Перейти к содержимому


Фотография

Межзвёздный 4. Долгий путь.


Сообщений в теме: 53

#1 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 04:51

Межзвёздный 4
http://interstar4.livejournal.com/

 

Переработанная версия рассказа здесь

 

Долгий путь

 

Я хотел спасти Шир, и теперь он спасён, но не для меня. Так часто

бывает, когда нужно что-то спасти: кто-то должен отказаться от

него, потерять для себя, чтобы сохранить для других.

Дж. Р. Р. Толкиен.

 

Он открыл глаза. Белая ледяная пустыня простиралась от горизонта до горизонта. Человек медленно повернул голову, пытаясь получше оглядеться, поднёс к глазам руку в перчатке. Он был в каком-то странном костюме, похожем на спортивный, и отчего-то было трудно дышать. Наверное, это морозный воздух — хотя он не чувствовал холода. Он не чувствовал вообще ничего. Что он тут делает? Как попал сюда?

Кто… он?

Где-то… не перед глазами, а как будто в душе мелькали какие-то странные картины, которых он не понимал. Словно утратил какое-то знание. Он даже не помнил, было ли так всегда… Может, так и должно быть?

С трудом человек заставил себя сесть. Он подтянул колени к груди и оглядел снег вокруг себя. Теперь он обратил внимание, что тот был рыхлый, и в этой массе можно было различить отдельные снежинки. Он набрал горсть и поднёс ближе, ко рту — от его дыхания снег растаял и потёк водой. Неизвестно почему, но это дало ощущение странной, неизбывной безысходности, безграничного отчаяния, отчаяния такой силы, что ему снова захотелось лечь.

Другое чувство его остановило. То самое, что подняло из пучины беспамятства: словно почудилось, что что-то зовёт. Но в этом ледяном мире на километры никого, и непонятно, куда идти, зачем. Или же просто идти, хоть куда-нибудь лишь бы не оставаться на месте? Может быть, именно это от него требуется?

Медленно встав, человек подумал, что надо идти туда, вперёд… на одиннадцать часов: вероятно, там что-то было, о чём он когда-то помнил. Даже может быть, он вспомнит об этом снова, когда подойдёт ближе. Ведь это же важно, там… Надо дойти.

Первый шаг дался чуждо и неуклюже: как будто прежде он не ходил. Или забыл, как это делается. Ноги показались несвоими, и это ощущение перемещения… Как диковинный фрукт, попробованный впервые в жизни. Неужели он когда-то раньше ходил?

Второй шаг, более уверенный, но всё такой же непривычный. Что ж, он мог хотя бы попробовать, ведь здесь всё равно никого. А замёрзнуть он всегда успеет. Всё-таки надо бы пойти туда, где его что-то ждёт. Почему бы нет? Заняться всё равно нечем. Хотя бы попробовать, проверить.

А может, не просто попробовать. Может, это важнее, что-то, что он забыл не до конца даже здесь, где бы оно, это место, ни было. Может быть, это даже крайне, абсолютно важно, даже если он не видит, куда идёт. Главное — дойти, пока его не поглотила пустыня. Хотя бы наугад, наощупь. Так бороться с ней, не ради себя — ради того, что его позвало.

Снежная пустыня не менялась. В затянутом тучами небе не было звёзд. Только снег скрипел под ногами в такт шагам. Хрум. Хрум. Хрум. Оглядываться назад было бессмысленно — пустыня везде одинакова. Расстояние не измерить. Он мог только продолжать.

Иногда его посещали картины — далёкие чёрно-белые образы, словно из снов. Когда они обращали на него глаза, начинало казаться, что он им что-то должен. Может быть, он забыл их, или оставил, бросил. Или им нужна его помощь, и поэтому они зовут. Образы отворачивались, оставляя горькое послевкусие, и он начинал чувствовать себя виноватым. Но может быть, ещё не поздно, если он сумеет дойти, — и человек ускорял шаг.

Здесь не было метели, но то, что впереди, всё равно пряталось в дымке. Раз или два показалось, что на краю этой зимы загорается бледный огонёк — и снова гаснет, оставляя путника в догадках. Может быть, это строение, база? Или транспорт. А может, просто упала звезда? Сгорела и взорвалась. Разве звёзды взрываются? И он всё идёт и идёт, и всё чаще ему кажется, что в этой тёмной дымке что-то маячит впереди.

Размытая тень приобретает очертания, и в какой-то момент человек перестаёт сомневаться, что там, вдалеке — хижина, к которой он как раз и держит путь. Пункт его назначения.

 

Надя сидела у кровати, держа мужа за руку. Приборы молча регистрировали состояние бесчувственного человека. В палату вошёл Игорь, но не двинулся дальше порога. От него пахло табачным дымом.

— Думаешь, он знает, что я здесь? — негромко спросила женщина, повернув голову.

— Всё может быть. Человеческий мозг хранит много тайн.

Надя помолчала и, не глядя на собеседника, словно разговаривала сама с собой, произнесла:

— Они что-нибудь узнали?

Мужчина всё-таки сделал несколько шагов в палату, и поставив рядом второй стул, сел.

— Очень похоже на ошибку, — произнёс он нехотя. — Если так… Я не знаю, Надь. Такие потери, международный скандал…

— Ты отвернёшься от него? — вопрос прозвучал чуть слышно, но взгляд карих глаз пронзил насквозь.

— Ты ерунду говоришь, Надя, — устало ответил собеседник. — Женька — мой друг ещё со школы. Меня волнует то, как это воспримет он сам. Он не простит себя за ошибку, из-за которой потеряли станцию и трёх человек.

— А если не ошибка? — ухватилась за соломинку женщина.

Мужчина качнул головой: варианты были один хуже другого.

— Сейчас расшифровывают чёрный ящик, он даст более полную картину.

— Когда?

— Три… пять дней. Не знаю.

— А что думаешь ты сам?

Игорь встал и прошёл к окну. Мокрый асфальт отсвечивал бликами фонарей. Вдалеке на остановке запоздалые прохожие садились в полупустой троллейбус, стряхивая зонты и зябко ёжась, пройдя в салон. Город жил совершенно обычной жизнью, и Игорь вдруг подумал, каково это сейчас было бы — просто вернуться с работы домой, поужинать, посидеть с домашними, ничего не зная о том, что чей-то близкий человек, возможно, совершил преступление и теперь находится при смерти. Мгновение он им почти завидовал, обычным людям с их повседневными проблемами, почти готов был бы поменяться, — но пройдёт несколько дней, и их уютный мир, вероятно, рухнет точно так же, как уже рухнул его — если, конечно, не произойдёт чудо.

— Все ошибаются, — тяжело проговорил Игорь. — Цена может быть разной.

 

Отвезя домой жену своего друга, Игорь отправился к себе пешком. Так лучше думалось. Неспешным шагом путь займёт минут сорок; гасли окна домов, в воздухе висела изморось. Он чувствовал, что устал.

Мать открыла дверь, и по её озабоченному лицу Игорь понял, что на сегодня отдых откладывается. Закрыв дверь, она подождала, пока сын снимет пальто, и только тогда негромко сообщила:

— К тебе пришли.

Через открытые двери Игорь заметил сидящего вполоборота к нему человека. Николай Фёдорович просто так не расхаживал в гости к своим сотрудникам. Впрочем, в этот раз случай действительно был особый.

— Добрый вечер, — поприветствовал Игорь гостя, проходя в комнату.

— Хотел бы я, чтобы было так!

Рядом на столике чашка из-под кофе говорила о том, что этот человек провёл в ожидании достаточно времени.

— Вы здесь давно, — заметил Игорь. — Почему не позвонили?

Николай Фёдорович качнул головой.

— С полчаса. Я знал, где ты. Надо было подумать.

Игорь взял со стола чашку и подошёл к встревоженной пожилой женщине:

— Мы поговорим на кухне, мам.

Она кивнула, а гость молча проследовал за Игорем в коридор. Чашка заняла своё место в шкафу, который тут же тихонько зашипел, очищая её от остатков напитка, а двое людей устроились за столом.

— Значит, вечер недобрый? — Игорь первым нарушил молчание, когда посудомоечный шкаф стих.

Николай Фёдорович сжал губы, нахмурившись.

— Согласно расшифрованным данным, Евгений целенаправленно изменил траекторию станции, в результате она упала и задела американцев. Ты понимаешь, что это значит? Мы еле-еле достигли какого-то паритета в отношениях, начали налаживать сотрудничество — и тут базу в пятьдесят человек таранит наш аппарат! Вот зачем ему это понадобилось?

Что и говорить, картина нерадужная.

— Вы уверены, что всё было именно так? — поинтересовался Игорь после некоторого раздумья.

— Я не уверен ни в чём. Но именно так всё на данный момент выглядит. И я не знаю, что может изменить ситуацию в нашу пользу.

— Вы думаете, война? — такая вероятность была, Игорь это понимал. Но не хотел верить. — Это же не военный объект.

Николай Фёдорович посмотрел на собеседника с укоризной.

— Не военный объект на пределами Земли, который врезался в другой невоенный объект, принадлежащий другому государству. Игорь?..

Мужчина резко выдохнул, встал и прошёлся по кухне. Оправдание никуда не годится, Николай Фёдорович прав.

— Хорошо, а от меня-то вы чего хотите? — спросил он, снова садясь.

Николай Фёдорович щёлкнул языком.

— Видишь ли… Есть ещё внешняя запись, с базы. Мы не знаем, что в ней. Может быть, оправдание. Может быть, объявление войны. Всё решится в ближайшие сутки. Женька — твой друг. Вы давно знакомы, хорошо друг друга знаете. Было ли хоть что-нибудь, позволяющее думать, что он — мог?..

— Нет.

В этой жизни Игорь было мало в чём уверен. Но то, что его друг, Евгений Кочетов, ни при каких обстоятельствах не мог преднамеренно сбросить научную станцию с тремя своими коллегами на борту на американскую лунную базу, он знал наверняка. Но что произошло на самом деле, знал только находящийся в реанимации космонавт. И, может быть, вторая запись.

Николай Фёдорович поднялся из-за стола.

— Хорошо, — заключил он. — Значит, будем исходить из этого.

 

Дорогу преграждали три тени. Он был на месте, небольшая хижина светилась мутноватым окном сквозь туман, но три силуэта выросли между ним и целью его путешествия буквально из ниоткуда. При мысли попробовать их обойти ноги словно приросли к земле, а одна из теней беззвучно произнесла:

— Ты помнишь, кто мы?

Он… нет, он не хотел вспоминать. Он не мог.

— Он помнит, — заверила вторая тень.

— И что он об этом думает? Что ты об этом думаешь? — тень повернулась к человеку, и сквозь серую дымку начали проступать черты лица. — А, Жень?

Евгений сглотнул и попытался отступить на шаг. Кошмар… его кошмар возвращался, он вспоминал. Вот они, пришли, чтобы спросить, что он сделал, как он собирается жить дальше. А что он мог им сказать?

Что убил людей, за которых отвечал, которых считал друзьями, ради того, чтобы не случилось ещё большей беды? Чтобы не погибло гораздо больше народа? Чтобы спасти тот мир, который и им самим был дорог?

И это оправдание?

А кто дал тебе право решать? Кто дал право распоряжаться, кому жить, а кем можно пожертвовать? Богом себя возомнил? Теперь отвечай. Перед ними. Сможешь?

Ему нечего было им сказать. Эти люди были правы во всём. И Евгений, глубоко вздохнув, сделал ещё один медленный шаг назад. Там, в хижине, кто бы его ни ждал — уже не дождётся…

Сзади фигур на снег упала полоска света. Кто-то открыл дверь, и Евгений узнал голос Игоря:

— Женька, чёрт тебя побери, ты нам нужен здесь, слышишь! Ты же никогда не был трусом! Ты…

 

Голос доносился, как сквозь вату. Он плохо понимал, что ему говорят. С трудом разлепив тяжёлые веки, Евгений узнал склонившегося над ним друга. Тот что-то говорил, что-то нужно было сделать…

— Женька? — почему-то удивился Игорь, встретившись с ним взглядом, и рванувшись с места, исчез из поля зрения. — Доктор!..

Пока медперсонал крутился вокруг очнувшегося пациента, последний вспоминал. Они падали прямо на базу и не могли выровнять курс, потому что метеорит повредил один из двигателей. На американскую базу! Была его смена, товарищи в другом отсеке ставили эксперимент в изолированнй среде, сразу не выйти, а раздумывать некогда. Остаться на прежнем курсе — гарантированно протаранить лунную базу, но, возможно, остаться в живых самим. Или же включить второй двигатель на полную мощность, пока не поздно, и уйти в крутое пике, стараясь не врезаться в объект на поверхности.

Однажды он на этой базе был. Научный мини-городок под куполом, с лабораториями, жилыми помещениями… Очень похожий на свой, советский. Дочка всё время просилась туда в гости. Не понимала, что просто так нельзя, маленькая ещё…

А если бы и не был, то что? Грохнуться на них, что ли?

Что-то в теле пронзило болью, и Евгений глухо застонал. Укол — и жжение медленно, постепенно отпустило…

Евгений бросил взгляд в сторону двери. Каков результат? Куда они всё-таки упали?

Словно в ответ на его мысли в палату вошёл Николай Фёдорович. «Только недолго», — донеслось до его слуха, когда мимо посетителя прошёл врач. Евгений наблюдал, как начальник, подставив стул, садится у изголовья кровати, и собравшись с силами, задал тревоживший его вопрос:

— Куда… мы упали?

— В кратер рядом с базой, — не мигая ответил Николай Фёдорович. — Счесали часть купола, но никто не пострадал. У них. Алекссев, Волкова и Ивакин погибли, — он вздохнул и, помолчав, спросил устало: — Зачем? Что это было? Тебя требуют выдать как преступника.

— А вы не знаете? — прошептал Евгений.

Он не знал, что обе записи пострадали и даже после объединения не давали полной картины. Сейчас всё зависело от него: как пройдёт следственный эксперимент с виртуальным воссозданием всех деталей произошедшего.

Сигнал противометеорной защиты прозвучал всего за несколько мгновений до столкновения. Почти одновременно. Увернуться — никак. Толчок — и минус один маневровый. Их крутануло и повернуло вниз, прямо по направлению к лунной базе американцев. Сейчас они войдут в неё по косой, сметая всё на пути — вот как?! Как можно было так попасть?! «Извините, друзья, — подумал Евгений, устало закрывая глаза, обращаясь к трём теням  в своём сознании, — не могу я сейчас к вам. Дело осталось незаконченным, нужно рассказать, как всё было…»

 

Снег ещё не сошёл со свежих могил, и Евгений сидел, глядя на неподвижно застывшие лица на фотографиях. Все трое получили звания Героев посмертно, как люди, погибшие ради защиты мира, и Евгений был полностью согласен с таким решением. Сам он написал вчера заявление на увольнение из рядов космонавтов. Николай Фёдорович, конечно, продержит его все две недели, до упора, но подпишет, никуда не денется. Не важно, ради чего он это сделал, как бы то ни было, он уже не сможет летать. А доведись выбирать снова? Да, сделал бы тоже самое. Потому что бывает так, что нет хороших вариантов — есть только плохие и очень плохие. Он не имел права распоряжаться чужими жизнями. Но пришлось. Его желания на это никто не спрашивал. Теперь ему придётся с этим выбором жить.

На мгновение перед его глазами полыхнула картина возможного другого будущего, прими он тогда иное решение. Не было бы этой свежей мирной весны. Не ходили бы беспечно по улицам люди. Было бы ему тогда спокойнее на душе?

У ворот его ждали Игорь, Надя и маленькая Сашенька, которая ещё нескоро поймёт, что произошло и почему папа больше не летает, а (ему обещали) преподаёт. Временами казалось, что если бы эти люди отвенулись от него, жить было бы легче. Без осуждения извне ты оставался один на один с собственной совестью, а это самый безжалостный судья.

И всё-таки он был им благодарен. И за то, что остались рядом, и за то, что не задают вопросов, и за то, что не дают остановиться. Может быть, он ещё сумеет выстроить себя заново…

 

02-09.01.15

2:17



#2 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 12:07

Так и не понял что же произошло.
Чукча не писатель, чукча читатель

#3 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 15:56

Метеорит врезался в станцию на орбите луны и сбил её с курса. Она стала падать по очень неудачной траектории. Выровнять траекторию было нельзя, потому что один из двигателей вышеупомянутым метеоритом был повреждён. На оставшемся можно было только спикировать вниз. Что главный герой и сделал.



#4 Guest_Trubadur_*

Guest_Trubadur_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 16:28

Какая чушь!

 

Метеорит врезался в станцию на орбите луны и сбил её с курса. Она стала падать по очень неудачной траектории. Выровнять траекторию было нельзя, потому что один из двигателей вышеупомянутым метеоритом был повреждён. На оставшемся можно было только спикировать вниз. Что главный герой и сделал.

что значит "на орбите луны"? спикировать куда вниз? на Землю? на Луну? не думаю, что станция похожа на самолет с двумя двигателями. И вообще ... вы не расстраивайтесь только



#5 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 16:33

На Луну, конечно, там же сказано.

 

А вообще, спасибо за комментарии. Пока есть время, попробую подумать, что можно изменить. Мне казалось, там достаточно понятно описано, но раз у людей возникают вопросы, значит, с этим надо что-то делать.

 

 

что значит "на орбите луны"?

Вокруг Луны.



#6 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 16:58

И вообще ...

Вы уж скажите, что "вообще": у меня на подумать ещё целых 6 часов есть.



#7 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 17:55

ИМХО необходимо как минимум раскрыть происшествие. С чего началось падение не очень понятно.  В воспоминания можно добавить -Типа спокойная рутинная вахта. Тишина и звезды. Сигнал противометеоритной защиты- засекшей приближение гостя. Попытка увернуться, но скорость "гостя" слишком велика и двигатели  не успевают даже включиться как станцию сотрясает сильнейший удар. Далее стремительное падение сбитой с орбиты станции к луне, по какой-то глупой не вероятной случайности ( шанс то призрачный такого совпадения) прямо в американскую базу на луне.  Ну и т.д. 

Иначе, я лично сходу не понял, что же там произошло по косвенной информации. 


Чукча не писатель, чукча читатель

#8 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 17:56

Евгений, благодарю.



#9 Guest_NN_*

Guest_NN_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 18:43

Хм... А, собственно, что именно непонятно? Конечно, картина проясняется не сразу, но такое встречается во многих рассказах, даже классических. Вот, например, как менялись мои мысли в процессе чтения.

 

1. Главный герой пытается куда-то дойти после некоей катастрофы и чувствует, что не дойдёт.

2. Он лежит в постели (пока неясно в больнице или дома), значит, вроде бы дошёл, хотя с разговором жены и друга это не стыкуется. Но во всяком случае он выжил. Кроме того, даётся намёк на какую-то совершённую им фатальную ошибку.

3. Из разговора друга и начальника становится примерно ясно, что произошло, хотя и не говорится, виноват ли главный герой. Также указывается на возможные последствия инцидента: дипломатический конфликт вплоть до войны.

4. Снова отрывок о загадочном пути главного героя: теперь становится ясно, что этот путь он пытался проделать в бреду, находясь в больнице. Немного проясняются причины его поступка.

5. Герой приходит в себя. Окончательно выясняются обстоятельства катастрофы: причина - попадание метеорита, ошибки и преступления не было, была попытка спасти многих людей ценой своей жизни и жизни своего экипажа.

6. Эпилог. Более чем понятный.

 

Не стану спорить насчёт вероятности попадания метеорита в станцию и образования такой неудачной траектории падения на поверхность Луны, но, насколько мне известно, космонавты нашего времени к метеоритной опасности относятся вполне серьёзно. Да и касательно базы: чем больше обитаемых объектов на Луне, тем больше шанс свалиться на один из них, в рассказе ведь не утверждают, что американская база была единственной.



#10 Guest_Trubadur_*

Guest_Trubadur_*
  • Гости

Отправлено 10 January 2016 - 18:49

У Луны НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СПУТНИКА!!! Астрономически и физически не может. Земля утянет, если просто. Не даст орбиту отредуцировать



#11 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 19:03

У Луны НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СПУТНИКА!!! Астрономически и физически не может. Земля утянет, если просто. Не даст орбиту отредуцировать

Вторая космическая скорость для Луны равна 2,38 км/с. Следовательно, при скорости меньше оной, тело будет вращаться вокруг. Да и луноходы на Землю не падают.

Плюс станция снабжена маневровыми двигателями.



#12 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 10 January 2016 - 20:45

В рассказ внесены изменения: дополнены воспоминания Евгения в больнице после того, как он пришёл в себя.



#13 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 24 January 2016 - 15:33

Пшепрашем, а как сам Евгений уцелел, если он тоже находился на этом же космическом аппарате?



#14 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 24 January 2016 - 15:49

С трудом. :)
Но вы правы, я постараюсь доработать этот момент.



#15 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 24 January 2016 - 15:54

Попробуйте. В нынешнем виде рассказ выглядит откровенно сырым и непроработанным.



#16 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1396 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:06

"Остаться на прежнем курсе — гарантированно протаранить лунную базу, но, возможно, остаться в живых самим. Или же включить второй двигатель на полную мощность, пока не поздно, и уйти в крутое пике, стараясь не врезаться в объект на поверхности."

 

как можно протаранить лунную базу (поубивав ее персонал), но, возможно, остаться в живых ???!!!

непонятны муки выбора героя - конечно нельзя убивать людей в базе на Луне. а то что погибнут свои - ну это уж судьба.


вот такой я пейсатель


#17 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:11

непонятны муки выбора героя - конечно нельзя убивать людей в базе на Луне. а то что погибнут свои - ну это уж судьба.

Ну, кому-то убить своих (да или просто людей) - действительно "судьба". Какие уж тут муки.



#18 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1396 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:22

 

непонятны муки выбора героя - конечно нельзя убивать людей в базе на Луне. а то что погибнут свои - ну это уж судьба.

Ну, кому-то убить своих (да или просто людей) - действительно "судьба". Какие уж тут муки.

 

имхо тут просто. те кто летел на ракете - принимали риски полета на себя.

это как например Евгений ехал бы на автомобиле с приятелями и из-за внезапной аварии ему пришлось бы выбирать куда тормозить - в дерево ( и рисковать собой и друзьями) или в остановку где стоят люди. по-моему выбор очевиден.


вот такой я пейсатель


#19 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:58

Те, кто отправлялись на лунную базу, тоже не на пикник ехали.

 

по-моему выбор очевиден

Это не значит, что он лёгок.



#20 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 08 February 2016 - 03:41

Впрыгивая в последний вагон уходящего поезда, вешаю переработанную версию.

 

 

Долгий путь

 

Я хотел спасти Шир, и теперь он спасён, но не для меня. Так часто

бывает, когда нужно что-то спасти: кто-то должен отказаться от

него, потерять для себя, чтобы сохранить для других.

Дж. Р. Р. Толкиен.

 

Он открыл глаза. Белая ледяная пустыня простиралась от горизонта до горизонта. Человек медленно повернул голову, пытаясь получше оглядеться, поднёс к глазам руку в перчатке. Он был в каком-то странном костюме, похожем на спортивный, и отчего-то было трудно дышать. Наверное, это морозный воздух — хотя он не чувствовал холода. Он не чувствовал вообще ничего. Что он тут делает? Как попал сюда?

Кто… он?

Где-то… не перед глазами, а как будто в душе мелькали какие-то странные картины, которых он не понимал. Словно утратил какое-то знание. Он даже не помнил, было ли так всегда… Может, так и должно быть?

С трудом человек заставил себя сесть. Он подтянул колени к груди и оглядел снег вокруг себя. Теперь он обратил внимание, что тот был рыхлый, и в этой массе можно было различить отдельные снежинки. Он набрал горсть и поднёс ближе, ко рту — от его дыхания снег растаял и потёк водой. Неизвестно почему, но это дало ощущение странной, неизбывной безысходности, безграничного отчаяния, отчаяния такой силы, что ему снова захотелось лечь.

Другое чувство его остановило. То самое, что подняло из пучины беспамятства: словно почудилось, что что-то зовёт. Но в этом ледяном мире на километры никого, и непонятно, куда идти, зачем. Или же просто идти, хоть куда-нибудь, лишь бы не оставаться на месте? Может быть, именно это от него требуется?

Медленно встав, человек подумал, что надо идти туда, вперёд… на одиннадцать часов: вероятно, там что-то было, о чём он когда-то помнил. Даже может быть, он вспомнит об этом снова, когда подойдёт ближе. Ведь это же важно, там… Надо дойти.

Первый шаг дался чуждо и неуклюже: как будто прежде он не ходил. Или забыл, как это делается. Ноги показались несвоими, и это ощущение перемещения… Как диковинный фрукт, попробованный впервые в жизни. Неужели он всё-таки ходил раньше?

Второй шаг, более уверенный, но всё такой же непривычный. Что ж, он мог хотя бы попробовать, ведь здесь всё равно никого. А замёрзнуть он всегда успеет. Всё-таки надо бы пойти туда, где его что-то ждёт. Почему бы нет? Что ему ещё делать? Хотя бы попробовать, проверить.

А может, не просто попробовать. Может, это важнее, что-то, что он забыл не до конца даже здесь, где бы оно, это место, ни было. Может быть, это даже крайне, абсолютно важно, даже если он не видит, куда идёт. Главное — дойти, пока его не поглотила пустыня. Хотя бы наугад, наощупь. Так бороться с ней, не ради себя — ради того, что его позвало.

Снежная пустыня не менялась. В затянутом тучами небе не было звёзд. Только снег скрипел под ногами в такт шагам. Хрум. Хрум. Хрум. Оглядываться назад было бессмысленно — пустыня везде одинакова. Расстояние не измерить. Он мог только продолжать путь.

Иногда его посещали картины — далёкие чёрно-белые образы, словно из снов. Когда они обращали на него глаза, начинало казаться, что он им что-то должен. Может быть, он забыл их, или оставил, бросил. Или им нужна его помощь, и поэтому они зовут. Образы отворачивались, оставляя горькое послевкусие, и он начинал чувствовать себя виноватым. Но может быть, ещё не поздно, если он сумеет дойти, — и человек старался ускорить шаг.

Здесь не было метели, но то, что впереди, всё равно пряталось в дымке. Раз или два показалось, что на краю этой зимы загорается бледный огонёк — и снова гаснет, оставляя путника в догадках. Может быть, это строение, база? Или транспорт. А может, просто упала звезда? Сгорела и взорвалась. Разве звёзды взрываются? И он всё идёт и идёт, и всё чаще ему кажется, что в этой тёмной дымке что-то маячит впереди.

Размытая тень приобретает очертания, и в какой-то момент человек перестаёт сомневаться, что там, вдалеке — хижина, к которой он как раз и держит путь. Пункт его назначения.

 

Надя сидела у кровати, держа мужа за руку. Приборы молча регистрировали состояние бесчувственного человека. В палату вошёл Игорь, но не двинулся дальше порога. От него пахло табачным дымом.

— Думаешь, он знает, что я здесь? — негромко спросила женщина, повернув голову.

— Всё может быть. Человеческий мозг хранит много тайн.

Тайны. Какие тайны откроются, когда он придёт в себя и расскажет, что произошло на станции? Каким образом её муж оказался на корабле, отдельно от всех? Выжить не преступление, но Надя понимала, что Евгения будут подозревать. Вот только… чужие или свои?

— Они что-нибудь узнали? — спросила женщина, не поворачивая головы, словно говорила сама с собой.

Игорь сделал несколько шагов в палату и, поставив рядом второй стул, сел.

— Пока что предполагают ошибку, в срочном порядке расшифровывают чёрный ящик… — произнёс он нехотя. — Что будет потом… Я не знаю, Надь. Предположения боятся делать все: такие потери, международный скандал… Я не представляю, что там должно быть…

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась женщина, пожалуй даже, слишком резко.

Игорь устало провёл по лицу рукой.

— Ты же знаешь, как всё это выглядит. Ты же сама всё понимаешь.

— Ты хочешь сказать, что он мог… — собеседница понизила голос до возмущённого шёпота.

— Я ничего не хочу сказать, — Игорь встал и прошёлся по палате.

— Я ничего не хочу сказать. Я просто ничего не могу сделать с фактами.

Он остановился, глядя куда-то в угол, словно ответ был написан на белой больничной стене. Надя молчала. Факты. Она понимала, чего все боятся, о чём никто не говорит. Что если чёрный ящик подтвердит это? Готова ты к тому, что твой муж окажется преступником, убийцей, развязавшим войну? Останешься ты после этого с ним? Что скажешь ребёнку? В отчаянии она закрыла руками лицо, прошептав:

— Нет, он не мог… Скажи, что он не мог, ты ведь знаешь!..

Игорь медленно обошёл кровать и, взяв женщину за плечи, ответил:

— Я знаю его со школы. Он не мог. Что бы он ни сделал, на то была причина, мы должны узнать, какая.

 

Отвезя домой жену своего друга, Игорь отправился к себе пешком. Так лучше думалось. Неспешным шагом путь займёт минут сорок; гасли окна домов, в воздухе висела изморось. Он чувствовал, что устал.

Мать открыла дверь, и по её озабоченному лицу Игорь понял, что на сегодня отдых откладывается. Закрыв дверь, она подождала, пока сын снимет пальто, и только тогда негромко сообщила:

— К тебе пришли.

Через открытые двери Игорь заметил сидящего вполоборота к нему человека. Николай Фёдорович просто так не расхаживал в гости к своим сотрудникам. Впрочем, в этот раз случай действительно был особый.

— Добрый вечер, — поприветствовал Игорь гостя, проходя в комнату.

— Хотел бы я, чтобы было так!

Рядом на столике чашка из-под кофе говорила о том, что этот человек провёл в ожидании достаточно времени.

— Вы здесь давно, — заметил Игорь. — Почему не позвонили?

Николай Фёдорович качнул головой.

— С полчаса. Я знал, где ты. Надо было подумать.

Игорь взял со стола чашку и подошёл к встревоженной пожилой женщине:

— Мы поговорим на кухне, мам.

Она кивнула, а гость молча проследовал за Игорем в коридор. Чашка заняла своё место в шкафу, который тут же тихонько зашипел, очищая её от остатков напитка, а двое людей устроились за столом.

— Значит, вечер недобрый? — Игорь первым нарушил молчание, когда посудомоечный шкаф стих.

Николай Фёдорович сжал губы, нахмурившись.

— Согласно расшифрованным данным, Евгений на пристыкованном корабле изменил траекторию станции, в результате она упала и задела американцев. Похоже на то, что сам он успел отстыковаться до падения… — говорящий умолк, не кончив фразы, в кухне повисла тишина. Несколько мгновений Игорь сидел неподвижно, обдумывая информацию, потом резко встал.

— Вы хотите сказать, что он специально сбросил станцию с тремя своими коллегами на американскую базу? — выдохнул он, наконец, то, о чём все так боялись сказать.

— Я не знаю, — не мигая ответил Николай Фёдорович. — Скажи мне ты. Вы дружите много лет, лучше тебя его никто не знает. Он — мог?

— Нет.

Что бы ни было, Евгений не мог сбросить научную станцию с тремя своими коллегами на борту на американскую лунную базу, это Игорь знал наверняка. Но что произошло на самом деле?

Он отошёл к окну и остановился, глядя сквозь жалюзи на ночную улицу. Мокрый асфальт отсвечивал бликами фонарей. Вдалеке на остановке запоздалые прохожие выходили из полупустого троллейбуса, торопливо открывая зонты и зябко ёжась. Город жил совершенно обычной жизнью, и Игорь вдруг подумал, каково это сейчас было бы — просто вернуться с работы домой, поужинать, посидеть с домашними, ничего не зная о том, что чей-то близкий человек, возможно, совершил преступление и теперь находится при смерти. Мгновение он им почти завидовал, обычным людям с их повседневными проблемами, почти готов был бы поменяться, — но пройдёт несколько дней, и их уютный мир, вероятно, рухнет точно так же, как уже рухнул его — если, конечно, не произойдёт чудо.

— Он не мог, — негромко подтвердил Игорь свои слова. — Я не знаю, что произошло, но готов поклясться чем угодно, что в его намерениях не было уничтожить ни станцию, ни базу.

— Клясться не надо, не поможет, — так же вполголоса ответил Николай Фёдорович. — Но мне нужно знать, из чего исходить. Мы еле-еле достигли какого-то паритета в отношениях, начали налаживать сотрудничество… И тут базу в пятьдесят человек таранит наш аппарат!

«Не таранит», — упрямо подумал Игорь. Впрочем, в данном случае это было почти то же самое…

— У американцев есть вторая запись, — продолжил начальник. — Мы пока не знаем, что в ней. Видимо, завтра… — он вздохнул и тяжело поднялся из-за стола. — Надеюсь, ты прав. Отдыхай.

Искреннее пожелание отдалось жестокой насмешкой. Хлопнула входная дверь, и застывший на пороге Игорь услышал за спиной голос матери:

— Все ошибаются, сынок. Я знаю Женю давно, он хороший человек, — она мягко коснулась его плеча.

— Все ошибаются, — подтвердил Игорь, сглотнув. — Цена может быть разной.

 

Дорогу преграждали три тени. Он был на месте, небольшая хижина светилась мутноватым окном сквозь туман, но три силуэта выросли между ним и целью его путешествия буквально из ниоткуда. При мысли попробовать их обойти ноги словно приросли к земле, а одна из теней беззвучно произнесла:

— Ты помнишь, кто мы?

Он… нет, он не хотел вспоминать. Он не мог.

— Он помнит, — заверила вторая тень.

— И что он об этом думает? Что ты об этом думаешь? — тень повернулась к человеку, и сквозь серую дымку начали проступать черты лица. — А, Жень?

Евгений сглотнул и попытался отступить на шаг. Кошмар… его кошмар возвращался, он вспоминал. Вот они, пришли, чтобы спросить, что он сделал, как он собирается жить дальше. А что он мог им сказать?

Что убил людей, за которых отвечал, которых считал друзьями, ради того, чтобы не случилось ещё большей беды? Чтобы не погибло гораздо больше народа? Чтобы спасти тот мир, который и им самим был дорог?

И это оправдание?

А кто дал тебе право решать? Кто дал право распоряжаться, кому жить, а кем можно пожертвовать? Богом себя возомнил? Теперь отвечай. Перед ними. Сможешь?

Ему нечего было им сказать. Эти люди были правы во всём. И Евгений, глубоко вздохнув, сделал ещё один медленный шаг назад. Там, в хижине, кто бы его ни ждал — уже не дождётся…

Позади фигур на снег упала полоска света. Кто-то открыл дверь, и Евгений узнал голос Игоря:

— Женька, чёрт тебя побери, ты нам нужен здесь, слышишь! Ты же никогда не был трусом! Ты…

 

Голос доносился, как сквозь вату. Он плохо понимал, что ему говорят. С трудом разлепив тяжёлые веки, Евгений узнал склонившегося над ним друга. Тот что-то говорил, что-то нужно было сделать…

— Женька? — почему-то удивился Игорь, встретившись с ним взглядом, и рванувшись с места, исчез из поля зрения. — Доктор!..

Пока медперсонал крутился вокруг очнувшегося пациента, тот вспоминал. Они падали прямо на базу, слабеньких двигателей станции не хватало, чтобы выровнять сбитый метеоритом курс. Оставался пристыкованный корабль. В него можно было быстро перейти и изменить траекторию, вот только непонятно, что с товарищами, они там, в изолированной среде, ставят эксперимент и быстро им не выйти, а раздумывать некогда. Остаться на прежнем курсе — гарантированно протаранить лунную базу, но, возможно, остаться в живых самим, когда падение пойдёт по касательной. Кораблём он сможет увести станцию только в штопор.

Однажды он на этой базе был. Научный мини-городок под куполом, с лабораториями, жилыми помещениями… Очень похожий на свой, советский. Дочка всё время просилась туда в гости. Не понимала, что просто так нельзя, маленькая ещё…

А если бы и не был, то что? Грохнуться на них, что ли?

Он ещё надеялся, что остальные успеют, когда оказалось, что стыковочные крепления повреждены и больше не могут удерживать корабль у станции. На повороте они отделились, и Евгения отправило в свободный полёт…

Что-то в теле пронзило болью, человек глухо застонал. Укол — и жжение медленно, постепенно отпустило…

Евгений бросил взгляд в сторону двери. Каков результат? Куда всё-таки упала станция? Есть ли… живые?

Словно в ответ на его мысли в палату вошёл Николай Фёдорович. «Только недолго», — донеслось до его слуха, когда мимо посетителя прошёл врач. Евгений наблюдал, как начальник, подставив стул, садится у изголовья кровати, и собравшись с силами, задал тревоживший его вопрос:

— Куда… они упали?

— В кратер рядом с базой, — не мигая ответил Николай Фёдорович. — Разнесли башню напрочь, но никто не пострадал. У них. Алексеев, Волкова и Ивакин погибли, — он вздохнул и, помолчав, спросил устало: — Зачем? Что это было? Тебя требуют выдать как преступника.

— Значит… их запись не сохранилась? — понял Евгений. — А наша?

— Только обрывки обеих. Мы надеемся на следственный эксперимент.

— Я… я расскажу… покажу, как всё было, — тяжело прошептал космонавт.

Значит, рано ему ещё, не время… Словно корабль специально сохранил ему жизнь, оторвавшись от обречённой станции и смягчив падение… Вот только как с этим жить, зная, что своими руками убил троих человек, их убил — а сам спасся? И всё это придётся ещё раз пережить в виртуальной реальности.

«Простите, друзья, — подумал Евгений, устало закрывая глаза, обращаясь к трём теням  в своём сознании, — не могу я сейчас к вам. Дело осталось незаконченным, нужно рассказать, что произошло…»

 

Снег ещё не сошёл со свежих могил, и Евгений сидел, глядя на неподвижно застывшие лица на фотографиях. Все трое получили звания Героев посмертно, как люди, погибшие ради защиты мира, и Евгений был полностью согласен с таким решением. Сам он написал вчера заявление на увольнение из рядов космонавтов. Николай Фёдорович, конечно, продержит его все две недели, до упора, но подпишет, никуда не денется. Не важно, ради чего он это сделал, как бы то ни было, он уже не сможет летать. А доведись выбирать снова? Да, сделал бы тоже самое. Потому что бывает так, что нет хороших вариантов — есть только плохие и очень плохие. Он не имел права распоряжаться чужими жизнями. Но пришлось. Его желания на это никто не спрашивал. Теперь ему придётся с этим выбором жить.

На мгновение перед его глазами полыхнула картина возможного другого будущего, прими он тогда иное решение. Не было бы этой свежей мирной весны. Не ходили бы беспечно по улицам люди. Было бы ему тогда спокойнее на душе?

У ворот его ждали Игорь, Надя и маленькая Сашенька, которая ещё нескоро поймёт, что произошло и почему папа больше не летает, а (ему обещали) преподаёт. Временами казалось, что если бы эти люди отвернулись от него, жить было бы легче. Без осуждения извне ты оставался один на один с собственной совестью, а это самый безжалостный судья.

И всё-таки он был им благодарен. И за то, что остались рядом, и за то, что не задают вопросов, и за то, что не дают остановиться. Может быть, он ещё сумеет выстроить себя заново…

 

02-09.01.15

2:17





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных