причины катастрофы не назывались и лишь недавно стало известно, что они так и не были установлены, а ставка была сделана на внимательную всестороннюю отработку систем в серии полетов. Наша космонавтика получила серьезный удар, угроза полного прекращения нависла над программой.  

 

— 15 декабря состоялись похороны космонавтов «Беркута». Урны с прахом были заложены в нишу Дворца Советов. По различным оценкам, на траурную церемонию собралось более полумиллиона человек. Среди первых лиц государства и героев-космонавтов выступил Алексей Павлович — генеральный конструктор марсианской программы Советского Союза. Считается, что именно его речь в совокупности с обозначением программы передачи космических технологий для интересов народного хозяйства и машиностроения вновь вдохновила Советский народ и ярко обозначила цель покорения космического пространства. Космическая программа вновь получила поддержку всей страны и кризис доверия был преодолен, а финансирование, хоть и не было увеличено, радикально не урезалось.

 

— Закрепляя успех, 13 января 2059 года, после серии наземных тестов был успешно запущен в беспилотном режиме «Беркут-МГ02». На высоте в 150 километров командные компьютеры получили специальную искусственную команду об аварии и были проведены испытания системы аварийного спасения орбитальной ступени. После их успешного завершения, за две недели советские специалисты подготовили и осуществили еще 3 подобных запуска с искусственными неисправностями и во всех случаях САС отработала безукоризненно. Всесторонняя наземная отработка двигателей позволила убедиться в их надежности. Эта серия испытаний в совокупности с началом интенсивного приведения в жизнь программы «Использование космических технологий в хозяйстве, машиностроении и высоких технологиях» закрепила авторитет космической отрасли в стране. Сомнений в дальнейшем претворении марсианской программы в жизнь больше не было. Вместе с этим, ситуация на южных границах стабилизировалась.

 

Девушка ускорила темп и стала говорить со все нарастающим воодушевлением:

— 15 сентября 2060 завершена сборка корабля «Юрий Гагарин», начаты всесторонние испытания с полным экипажем из 50 космонавтов со всего Советского Союза!

 

— 22 апреля «Юрий Гагарин» успешно набрал вторую космическую скорость и вышел на траекторию полета к Марсу! На борту находятся капсулы с прахом членов экипажа погибшего «Беркута».

 

— Чуть меньше чем через год, 8 апреля 2061ого «Юрий Гагарин» вышел на марсианскую орбиту! После проведения дополнительных проверок, на 10 витке в автоматическом режиме многочисленные жилые и исследовательские модули совершили идеальную посадку в заданном районе!

 

Рыжая репортерша вновь появилась в кадре, уже стоя на фоне внушительного центрального зала, откуда и шло все управление полетом.

 

— Осталось еще 4 минуты. Если все идет как запланировано, то космонавты должны уже начинать первые операции по проверке всех систем марсианской базы. Сейчас, — она взволновано вздохнула, — мы прерываем репортаж и будем вместе со всей Советским Союзом ожидать новостей.

 

 

Алексей Павлович поднялся с места и смотрел на экран, где методично чирикал таймер.

 

4:44

4:43

4:42

 

Его голова в этот момент была неожиданно пустой — он не ощущал ни волнения, ни какого-то либо иного беспокойства. Все мысли подобного рода были сняты идеей о том, что тратить нервы сейчас просто не имело смысла. «Я сделал все от себя зависящее», — думал Алексей Павлович. Но практически сразу в нишу разума начал заливаться иной вопрос:

 

«Если сейчас все получится, ты потерял мечту. И что дальше?»

 

3:00

2:59

 

«Если сейчас ничего не получится, ты погубил мечту. И что дальше?«

 

2:10

 

«Нет. Я не потеряю мечту. Сейчас, когда наши ребята примарсианятся... примарсятся...  —на его лице в улыбке чуть-чуть поднялся правый уголок губы. — все только начнется. Настанет самое интересное, ради чего мы и бились. Работы нам всем хватит до глубокой старости. А значит, все в порядке. Мы когда-то выбрали недостижимую мечту и почти до нее дотянулись. Но достаточно приложить маленькое мысленное усилие — и длины наших рук уже не хватит, старческий маразм накроет нас раньше»

 

1:21

 

— У нас еще не настолько коммунизм, чтобы быть бессмертными, — тихо сказал себе под нос Алексей Павлович, чуть сильнее улыбнулся и едва не захихикал, чем наверняка бы вызвал непонимающие взгляды со стороны коллег.

 

Коллеги были рядом. Кто-то застыл как статуя, кто-то напряженно сидел, периодически подрагивая. Здесь были Эля, Женя, Саша, Гриша, Елисей и остальные члены Совета Главных, руководители полетом и вспомогательный персонал. Все понимали, что сейчас у них нет никакой власти над ситуацией. И каждый старался верить, что все шло хорошо.

 

Кроме них, в Центре было полно народу: журналисты со всего мира, начальники всевозможных рангов, умудрившиеся обойти пропускной контроль зеваки. За несколько месяцев до прилета было даже принято решение достроить несколько дополнительных площадок для зрителей и теперь два широких балкончика несколько неуклюже возвышались на уровне второго этажа.

 

Отдельные приглашения получили члены семей Совета Главных и космонавтов. Все они расположились недалеко от пультов, где сидели руководители полета. 

 

 

0:37

 

Неожиданно Алексей Павлович ощутил, что разум вновь сконцентрирован на грядущем событии. Волна напряжения прокатилась по его телу, а орда мурашек подняла щиты и выставила копья, готовясь к нападению.

 

0:21

 

Цифры на экране исчезли. Вместо них появилась цепочка технических сообщений:

 

«РДМ-184 ИМП 174 СЕК УСП»

«РДМ-184 БЛК 1 3 2 ИМП 8 СЕК УСП»

«ЕСТЬ КОНТАКТ ПОСАДОЧНОЙ ОПОРЫ 1»

«ЕСТЬ КОНТАКТ ПОСАДОЧНОЙ ОПОРЫ 2 4 3»

«Wx = 1.24; Wy = 2.33; Wz = 0.02; Ax = 0.01; Ay = 0.02: Az = 0.11;»

«Wx = 0.001; Wy = 0.001; Wz = 0.001; Ax = 0.001; Ay = 0.001: Az = 0.0001;»

 

Несколько мгновений помех и чистый голос:

— Байконур-2, прием, «Юрий Гагарин» сел на красную планету. Самочувствие отличное. Готовы сажать яблони!..

 

Дальше никто не слушал. Зал центра управления взорвался аплодисментами, радостными воплями на грани истерики, почти у каждого на глазах были слезы. Люди сорвались со своих мест и запрыгали, заобнимались в странном безумном танце, танце в честь торжества науки, техники, человеческой мысли и труда. Лишь спустя несколько минут те, кому необходимо было сразу обрабатывать первую информацию с Марса, вновь заняли свое рабочее место.

 

Армия мурашек захватила всю территорию кожи Алексея Павловича, каждая клеточка его тела ощущала невероятный тихий восторг, возбуждение и спокойствие одновременно, и он почувствовал, что его глаза тоже стали мокрыми.

 

Алексей Павлович подошел к жене, крепко ее обнял и прошептал ей на ухо:

— Первый советский человек на Марсе...

 

 

Прикрепленные файлы



#2 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 21:11

Подправлены некоторые небрежности в грамматике. 

Жаль, что нельзя редактировать сообщения. 

Прикрепленные файлы



#3 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 11 January 2016 - 10:53

Интересно
Чукча не писатель, чукча читатель

#4 Guest_misha_makferson_*

Guest_misha_makferson_*
  • Гости

Отправлено 11 January 2016 - 15:54

>— Господа,

А что не товарищи или хотя бы коллеги?



#5 Guest_Мазур Алексей_*

Guest_Мазур Алексей_*
  • Гости

Отправлено 11 January 2016 - 18:01

>— Господа,

А что не товарищи или хотя бы коллеги?

В голове возникла именно эта фраза.) Хотя по стилистике может и несколько выбивается. 



#6 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 12 January 2016 - 14:23

понятно.


вот такой я пейсатель


#7 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 20:48

Рассказ принят к участию в конкурсе.

#8 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 20 February 2016 - 14:58

Кстати, ещё один момент, который выглядит сомнительным. А именно перезахоронение погибших космонавтов на Марсе.

 

Дело в том, что они уже один раз организовывали им пышные похороны с толканием речей. Да не где-нибудь, а во Дворце Советов.

 

Есть подозрение, что при попытке оседлать эту же волну дважды огромное количество людей скажет в лучшем случае "баян, это уже было", а в худшем — обвинят организаторов в некрофилии и циничной пляске на костях.

 

Кроме того, всегда есть риск катастрофы при запуске к Марсу.

 

Может быть, этот момент стоит убрать?



#9 Guest_Алексей_*

Guest_Алексей_*
  • Гости

Отправлено 20 February 2016 - 17:51

Кстати, ещё один момент, который выглядит сомнительным. А именно перезахоронение погибших космонавтов на Марсе.

 

Дело в том, что они уже один раз организовывали им пышные похороны с толканием речей. Да не где-нибудь, а во Дворце Советов.

 

Есть подозрение, что при попытке оседлать эту же волну дважды огромное количество людей скажет в лучшем случае "баян, это уже было", а в худшем — обвинят организаторов в некрофилии и циничной пляске на костях.

 

Кроме того, всегда есть риск катастрофы при запуске к Марсу.

 

Может быть, этот момент стоит убрать?

 


Да, соглашусь, пожалуй :)



#10 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 20 February 2016 - 21:24

 

Да, соглашусь, пожалуй :)

 

Прикрепленные файлы



#11 Dr. Z

Dr. Z
  • Пользователи
  • 209 сообщений

Отправлено 22 February 2016 - 22:30

Итак, в рассказе есть:

 

- "Коммерческие орбитальные группировки". Очевидно, в СССР.

- Город Петербург. В СССР.

- Судя по цитате "но еще лет 40 пройдет, как частники смогут отправлять межпланетные корабли", частный космос. В социалистической стране.

- Странный Дворец Советов: "Несмотря на то, что внутри здание сильно отличалось от первоначального проекта, снаружи оно сохранило всю свою мощь ... а на шпиле Дворца находился огромный красный флаг." Если это тот самый Дворец Советов, то венчает его отнюдь не шпиль под огромный флаг.

- генеральный конструктор, цитирующий в официальной речи Рональда Рейгана (в первоначальном варианте он еще и обращался к коллегам "господа").

- При всем этом есть ЦК КПСС.

 

Из-за всего вышесказанного воспринимать рассказ серьезно совершенно невозможно. Дичайшая эклектика, которая почему-то называется "СССР".


...the future is – in Earth terms – bright, bright red.


#12 Fallible_fiend

Fallible_fiend
  • Пользователи
  • 464 сообщений
  • ГородПермь

Отправлено 24 February 2016 - 08:51

"- Мы нашли его, - вмешался Аркадий. - Целая гора руды! Чистый металлический натрий. Я уже вижу действующий рудник - работающие экскаваторы, роботы-шахтеры, конвейеры, гул могучих машин, космический порт...
- Стоит русскому ощутить поэтическое настроение, как речь сразу заходит о тракторах или могучих машинах, - заметил капитан Хегг...""

 

(с) Гарри Гаррисон, "Источник опасности".

 

:-)

 

С пафосом, ИМХО, перебор, но в целом вполне даже ничего. Спасибо за рассказ, Алексей! Было бы удобнее, если бы ты вместе с файлом правленной версии рассказа закидывал бы его же в текстовом виде.

 

Доктор-Зет, по-моему, ты чересчер придираешься. Действие происходит не в альтернативной истории с сохранённым СССР-1, да и про коммерческий космос, кажется, нигде в рассказе не сказано, что это именно советский коммерческий космос. Рассказ не без натяжек местами, но в целом в граничные условия вписывается.



#13 Dr. Z

Dr. Z
  • Пользователи
  • 209 сообщений

Отправлено 24 February 2016 - 13:06

Доктор-Зет, по-моему, ты чересчер придираешься. Действие происходит не в альтернативной истории с сохранённым СССР-1, да и про коммерческий космос, кажется, нигде в рассказе не сказано, что это именно советский коммерческий космос. Рассказ не без натяжек местами, но в целом в граничные условия вписывается.

 

В сеттинг, может быть, и вписывается, но...

 

"За 25 лет работы в верхушке аэрокосмической сферы он успел ко многому привыкнуть — будь то рутинный грузовой запуск или единственный в своем роде межпланетный аппарат; рой студенческих спутников со стандартными научными задачами или тяжелые специализированные астрономические лаборатории; коммерческие орбитальные группировки или секретные военные аппараты."

 

25 лет от 2058-го - получается 2033, СССР-2 по сеттингу к этому времени уже появился. Значит, в СССР-2 есть аж целые "коммерческие орбитальные группировки". Капитализм, однако.

 

Ну и цитата из Рейгана (Рейгана ведь!). Если бы цитировался кто-нибудь из американских ученых, тот же Карл Саган, например, вопросов не было бы.


...the future is – in Earth terms – bright, bright red.


#14 Guest_Алексей_*

Guest_Алексей_*
  • Гости

Отправлено 24 February 2016 - 18:06

В сеттинг, может быть, и вписывается, но...

 

"За 25 лет работы в верхушке аэрокосмической сферы он успел ко многому привыкнуть — будь то рутинный грузовой запуск или единственный в своем роде межпланетный аппарат; рой студенческих спутников со стандартными научными задачами или тяжелые специализированные астрономические лаборатории; коммерческие орбитальные группировки или секретные военные аппараты."

 

25 лет от 2058-го - получается 2033, СССР-2 по сеттингу к этому времени уже появился. Значит, в СССР-2 есть аж целые "коммерческие орбитальные группировки". Капитализм, однако.

 

Ну и цитата из Рейгана (Рейгана ведь!). Если бы цитировался кто-нибудь из американских ученых, тот же Карл Саган, например, вопросов не было бы.

 

Я в целом подразумевал, что СССР-2 не содержит в себе полный набор наследия СССР-1, включая такого отношения ко старой истории взаимодействия США и СССР. Может, следовало это обозначить несколько подробнее где-то...

 

Если я правильно помню, то по сеттингу СССР-2 появился из России, которая вполне себе зарабатывает деньги запуском коммерческих аппаратов, в т.ч. и других стран. На мой взгляд, ничего предосудительного в продолжении предоставления таких услуг в будущем, даже при сменившемся гос.устройстве, нет. 

 

Да и по сеттингу:

«2050-е и 2060-е

  • Продаётся много и разного.
  • Например, дешёвые космические запуски, авиация и продукция тяжёлого машиностроения.»

Продажа дешевых космических запусков вполне себе могла иметь корни уже в 30ых годах.



#15 Dr. Z

Dr. Z
  • Пользователи
  • 209 сообщений

Отправлено 25 February 2016 - 11:19

Я в целом подразумевал, что СССР-2 не содержит в себе полный набор наследия СССР-1, включая такого отношения ко старой истории взаимодействия США и СССР. Может, следовало это обозначить несколько подробнее где-то...

 

Если я правильно помню, то по сеттингу СССР-2 появился из России, которая вполне себе зарабатывает деньги запуском коммерческих аппаратов, в т.ч. и других стран. На мой взгляд, ничего предосудительного в продолжении предоставления таких услуг в будущем, даже при сменившемся гос.устройстве, нет. 

 

Да и по сеттингу:

«2050-е и 2060-е

  • Продаётся много и разного.
  • Например, дешёвые космические запуски, авиация и продукция тяжёлого машиностроения.»

Продажа дешевых космических запусков вполне себе могла иметь корни уже в 30ых годах.

История взаимодействия - это история противостояния двух систем, социалистической и капиталистической. Если есть социалистическая страна СССР-2, противостояние есть снова. Возможно, даже более жесткое. Рейган - неолиберал, назвавший СССР "империей зла". Цитировать его советскому конструктору примерно то же самое, как цитировать, например, Геббельса или Муссолини.

 

Если речь о продаже запусков за границу - да, такое вполне возможно и даже желательно. Но вот это хорошо бы обозначить, иначе создается впечатление, что коммерческие спутниковые группировки принадлежат каким-то бизнесменам из СССР.


...the future is – in Earth terms – bright, bright red.


#16 Fallible_fiend

Fallible_fiend
  • Пользователи
  • 464 сообщений
  • ГородПермь

Отправлено 25 February 2016 - 14:21

История взаимодействия - это история противостояния двух систем, социалистической и капиталистической. Если есть социалистическая страна СССР-2, противостояние есть снова. Возможно, даже более жесткое. Рейган - неолиберал, назвавший СССР "империей зла". Цитировать его советскому конструктору примерно то же самое, как цитировать, например, Геббельса или Муссолини.

 

Есть большая разница между осуждёнными военными преступниками и главой космической державы, что-то там сказавшим как раз на тему освоения космоса. Если автору эта цитата понравилась - почему нет? Кеннеди у нас достаточно часто цитируют - про то, что мы у Америки "выиграли космическую гонку за школьными партами". Хорошо и точно подмечено, согласись... Хотя при Кеннеди были Берлинский и Карибский кризисы, так что холодная война едва не переросла в горячую.



#17 Dr. Z

Dr. Z
  • Пользователи
  • 209 сообщений

Отправлено 25 February 2016 - 17:37

Есть большая разница между осуждёнными военными преступниками и главой космической державы, что-то там сказавшим как раз на тему освоения космоса. Если автору эта цитата понравилась - почему нет? Кеннеди у нас достаточно часто цитируют - про то, что мы у Америки "выиграли космическую гонку за школьными партами". Хорошо и точно подмечено, согласись... Хотя при Кеннеди были Берлинский и Карибский кризисы, так что холодная война едва не переросла в горячую.

Я бы сказал, что разница между Рейганом и осужденными военными преступниками в том, что США не проиграли войну и Рейгана не судили. А так одного дела "Иран-контрас" хватило бы. Кеннеди можно цитировать сейчас, в другом контексте. Я не имею ничего против цитирования американцев, например, если бы это были Армстронг или Олдрин (хотя оба воевали в Корее). Я против цитирования оголтелого антикоммуниста в важнейшем выступлении на всю страну. Это смотрится дико.


...the future is – in Earth terms – bright, bright red.


#18 Fallible_fiend

Fallible_fiend
  • Пользователи
  • 464 сообщений
  • ГородПермь

Отправлено 25 February 2016 - 22:34

Я бы сказал, что разница между Рейганом и осужденными военными преступниками в том, что США не проиграли войну и Рейгана не судили. А так одного дела "Иран-контрас" хватило бы. Кеннеди можно цитировать сейчас, в другом контексте. Я не имею ничего против цитирования американцев, например, если бы это были Армстронг или Олдрин (хотя оба воевали в Корее). Я против цитирования оголтелого антикоммуниста в важнейшем выступлении на всю страну. Это смотрится дико.

 

Если честно, та речь главного героя - по идее, центральная в рассказе - в общем и целом написана довольно слабо (на мой лично вкус). На этом фоне и цитата как-то не выделяется - ну, привели и привели. Я считаю, что автор вправе допустить такую вольность. Тем более, что никакого антикоммунизма в конкретной цитате нет.

 

Так-то, и Черчилль был ярым антикоммунистом, а в СССР его не раз его цитировали - с высокой оценкой роли советского народа в разгроме фашистской Германии, например. Писатель Хайнлайн вообще просто патологический русофоб и антикоммунист - а его в СССР издавали (очень выборочно, но всё же издавали).



#19 Dr. Z

Dr. Z
  • Пользователи
  • 209 сообщений

Отправлено 26 February 2016 - 11:51

Если честно, та речь главного героя - по идее, центральная в рассказе - в общем и целом написана довольно слабо (на мой лично вкус). На этом фоне и цитата как-то не выделяется - ну, привели и привели. Я считаю, что автор вправе допустить такую вольность. Тем более, что никакого антикоммунизма в конкретной цитате нет.

 

Так-то, и Черчилль был ярым антикоммунистом, а в СССР его не раз его цитировали - с высокой оценкой роли советского народа в разгроме фашистской Германии, например. Писатель Хайнлайн вообще просто патологический русофоб и антикоммунист - а его в СССР издавали (очень выборочно, но всё же издавали).

Речь действительно слабовата, но дело в неуместности цитаты. Во-первых, Рейган, во-вторых, он говорил "мы первопроходцы" (про американцев), хотя дело-то происходит в СССР, а первый космонавт - наш! Черчилля цитировали, помнится, с оговорками типа "он ненавистник СССР, но даже он признает...". Издавать книги - это совсем другое, это не пафосная речь на всю страну. Понятно, что сеттинг это не нарушает, но выглядит даже не просто не к месту, а рушит всю речь.

 

Кстати, про Хайнлайна. Помнится, мне встречался какой-то его рассказ, опубликованный в "Технике-молодежи" где-то в 1945 году. Тогда отношение было другим - союзники...


...the future is – in Earth terms – bright, bright red.


#20 Mad Architect

Mad Architect
  • Пользователи
  • 1148 сообщений

Отправлено 26 February 2016 - 11:55

Кстати, про Хайнлайна. Помнится, мне встречался какой-то его рассказ, опубликованный в "Технике-молодежи" где-то в 1945 году. Тогда отношение было другим - союзники...

Хайнлайна в свете сеттинга вообще лучше не поминать. Вот уж кто был ревнителем индивидуализма, анархии и либерализма! Хотя... Надо бы перечитать его "Луна жёстко стелит" ("Луна - суровая хозяйка") - освежить в памяти предлагаемое им там социальное устройство.
Меня можно уже не ругать здесь.



Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных