Перейти к содержимому


Иван Александров, "Люди космоса"


Сообщений в теме: 50

#41 Guest_Иван Александров_*

Guest_Иван Александров_*
  • Гости

Отправлено 08 February 2016 - 17:00

Иван Александров

ashvant@live.ru

                                                               Посвящается моей дочери Сашеньке                                                                            

Люди космоса

 

13 марта 2060 г.

Борт советского межпланетного буксира “Иртыш”.

Орбита Земли.

 

1

 

- Архип Иванович, у нас молния с “Радуги”, поднимитесь в рубку, пожалуйста, - голос командира вывел Махотина из задумчивости. Бортинженер “Иртыша” закрепил инструменты на рабочей панели. Оттолкнувшись от нее, он пролетел сквозь проем между отсеками точно по центру - опыт работы в невесомости у майора был солидный: двадцать лет в военфлоте и уже четырнадцать лет на “Иртыше” – с самого первого дня, когда “трудяга” буксир выдал первые тонны тяги.

 

Махотин вспомнил, как жена однажды сказала ему: “Архипушка, тебе даже помереть не дадут спокойно - на Земле, как человеку”. – В тот раз Махотин отшутился: “Типун тебе на язык, бабка.” Затем крепко обнял жену и смачно поцеловал в губы. Оба дружно расхохотались. “Бабке” было всего пятьдесят два! А еще через два года ее не стало - рак "Шредингера". Болезнь, объявившая о себе в начале сороковых, развивалась в организме больного стремительно. Вот и его Василису медики спасти не смогли.

 

После смерти жены Махотин целый год мотался по космосу. Общался с детьми и внуками только по видео. Не мог он видеть это небо и безмятежные облака, под которыми не было “ЕЕ”.

Махотин осадил себя: “Хватит воспоминаний! Не ко времени сейчас!”- такого волнения в голосе молодого командира он припомнить не мог.

 

Рубка управления “Иртыша” встретила майора запахом озона и чувством тревоги. “Сынки”, как он звал про себя ребят, выглядели озабоченными: командир погружен в переговоры - спина сгорблена, обеими руками обхватил лоб. Лешка Воронов, второй пилот, “болтается” под потолком и что-то химичит с панелью стыковочных узлов. Все время поглядывает на командира.

 

 “Никак готовимся принимать водород?” – предположил Махотин.

 

 - Архипыч, - приветствовал его Воронов, - накрылся наш отпуск! – Светлые голубые глаза парня - светловолосого балагура и недавнего выпускника “Иркутского летного”, утратили веселость.

 

Капитан Востриков отложил гарнитуру связи и повернулся лицом к экипажу. Воронов приземлился в свое кресло.

 

- Товарищи офицеры, - начал Востриков, - по флоту объявлен красный уровень ЧС!

Лицо командира показалось майору уставшим. Большие карие глаза капитана, обычно спокойные, сейчас были полны тревоги и … раздражения! Товарищи офицеры молчали, ожидая, что последует дальше.

 

- Буду краток. У японцев назревает катастрофа с их колонией, которую они год назад прикрутили к точке Лагранжа[1]. Факты таковы: американская “ZP”, при разработке астероида Атир-12, отколола от него скалу размером с авианосец. Астероид этот - железо-никелевый, с примесью камней. Он небольшой, имеет стабильную орбиту. Теоретически, он входит в семейство потенциально опасных для станции астероидов. После подрыва его орбита практически не изменилась, но вся проблема в той глыбе, которую эти дегенераты произвели на свет! – Востриков не скрывал раздражения. Он потер переносицу и продолжил:

 

- Что именно у них пошло “не так” - сейчас неважно. Важно то, что теперь эта скала сыпется на голову японцам, вместе со свитой из валунов, металлических осколков и каменной крошки. Сама станция не может покинуть  конус поражения! Эвакуировать колонистов японцы не успевают – там почти пятьсот душ! “Вытолкать” станцию с пути осколков у них тоже возможности нет - их единственный буксир сейчас на ремонте, - Востриков прокашлялся и продолжил:

 

- Правительство Японии обратилось к совету директоров Союза с просьбой об экстренной помощи. До подхода к станции потока осколков осталось 102 часа. С “Радуги” сейчас сообщили, что “Великий Новгород” и “Архангельск” тоже начинают переход к японцу. На “Радуге” - расширяют госпиталь для приема раненых – на всякий случай. “Байконур”, “Восточный” и “Ломоносов” перегружены. – Востриков сделал паузу и покосился на операционный дисплей – не поступили ли новые сообщения, затем продолжил:

 

- Теперь, что касается нас. Японцы просят спасти станцию - вытащить ее из опасной зоны. Получен приказ отправить им на помощь два буксира. “Енисей” сейчас на Марсе. “Лена” проходит плановый ремонт. Остаемся мы и “Томь”, они сейчас на Луне. Короче говоря, - резюмировал Востриков, - сейчас принимаем дополнительные баки с водородом. С водой, едой и кислородом у нас порядок. Стартуем первыми. “Томь” прибудет в “точку” максимум через полчаса после нас.

 

- И еще, - помедлил Востриков. – Руководство буксировкой станции поручено вам, Архип Иванович. Вопросы?

 

В рубке воцарилось молчание. В первые секунды у Махотина возникло всего два вопроса, и оба начинались со слов: “Какого черта?” Первый был адресован американцам, но майор сразу понял, что его придется отложить “до  случая”. Второй касался его лично:  “Не дело назначать руководителем завтрашнего пенсионера! Востриков – отличный командир и опытный пилот! Он прекрасно со всем справится! – В этом у майора сомнений не было”. Однако, второй вопрос Махотину тоже пришлось проглотить после некоторых раздумий:  “Кто-то наверху рассудил, что опыт сейчас важнее субординации: - Видно припомнили мне и Марс сорок девятого, и Луну тридцать восьмого, и много чего еще”. – Махотин вздохнул, “задвинул” все свои протесты,  и заставил себя погрузиться в проблему. Поразмыслив с минуту, он задал Вострикову вопрос по существу:

 

- Сережа, а как мы будем толкать японца, да еще вместе с “Томью”? Нам нужны симметричные, относительно вращения станции, стыковочные узлы. Штатная “стыковка” хоть и совместима, но она у них одна и неизвестно - выдержит ли?! Если наши “носороги” упрутся, то сломают японца пополам. У нас-то вся силовая заточена чтобы толкать. И кормовая и носовая, и механическая, и электромагнитная “тряхомудия” присутствует. А у них? Два кольца и два “яйца”, прости господи?

 

Воронов с трудом удержался от смеха - ситуация была “не та”. Востриков сдержанно улыбнулся. Однако, Махотин не пытался шутить и еще сильнее нахмурился.

- Архип Иванович, наше судно … - начал было Востриков, но Махотин его перебил:

- Так, мужики, кончайте вот с этим вот,  - он мотнул головой. – Оставьте свои манеры для барышень - не на прогулку идем! – Он замолчал. Затем, не глядя ни на кого, медленно, словно ломая что-то внутри себя, произнес:

 

- Вы знаете, что не по сердцу мне командовать, и знаете почему, - он сжал правый кулак и обхватил его ладонью левой. Хрустнули костяшки пальцев.

 

 - В общем, так, - медленно произнес майор. - Считайте, теперь мы в бою! А это, - он похлопал тяжелой ладонью по ободу проема, - боевой корабль, хоть и вспомогательный. Сейчас я займусь подготовкой, свяжусь с японцами. Пока совершаем переход нужно согласовать все детали. И еще, - майор помедлил. - Что-то может пойти "не так", и счет пойдет на мгновения. Будьте к этому готовы!

 

“Хорошие ребята, грамотные – с удовлетворением думал о парнях Махотин. - Сейчас, при Союзе, их учат лучше, чем нас в “демократической” России. А что насчет судна …, - он улыбнулся своим мыслям: – Он никогда и никому не позволит называть “Иртыш” судном, словно гражданскую говновозку - ни в мирное время, ни в военное, потому что советский буксир с двумя газофазными ядерными двигателями, не может именоваться судном - только кораблем!”

 

 

 

15 марта 2060 г.

Окрестности точки Лагранжа L1 системы Солнце-Земля.

Первая колония в открытом космосе “Солнечный Дом”. Юрисдикция Ниппон-коку-кайхацу-1. Япония.

 

  2

 

Аика Симидзу[2] проснулась за полчаса до будильника. Она с удовольствием потянулась. Можно было спокойно понежиться в постели и подумать о приятном. Аике очень нравились утренние часы на станции. Она всей душой полюбила свой новый дом.

 

Уже полгода как они с малышкой Фумико[3] покинули шумный Киото. После разрыва с мужем, всё в этом городе стало ей не в радость, и Аика решилась на отчаянный шаг. Мама и папа возражали, но Аика была тверда в своем решении, как каменные Будды в гротах близ Усуки.

 

 

Для переселения в космос Аике пришлось пройти нешуточный отбор. В итоге, она может гордиться собой и, конечно, своей Родиной: Япония построила первое в истории космическое поселение, а она и ее пятилетняя дочь – одни из первых поселенцев. У Аики был еще один личный повод для гордости: она была первым в мире воспитателем в первом космическом детском саду!

 

Почти все на станции радовало Аику. Здесь всегда было солнечно днем, а по ночам над головой светили мириады звезд. Здесь царило вечное лето. На станции не могло случиться ураганов или цунами.

 

Электричество экономить не приходилось. С водой ситуация тоже скоро наладится. “Самое неприятное на станции  - пониженная гравитация”, - решила для себя Аика. Многие колонисты радовались этому, но ей не нравилось, что Фумико весит в два раза меньше чем на Земле. Она еще маленькая, и если вырастет здесь, то ей будет трудно вернуться на Землю – организм может не выдержать.

 

Однако, о плохом Аика думать не любила: “Возможно, они вернутся на Землю через год, когда она заработает достаточно денег, чтобы купить себе отдельную квартиру в небольшом городке”.

 

Аика собиралась вставать, как вдруг послышались сигналы экстренного оповещения: “Странно, - подумала, Аика. - Все учебные тревоги давно закончились. Что они опять испытывают?”  Однако, нужно было срочно вставать. Аика не успела сделать от кровати и нескольких шагов, как в динамиках зазвучало грозное предупреждение:

 

“Внимание! Это не учебная тревога! Начинается подготовка к эвакуации станции! Эвакуация начнется через шесть часов! Просьба всем сохранять спокойствие и действовать по инструкции! Повторяю, это не учебная тревога!”

 

Мир словно перевернулся вокруг Аики: “Что случилось? – спрашивала она себя, пытаясь начать лихорадочные сборы и успокоиться одновременно. - Никаких подробностей! Эвакуация целой станции? На чем можно быстро вывезти столько людей?”

 

“Станцию заселяли несколько месяцев, и едва ли она была заполнена на половину”,- думала Аика. Она попыталась взять себя в руки: – Нужно действовать по инструкции, выполнять все по пунктам – тогда все будет в порядке!” - Аика “на зубок” знала все инструкции.

 

“Сначала собрать Фумико - времени достаточно. Тревожный чемодан всегда готов. Аварийные запасы на месте. Баллоны заправлены, медикаменты в порядке. Нужно успокоиться! Нужно приготовить легкие скафандры. - Но как же так!? – возмущалась Аика, одевая дочку. - Неужели их счастливая жизнь в колонии закончилась? Все так неожиданно!” – Предчувствие большой беды нагрянуло в ее молодую светлую душу. Она так устала от страданий на Земле! Только здесь, в космосе, впервые за многие годы она обрела покой и счастье.

 

- Нужно успокоиться! – повторила себе Аика, но пока ей это не удавалось.

 

“Отец любил повторять старую мудрость: - Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда! – И добавлял уже от себя: - Пусть душа твоя, дочка, всегда хранит в себе такой меч!”

 

- Неужели я так и не смогла перенять от отца этот меч, этот внутренний стержень? Сейчас он мне очень нужен! – Аика присела и закрыла глаза. Замерла на несколько минут. Принялась дышать медленно и ровно. Она постаралась представить, будто ее душа это сосуд – ножны для древнего самурайского меча, и сейчас этот меч медленно в них пробуждается.

Аика постепенно успокоилась.

 

Уже спустя десять минут они с дочерью вышли в общественный коридор.

“Возможно, кому-то нужна наша помощь”, - подумала Аика. Она покрепче ухватила дочку за руку  и решительно направилась к залам общего сбора.

 

Большие зеленовато-карие глаза Аики  были спокойны: она уже пережила одну эвакуацию в своей личной жизни. “Как знать, - решила девушка, - может эта вторая эвакуация будет значительно проще первой!”

 

Спустя несколько часов Аика уже знала, что станции грозит столкновение с осколками астероида. Ее подруга, Кийоми[4], рассказала, что колонисты будут эвакуированы на двух советских кораблях.

 

Один из них – “Великий Новгород”, уже прибыл. Это было грузовое судно, способное, при необходимости, поддерживать герметичность в грузовых трюмах.

 

- Представляешь, - рассказывала Кийоми, - оба корабля спешно загрузили пассажирскими креслами от обычных лайнеров, и прикручивали их прямо к полу, стенам и потолку грузовых  отсеков уже на пути сюда!  - Лицо молодой женщины  было озабочено. – Перелет будет нелегким, но, по крайней мере, останемся живы!

 

 - Весь полет мы будем в скафандрах? – тревожилась Аика за дочь.

- На всякий случай, но дышать можно будет так, - пожала плечами Кийоми. – Как мне объяснили, корабли дооборудованы всем необходимым.

 

Напрямую пристыковаться к японской станции “Великий Новгород” не мог. Чтобы эвакуация стала возможна, инженеры построили специальный переходный “рукав”, по которому колонисты должны были перейти на корабль.

 

Эвакуация первой группы людей должна была скоро завершиться. Им с Фумико, по штатному расписанию, предстоял вылет на втором корабле.

Пока не объявят посадку, Аика решила скоротать время в самом большом на станции саду. Здесь она часто встречалась с Кийоми. Сейчас людей в саду было немного и большинство скамеек  пустовало.

 

Они с дочкой сидели под сенью цветущих деревьев и кустарников. Фумико играла со своей мышкой “Момо[5]”, недавно подаренной ей на день рождения. Аика наслаждалось садом.

Здесь были ивы, плакучие яблони, цветущие сакуры, абрикосы и сливы. Вдоль ухоженных тропинок росли вечнозеленые рододендроны. Больше всего Аику радовало то, что на станцию перевезли саженцы священных Итё и криптомерий: “Через пятнадцать-двадцать лет они возвысятся над туями, можжевельником и чайными домиками и сад обретет истинно-чарующий, завершенный вид. Он станет настоящей гордостью станции, ее душой”, - улыбалась Амика, представляя себе, как они с дочерью посетят станцию много лет спустя.

 

Сад был самым излюбленным местом отдыха колонистов. Они гуляли по парку, слушали населяющих его живых птиц, дышали ароматами цветов, отдыхали на скамейках. Вокруг скамеек журчали веселые ручейки, ступеньками спускающиеся с небольших холмиков и утекающие куда-то под тяжелые камни. Несколько раз Аика видела, как люди сидят на скамейках и тихо плачут. Многие из них оставили на Земле родных и любимых.

Все вокруг – и камни, и деревья и даже тишина – было частью Японии. И так невыразимо печально было осознавать, что эта маленькая Япония может погибнуть.

 

Аика слышала, что после эвакуации, к станции должны подойти очень мощные советские буксиры - они попытаются ее спасти. Оставалось надеяться, что все так и будет. Аика крепко прижала к себе дочку и поцеловала ее в голову.

 

Не прошло и часа, как последовало новое объявление: первая партия колонистов перешла на советский транспорт. Он отходит и ожидается стыковка со вторым кораблем. Все оставшиеся колонисты должны проследовать к “Площади Грома”, где расположены лифтовые шахты.

Уже у лифтов, Аика встретилась с Кийоми. Они стояли в очереди к лифтам и разговаривали, когда внезапно ощутили легкий толчок – со станцией что-то произошло. Спустя секунду воздух разорвал вой сирены. Они услышали экстренное сообщение:

“Внимание, всем сотрудникам, имеющим медицинскую подготовку срочно подняться к главному шлюзу. Повторяю ...”.

 

Аику охватило отчаяние. Кроме основной специальности – “детский воспитатель”, она имела вторую – “медицинская сестра”. Наличие второй специальности было обязательным условием для колониста и теперь, она должна была выполнить свой долг.

 

“Но как быть с Фумико? Что произошло? – спрашивала себя Аика. Перед ней встал непростой выбор, но нужно было спешить! - Брать с собой дочку все равно опасно - неизвестно что там случилось?! Наверх успели подняться два лифта, полные людей”.

 

 - Кийоми, я очень прошу тебя, присмотри за Фумико, я должна идти. Как только все закончится – я вернусь, или вы уже поднимитесь к шлюзу.

 - Конечно! Я побуду с ней,- заверила Кийоми.

 

Дочка начала плакать. Аика присела перед ней на корточки. Обняла. Прижала к себе.

- Милая моя, мама должна ненадолго уйти. Там наверху пострадали люди, они ранены. Мама должна им помочь!  – Аика с трудом сдерживала слезы. Она понимала, что не имеет права сейчас заплакать.

 

 - Ты побудешь с тетей Кийоми? Еще тебе нужно присматривать за Момо. А мама скоро придет, хорошо? - Фумико нехотя закивала головой. Она опустила взгляд и выглядела очень печальной, но больше не плакала.

 

Аика обняла дочку и нежно ее поцеловала:

- Мама постарается вернуться быстрее. Хорошо? – Девочка снова закивала.

- Приходи скорее, мамочка! – сказала Фумико и обняла мать. Затем, спустя несколько секунду отпустила.

 

Аика бросилась бежать к лифтам мимо взволнованных и перепуганных людей. Один раз она оглянулась назад и увидела, как Кийоми подхватила дочку на руки и они обе машут ей в след. Одной рукой Фумико крепко прижимала  к груди домик с Момо.

 

 

3

 

16 марта 2060 г.

Борт советского буксира “Иртыш”.

7 часов до подхода осколков Атир-12.

 

 “Иртыш” уже завершил фазу торможения, когда командир “Архангельска”, Довлатов, вышел на связь:

- “Иртыш”, здесь “Архангельск”, с прибытием! Как слышно меня, прием, - послышался по громкой связи сипловатый голос Довлатова.

- Здесь “Иртыш”, спасибо, “Архангельск”. Слышим вас хорошо. Как эвакуация, Григорий Федорович?

- Пока по плану. “Новгород” забрал двести сорок человек. Мы начинаем стыковку.

- Удачи, “Архангельск”. “Томь” на подходе, ждем своей очереди. Конец связи.

- Понял, вас, “Иртыш”. Конец связи.

 

Оптика “Иртыша” давала прекрасную картинку происходящего вблизи японской  станции. До нее оставалось несколько сотен километров. “Архангельск”, активно “семафоря” маневровыми двигателями, грациозно разворачивался и начинал сближение.

 

У экипажа “Иртыша” было около часа, чтобы немного отдохнуть и приготовиться к самому сложному этапу работы. Пока Воронов готовил на всех обед, Махотин с интересом разглядывал приближающуюся станцию на главном экране.

 

“Солнечный дом” представляла собой цилиндр высотой около трехсот и  диаметром чуть более двухсот сорока метров. Он вращался вокруг центральной осевой шахты, совершая два полных оборота в минуту. Корпус станции не был цельнометаллическим и имел три грандиозных окна. На ночь, окна закрывались зеркалами-ставнями, но по утрам, станция раскрывалась как огромный цветок: ставни-лепестки расходились в сторону и отражали внутрь станции солнечный свет.

 

Майор наблюдал, как “Архангельск” медленно подходит к самому центру торца цилиндра, к его оси – там, где был расположен главный шлюз и переходный рукав.

 

Махотин впервые видел станцию своими глазами. Пока Союз, Китай и Штаты осваивали орбиту Земли, Луну и Марс - Япония шла в космос своим, особенным путем. Их станция стала первым воплощением идей Циолковского, О’Нилла и других ученых. Все инженерное существо Махотина стремилось на станцию – хотелось излазать ее целиком, поговорить с техниками и инженерами.

 

“Может еще удастся?” – вздохнул майор и увеличил изображение центрального шлюза.

Было видно, что “Архангельск” уже пристыковался к станции через недлинный “рукав”. Вторая группа колонистов начала переход. Махотин решил отправиться в инженерный отсек, как вдруг, эфир взорвался трагическими новостями.

 

Махотин бросил взгляд на экран и похолодел. В месте крепления переходного рукава к шлюзу образовалась широкая рваная дыра. Через нее в космос выбросило человека. Его скафандр был поврежден. Наружу вышвыривало какие-то предметы. Вырывающийся воздух быстро рассеивался, посверкивая маленькими ледяными искорками. Его напор быстро ослабевал – автоматика закрыла шлюзы на станции и на “Архангельске”.

 

Из переговоров между “Архангельском” и японцами стало ясно, что рукав серьезно поврежден. Махотина впервые посетила мысль о том, что после устранения аварии, времени у них почти не останется. Он понимал: “Первые осколки достигнут станции раньше основного ядра потока на полчаса, может на час. - Их нельзя обнаружить, но они там, - думал Махотин, всматриваясь в черную пустоту. - Они будут размером не больше юбилейного рубля, ледяные, ноздреватые до мерзости, и быстрые! Очень быстрые! Ни борт “Иртыша”, ни корпус японской станции не смогут их остановить.  Как тогда …” - он тряхнул головой. Темно зеленые глаза майора помертвели от воспоминаний.

 

”Нельзя. Нельзя сейчас!” – приказал себе майор. Он посмотрел в иллюминатор и приказал себе думать о важном.

 

Спустя несколько минут “Архангельск”, наконец, вышел на связь:

- В общем, горе у нас, мужики, - просто сказал Довлатов. – Во время первой стыковки произошла нештатная. Вы видели. Уже выровняли давление, открыли гермодвери. Первые люди пошли. Тогда-то их рукав и рванул. Боковая стенка была из композита. Полотно наполнителя треснуло по левому борту почти от пола до потолка. Сейчас точную причину назвать трудно. Возможно – нерасчетные нагрузки, может брак - сейчас не до комиссий. В итоге - у нас погибла Елена Севостьянова, инженер по жизнеобеспечению. У японцев погибло трое: инженер и двое гражданских. Раненых еще трое. У нас раненых нет. Разрыв начали латать, но работы часа на четыре, не меньше, может больше. Пока все. Конец связи.

            - Конец связи,- подтвердил Востриков.

           

В рубке воцарилось тяжелое молчание. Было ясно, что работа откладывается, и с каждой минутой растет опасность принять на борт пару нерасчетных килограммов ледяной металлической смерти.

 

- Думаю, первые осколки доберутся сюда раньше ядра потока, -  эхом повторил мысли Махотина Востриков. - Они придут раньше на час, может полтора. Мы не знаем: что и как там они взрывали. – Он посмотрел на Махотина. Тот кивнул.

 

“Пора!” – решил майор. Он вновь испытал неприятное, режущее сталью чувство страха - время начало ускоряться! Сейчас некогда было скорбеть.

 

 - Гермошлемы закрыть. Атмосферу в отсеках в ноль. Продолжаем подготовку к стыковке. Подходим к станции слева от "Архангельска", "Томь" справа. - Отдал приказы Махотин. Затем добавил отдельно для Вострикова:

 

- Сережа, поделись мыслями с Селиверстовым. “Томь” уже на подходе.

 

 

16 марта 2060 г.

Главный оперативный зал станции-колонии “Солнечный Дом”.

2 часа до подхода осколков Атир-12.

 

 

4

 

Накадзима стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он смотрел на советский транспорт, который медленно и грациозно подходил к станции. “Если бы не эта нелепая, недопустимая авария, все были бы живы! – казнил себя командор.

 

Накадзима скорбел о своем инженере, но его гибель меркла перед другими смертями. Хираяма погиб, выполняя свой долг, как самурай. “Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он должен умереть. Вот его главное дело”, - в миллионный раз напомнил себе Накадзима.

 

“Трагедия в том, что погиб не только лейтенант, но и гражданские, - вздохнул седовласый дайсё[6]. Это безумно терзало его сердце. А то, что кроме японцев погибла еще женщина -советский инженер, разрывало его разум от боли и позора. Накадзима уже принес официальные извинения командиру “Архангельска”, но это не могло его утешить.

 

“Архангельск” ювелирно точно, почти с нулевой относительной скоростью пристыковался к переходному “рукаву”. Ремонт шлюза занял почти пять часов, и эта работа сама по себе была подвигом. Накадзима знал, что сейчас идет последняя проверка переходного коридора на герметичность.

 

Шли минуты. Накадзима ждал доклада. Мощная коренастая фигура дайсё, в иссиня-черной форме императорских ВКС, вселяла в подчиненных уверенность.  Иоши Сакамото, старший помощник, глядя на своего начальника в который раз вспомнил странную картину, висевшую в маленьком кабинете дайсё. На ней высокий, крепкий мужчина стоит в центре маленького острова, посреди океана. На широко расставленных ногах мужчина укоренился в золотистом песке. Он наверняка воин, самурай, хотя и не держит в руках меча. Мужчина развел руки в стороны и с вызовом смотрит на бушующие волны, словно предупреждает стихию, что этот остров находится под его защитой.

 

В этот момент разум Сакамото охватил мощный приступ стыда. Стыда за свою глупость. Ему никогда раньше не приходило в голову сопоставить эту картину с именем своего начальника. Это ведь Мамору Накадзима изображен на картине – защитник своего острова! Именно это и означает его полное имя.

 

Кто мог подумать, что однажды дайсё окажется истинным защитником своего острова – станции, посреди океана – космоса, со стороны которого “острову” грозит смертельная опасность.

 

Накадзима резко обернулся, словно подслушал постыдные мысли своего помощника. Суровые седые брови сдвинулись. Смуглое лицо дайсё было изрезано морщинами страданий.

 

- Что там? – коротко спросил он.

- Испытания завершатся через четыре минуты. – Накадзима кивнул и отвернулся.

 

Ровно через четыре минуты Сакамото доложил о завершении испытаний. Спустя секунду дайсё отдал приказ возобновить эвакуацию.

 

 

 

16 марта 2060 г.

Борт советского буксира “Иртыш”.

Зона поражения осколками Атир-12.

 

5

 

 - Опаздываем! – кратко резюмировал происходящее Воронов. Спустя пять с половиной часов “Архангельск”, наконец, отбывал. – Архипыч, японцы называли предельно допустимое?

Махотин кивнул:

 

- Да. Как на троллейбусе мы с ней не разгонимся. Максимум - одна десятая “g”! Иначе поломаем.

 

Внезапно, Махотин, разглядывающий дневную сторону станции, будничным тоном произнес:

- Началось!

 

Высоко “наверху”, там, где на фоне черного, усеянного звездами неба виднелся залитый солнцем диск дневной стороны станции, Махотин разглядел крохотную неяркую вспышку. Станция получила первую пробоину. Воздух вырвался из нее почти невидимой струей.

Самые быстрые осколки астероида достигли окрестностей точки Лагранжа.

Для экипажа "Иртыша" время ощутимо ускорило свой бег. 

 

Следующие минуты были наполнены активными переговорами. Буксиры начали стыковку.

“Архангельск” набирал скорость и уходил к Земле:

 

- Держитесь, мужики! – напутствовал Довлатов и своих и японцев.

- Удачи, Гриша, довези там всех в целости! – ответил Махотин.

 

Востриков, между тем, узнавал у японцев интересное:

- Товарищ Сакамото, сколько человек осталось на станции? – по-английски спрашивал капитан. “Иртыш” медленно подходил к левому захвату.

 

- Восемь членов экипажа и двое гражданских. У нас потерялась девочка! Ее мать и один из инженеров ищут ее.

Махотин, услышав о ребенке, не сдержался:

- Вашу мать! Как девчушку то потеряли? – выкрикнул он по-русски, но его вопрос до японцев не дошел.

- Каковы повреждения на станции? - продолжал Востриков.

- Пока имеем одну пробоину. Диаметром около десяти дюймов. Точный размер осколка установить невозможно, - отвечал японец.

 

“Конечно, невозможно! Он, поди, от удара сразу испарился ”, - ворчал про себя Махотин, контролируя работу автоматики сближения. В десяти метрах справа, проводила стыковку “Томь”.

 

Оба буксира принадлежали к одному классу кораблей, конструкция которых предусматривала возможность парной работы. За всю свою долгую службу, Махотину лишь дважды приходилось заниматься парной буксировкой.

 

Когда “Томь” завершила стыковку, Махотин на “Иртыше” и Селиверстов на “Томи” начали “наводить мосты”: мощные раздвижные ферменные конструкции соединили оба буксира в одно целое. Управление двигателями было синхронизировано и передано компьютеру “Иртыша". Теперь буксиры, упиравшиеся в стыковочные электромагнитные узлы, смонтированные слева и справа от центрального шлюза, могли “толкать” станцию согласованными усилиями четырех двигателей.

 

Спустя несколько минут Махотин объявил:

 - Внимание! Сцепка “Иртыш” и “Томь” готова к пробному пуску двигателей. Товарищ Накадзима, как вы?

- У нас все готово. Пробоину удалось изолировать, - ответил японец.

- Тогда “поехали”. Внимание! Объявляю обратный отсчет!

 

 Спустя десять секунд “маленькая Япония” обрела спасительное движение. Урановая плазма, стабилизированная магнитным полем в недрах двигателей, разогрела “рабочий” водород до десятков тысяч градусов. Магнитодинамические сопла расцвели яростным фиолетово-голубым пламенем. Система управления начала плавно наращивать тягу.

 

- Мощность пять процентов. Захваты в норме. Синхронизация в норме, - доложил Махотин.

Внезапно, эфир со стороны японцев вновь наполнили тревожные звуки сирены:

 - У нас второе повреждение, - закричал Сакамото. - Повторяю, у нас второе повреждение!

 

Второй осколок, поразивший станцию спустя полчаса после первого, был намного крупнее первого.

- Внимание! У нас погибший и раненые.

- Товарищ Сакамото, срочно вызовите Накадзиму, - обратился майор к японцу, а своим крикнул:

- Пробный запуск признаю успешным. Начинаем разгон, - через секунду он активировал программу буксировки станции. Все четыре двигателя одновременно начали прибавлять тягу. Спустя долгие пять минут ускорение системы “буксиры-станция” достигло одной десятой “g” и перестало расти.

- Внимание, “Иртыш”, - вклинился в переговоры командир “Томи”, - у нас незначительное повреждение внешней обшивки. Разгерметизации нет. Чиркнуло немного!

-  Твою дивизию, - взвился Воронов.

- Отставить дивизию, лейтенант, - скомандовал Востриков. – Говорит же человек – “чиркнуло”.

 

Наконец, в эфире послышался голос японского командора:

- Накадзима на связи.

- Товарищ Накадзима, - приняв окончательное решение начал Махотин, - предлагаю вам начать эвакуацию оставшихся людей на “Томь”. Нам удалось “сдвинуть” станцию. Дальше с разгоном справится один “Иртыш” – асимметрии по тяге почти будет – стыковочная рама позволяет. У вас раненые. Мы с вами можем остаться, а молодые пусть уходят. Что скажете? И, кстати, вы нашли девочку?

 

Японец молчал. Востриков отключил от передачи японцев и зарычал:

- Махотин, в одиночку геройствовать решил? Звезду героя? Посмертно? Я со своего корабля не уйду!

- Отставить, Сережа. Тебе начальство приказало мне подчиняться? Приказало! Начинайте подготовку к переходу на “Томь”. У тебя трое детей, а этот вот “орел”,  - Махотин указал на Воронова, - вообще еще слишком молод.

- Я буксир не оставлю, - сквозь зубы процедил бывший “салага”. Махотин перевел взгляд на лейтенанта.

- Когда вернемся, можешь отдать меня под трибунал, но я останусь на “Иртыше”, - сказал Востриков и ядовито поинтересовался: - Заставляешь “своих” под огнем оставлять, товарищ начальник?

 

Махотин вновь посмотрел на Вострикова. Офицеры сверлили друг друга глазами, пока не заговорил  “включившийся” Накадзима.

 

- Господин майор, я полагаю - вы правы. Я остаюсь на станции один и начинаю искать девочку и ее мать. Будьте готовы к приему моих людей.

 

Махотин отвел глаза от Вострикова и вызвал Селиверстова:

 - Володя, ты все слышал? Готовься к приему самураев.

Селиверстов засопел в микрофон:

 - Я-то слышал, товарищ майор, и приказ твой выполню, но насчет Вострикова ты не прав. Я бы тоже не ушел со своего корабля. Конец связи.

 

На этот раз Махотин неожиданно промолчал. Он отвернулся к боковому иллюминатору. В душе он понимал ребят и гордился ими. “Флот – это люди! - в сотый раз напомнил себе майор. – Проходят века, меняются государства и политики. Но неизменной остается жажда быть человеком при любых обстоятельствах. Некоторые называют ее честью. И дело тут не в погонах! И какое он имеет право своими приказами лишать людей этой чести? – жестко спрашивал себя майор. – Но я больше не могу никого потерять! – с жаром отвечал майору внутренний голос другого Махотина - человека с выцветшими глазами, когда-то потерявшего брата и старшего сына.”

 

- Хорошо, - спустя несколько минут лютого внутреннего диалога сказал Махотин ни на кого не глядя. – Давайте дело делать, - добавил он, играя желваками, и надолго замолчал.

 

Спустя почти пятнадцать минут в проеме главного шлюза появились японцы. Они перемещали раненых и тело погибшего товарища.

 

Буксиры продолжали разгонять станцию. Махотин внимательно следил за показаниями двигателей, но его все больше занимала судьба девочки и ее матери, которых отправился искать Накадзима. Он вспоминал своих детей и внуков, и его все сильнее тянуло туда – внутрь этого маленького и странного цилиндрического мира. У майора не было уверенности, что дайсё успеет найти ребенка.

 

Майор обернулся к Вострикову, собираясь задать пару вопросов о станции, как вдруг увидел, что капитана швырнуло на палубу, массивный блок аппаратуры жизнеобеспечения брызнул осколками. Спустя секунду майор понял, что произошло: микрометеорит прошил обшивку корабля, зацепил левый бок капитана и ударил в аппаратуру.

 Махотин кинулся на помощь, одновременно вызывая Воронова, работавшего в инженерном отсеке.

 

 - Сергей, как ты? – крикнул Махотин, осматривая капитана. Скафандр Вострикова имел множество мелких и одно крупное повреждение в левом боку чуть ниже ребер. К счастью, все работали не в легких “Янтарях”, а в усиленных полужестких “Рубинах”. Полупрозрачная масса герметик-геля быстро затянула входные и выходные отверстия скафандра.

 

Снаружи крови было немного. “Она вся внутри”, - решил Махотин. Он проверил основные параметры скафандра и состояние капитана. Герметичность была восстановлена, но капитан продолжал терять кровь. Его нужно было срочно переносить на “Томь”, вынимать из скафандра и оказывать помощь.

 

Подоспел Воронов. Он выругался, но без лишних расспросов принялся помогать Махотину. Вдвоем они быстро стянули туловище капитана широким мощным жгутом из медконтейнера “Иртыша”. Капитан был в сознании, однако быстро терял силы.

 

  - Леша, - обратился к Воронову Махотин. - Ты знаешь - что нужно делать! Тащи командира на “Томь” и оказывай ему помощь.

- Товарищ майор, потом я вернусь, - Воронов попытался начать спор.

- Отставить, лейтенант, - там есть еще раненые. Вам нужно срочно уходить. Все, герои, отвоевались, - поставил в споре точку Махотин.

- А вы? – не унимался лейтенант.

 

- Бего-о-ом! – уже заорал майор. Воронов неопределенно качнул гермошлемом, но принялся “вытаскивать” капитана. Махотин помог ему открыть шлюз. Благо, “Томь” была совсем рядом.

- Володя, ранен Востриков, - вышел Махотин на связь с “Томью”.

- Что случилось?

- Попадание по левому борту. Чертов осколок! Задел капитана, – отрывисто говорил майор. - Его нужно срочно вынимать из скафандра. Забирай моих парней, Володя и уходите. Я тут сам разберусь.

Селиверстов на некоторое время замолчал.

 

Махотин, между тем, закрыл шлюз и попытался оценить состояние корабля. Пожара он не опасался – атмосферу из корабля давно откачали.

 

“Двигатели? - В норме! Реакторы тоже целы  иначе … так, дальше - центральная система управления? – В порядке! Система дальней связи в порядке! Повреждена основная система жизнеобеспечения”.

 

- Принял твоих, майор, - вызвал его Селиверстов. - Глуши движки и расходимся.

- Уже! – ответил Махотин. Он быстро запустил процедуры выключения двигателей и разделения буксиров. Вскоре, на борт вернулась полная невесомость. Фермы, соединяющие два корабля, разошлись. “Томь” была свободна.

- Володя,  - обратился Махотин к Селиверстову.

- Слушаю тебя, майор.

- Ныряйте под станцию, начинайте разгон в ее “тени”, она защитит вас от осколков. Когда наберете километров тридцать в секунду – вас уже не догонит ни один “мерзавец”!

- Понял, майор. Мы тоже так решили, спасибо.

- Удачи, капитан, спасай людей, - сказал Махотин, наблюдая, как медленно отходит от станции “Томь”. Работая маневровыми, она проваливалась “вниз” - туда, где заканчивался  необъятный диск покалеченной станции.

 

- Забирай девочку с мамой и тоже давай домой, майор. Удачи! - спустя некоторое время услышал голос удаляющейся “Томи” Махотин.

- Удачи, Володя. Конец связи, – усталым голосом произнес майор. Он вдруг некстати подумал, что теперь здесь, на расстоянии полтора миллиона километров от Земли остался только он, Накадзима, несчастная мать и ее маленькая девочка.

 

Спецсредствами майор быстро залатал пробоину в левом борту. К счастью она была небольшой. Ни одну из важных магистралей не зацепило.  Около десяти минут Махотин потратил на поиск и замену поврежденных блоков системы жизнеобеспечения. Он уже хотел покинуть буксир, как ему пришла в голову одна мысль. На “Томь” “улетело” короткое сообщение, с просьбой транслировать на “Иртыш” полные данные по траектории перехода к Земле. “Если что-то случится, автопилот “Иртыша”, сможет повторить все маневры “Томи” с поправкой на скорость и координаты”, - решил майор.

 

Спустя несколько минут, убедившись, что подтверждение получено и данные пошли, Махотин покинул буксир.

 

 

16 марта 2060 г.

Станция “Солнечный дом”.

Зона поражения осколками Атир-12.

 

            6

 

            Фумико горько плакала, прижимая к себе домик с Момо. Она сидела в каком-то темном шкафу, спрятавшись от напугавших ее громких звуков.

 

            Все началось с Момо. В первый раз, когда Фумико услышала эти страшные звуки, люди вокруг начали вести себя странно. Они громко разговаривали и толкались. Некоторые тети начали плакать. Фумико не понимала:  почему взрослые плачут?

 

            Кто-то из них задел Фумико и она выронила домик с Момо. Домик упал и раскололся на две части. К ужасу Фумико, Момо тоже испугалась и стала убегать. Тетя Кийоми держала ее за руку, но Фумико должна была спасти Момо! Она вырвалась, подхватила половинки домика и побежала. Она никак не могла догнать Момо. Ее мышка была очень шустрой! Мама всегда так говорила.

 

            Фумико не смотрела по сторонам. Она спустилась по лестнице, затем миновала какой-то коридор. Наконец, спустя некоторое время, ей удалось схватить беглянку. Она начала гладить и успокаивать ее.

 

Нужно было возвращаться к тете, потому что они скоро должны были ехать к маме на лифте. Ужасные звуки прекратились, и Фумико начала искать дорогу назад, но вокруг были незнакомые комнаты и коридоры. Фумико стала громко звать маму и тетю Кийоми, но никто не отзывался, и тогда Фумико поняла, что заблудилась. Ей сразу же стало очень страшно.

 

Она прижимала к себе домик с Момо, ходила по коридорам, плакала и продолжала звать маму. Потом она вновь услышала ужасные звуки. В этот раз они особенно сильно ее напугали. Она забежала в первую открытую комнату и увидела в ней большой-пребольшой шкаф. Фумико решила спрятаться в него. Она открыла дверцу – шкаф был почти пустой, лишь в самом низу лежали одеяла.

 

Фумико забралась в шкаф и закрыла за собой двери. В шкафу было темно и как-то странно пахло, но страшные звуки стали гораздо тише. Фумико села на одеяло. Ей стало очень грустно и одиноко. Она решила немножко полежать, свернулась калачиком, прижала к себе домик с Момо. Ей было очень тепло в смешном оранжевом костюме, который одела ей мама. Постепенно ужасные звуки стихли, но Фумико этого уже не слышала. Она уснула.

 

Полет на реактивном ранце от буксира до центрального шлюза занял у майора не больше минуты. Странный “карниз” у входа в шлюз на мгновение озадачил майора. В условиях невесомости, где понятия “верха” и “низа“ были весьма условны, эта небольшая площадка играла скорее психологическое значение.

 

С автоматикой гермодвери долго возиться не пришлось, и спустя несколько минут майор уже был на станции. Он отстегнул ранец и попытался связаться с Накадзимой – тщетно. Майор повторил попытку, используя станцию связи “Иртыша” - вновь безуспешно.

“Ладно, - решил Махотин. - Попытаемся разыскать всех “лично”.

 

Двигаясь по центральной ходовой шахте, майор вскоре обнаружил помещение с лифтами. Левая пара лифтов могла отвезти пассажиров в условный “низ”, правая  -  “наверх”. Махотин предпочел отправиться “вниз”.

 

По мере удаления лифта от оси станции отчетливо обозначились пол и потолок. Махотин с удовольствием ощутил, как вновь обретает вес.

 

Спустя несколько минут лифт замер. Двери открылись, и Махотин присвистнул от удивления. Он ступил на самую настоящую площадь! Здесь стояли скамейки, фонарные тумбы, “рос” кустарник и самые настоящие деревья.

 

Отсюда открывался замечательный вид на внутренний ландшафт станции. На расстоянии сотен метров влево и вправо горизонт, искривляясь, поднимался “вверх”. Махотин увидел множество двух и трех этажных сооружений, оранжереи, огромный цветущий парк, пешеходные дорожки, убегающие куда-то вверх, а может, опоясывающие станцию по периметру.

 

В сотне с лишним метрах над головой виднелась массивная труба центральной ходовой шахты – оси станции, а далеко за ней, на противоположной стороне этой маленькой “цилиндрической Японии”, куда отправлялись “верхние” лифты, Майор распознал изящную пагоду небольшого храма. Махотину начинала нравиться японская станция, но он не представлял с чего нужно начинать поиски.

 

“Обойти все эти здания, площади и парки невозможно! - совершенно четко понимал майор. - Кроме того, здесь могут быть закрытые помещения и недоступные технические ярусы”.

Однако, судьба не дала майору времени на спокойные размышления.

 

Станцию потряс сильнейший удар. Над головой майора, на высоте сорока-пятидесяти метров, словно бы промелькнула маленькая шаровая молния. Она перечеркнула корпус станции поперек оси вращения и, пробив противоположную стену гигантского цилиндра, снова канула в космос.

 

Прекрасный маленький мир словно взорвался: на майора обрушился рев рвущегося наружу воздуха. Куски разрушенных зданий слева и справа начали разлетаться в стороны, повреждая другие строения. В одном из них что-то вяло загорелось.

 

 “К счастью, ничего здесь долго гореть не будет!” - некстати подумал Махотин. Он уже мчался к каким-то крупным колоннам, стоявшим у стены, недалеко от лифтовых шахт. Пытаясь увернуться от падающих обломков, он благодарил Бога за то, что на станции не больше половины земной силы тяжести.

 

Он стремился убраться с открытого пространства. Миновав колонны, майор внезапно заметил, что в стене, метрах в двадцати от него, медленно закрывается какой-то проем. Думать было некогда. “Это либо ловушка, либо спасение, - промелькнула отчаянная мысль”.

 

С разгона Махотин влетел в узкую щель проема. Спустя несколько секунд массивная дверь позади него закрылась. Звуки катастрофы оборвались. Майор стоял на слабоосвещенной лестнице, ведущей куда-то вниз. “Пора перевести дух, - решил Махотин, прислонившись к стене”. Он пытался вновь начать думать.

 

“Нужно найти ребенка, это пока главное. Взрослые смогут позаботиться о себе сами, - мысль была здравой, но не давала ответа на главный вопрос: - Как?”

 

Махотин выматерился и поклялся себе “чисто по-дружески” набить морду первому попавшемуся американскому астронавту, если, конечно, останется жив.

Лестница имела всего два пролета и вывела майора на верхний технический ярус станции, находящийся в “подземелье” обитаемого мира. То, что это именно техническая зона майор не сомневался.

 

Он решил проверить давление атмосферы, поднял руку, приблизив к гермошлему плечевой модуль управления скафандром, как вдруг замер на месте, словно громом пораженный:

- Скафандр!!! – едва не заорал Махотин. – На девочке наверняка должен быть скафандр! Японцы говорили, что легкие скафандры есть у всех колонистов, и они должны были их одеть. Если на ребенке советский “Янтарь” – он найдет ее в два счета!

 

 - Я - болван, - сказал себе майор. “Янтари” покупают все – и китайцы, и американцы и, наверняка, японцы. Даже если модуль связи в скафандре выключен, система раз в пятнадцать секунд выходит в эфир на аварийной частоте – так можно принять чей-то сигнал бедствия, или передавать свой.

 

Штатный “Рубин” майора был оснащен мощным компьютером, солидными аккумуляторами и, конечно, многодиапазонной системой связи. Не мешкая ни секунды, майор запустил программу поиска активных источников связи. “Главное, чтобы на девочке был “наш” скафандр, - молил Бога майор. - С ним все будет просто!”

 

Майор нервничал. С каждой секундой давление в обитаемой зоне падает, и максимум через полчаса там будет вакуум. Если девочка наверху и ее скафандр не в порядке … - и в эту секунду Махотин услышал знакомый писк ответившего “Янтаря”. Он лихорадочно начал “опрашивать” модуль чужого скафандра: - это был “Янтарь-2Д” – детский скафандр второго поколения. Впервые за долгие годы Махотину по-настоящему повезло!

 

Он с трудом взял себя в руки от радости. Спустя еще несколько секунд он понял, что ему повезло во второй раз – девочка была от него в какой-то сотне метров – на том же техническом ярусе, где и он.

 

Однако, не все было так радужно! Майор обнаружил пока только один “Янтарь”. Это не давало ему возможности найти мать девочки или Накадзиму. “Об этом будем думать потом”, - сказал себе майор и рванул на зов радиомаяка Янтаря-2Д, как юный пионер на соревнованиях по спортивному ориентированию.

 

Спустя пять минут он держал на руках девочку пяти-шести лет, заплаканную, но обрадовавшуюся незнакомому дедушке как родному. Майор впервые за долгие годы пустил слезу. Он не понимал - о чем говорит малышка, но догадывался, что она спрашивает его о своей маме. Он гладил ее по маленькой чернокудрой головке, а сам пытался лихорадочно сообразить – что делать дальше.

 

Гермошлем девочки нашелся в том же шкафу, где она сидела со своей мышкой, и это тоже было удачей. Можно было хоть сейчас отправляться на “Иртыш”, но Махотин собирался “кровь из вены” найти маму ребенка. Однако, желаниям майора не суждено было сбыться!

 

Спустя полчаса утомительных поисков Махотин почти потерял надежду найти Аику. Имя матери – единственное, что он смог разобрать из слов малышки.  Он носил девочку на руках почти все время, пытался ее успокаивать на русском, на английском, и просто – “по-дедовски”. Майору показалось, что этот последний способ наиболее удачен.

 

Обойти всю израненную и изломанную станцию целиком было невозможно и крайне опасно. С учетом технических ярусов и двух-трех этажных строений, по площади колония представляла собой небольшой город. Сейчас этот город представлял собой печальное зрелище. Третий осколок принес катастрофические разрушения. Многие здания и целые сектора были разрушены. Прекрасный парк частично был завален обломками строений.

 

"К счастью, станция еще долго сохранит вращение, даже если нужная машинерия будет разрушена. Это защитит ее внутренний мир от дальнейшего разрушения", - рассуждал Махотин.

В обитаемой зоне давление упало до двенадцати процентов от нормального и продолжало снижаться. Находиться на бывшей “жилой” поверхности без скафандров было нельзя. Если Аика или Накадзима оказались “там” без скафандров - они погибли. Майор ни на минуту не останавливал сканирование радиочастот – безрезультатно. Он пытался вызывать японцев на международных аварийных каналах связи – ответов не было.

 

С тяжелым сердцем Махотин понес малышку в сторону лифтовых шахт. К счастью – лифты продолжали работать. За время подъема “наверх”, внутри кабины автоматически восстановилось нормальное давление. Спустя пять минут майор вплыл в центральную ходовую шахту станции, бережно держа девочку одной рукой. Здесь можно было дышать без скафандра.

 

Последние надежды на то, что наверху он встретит Накадзиму или Аику растаяли. Майор предпринял последнюю попытку найти живых людей на станции: воспользовавшись панелью оповещения центрального шлюза, он несколько раз сделал объявления на русском и английском языках так, чтобы оно транслировалось по всем помещениям станции, а также по всем доступным каналам связи. Везде, где только оставался воздух, его можно было услышать.

Оставалось только ждать. Они с девочкой закрепились на перилах вблизи переходного шлюза, готовые покинуть станцию. Долгие пятнадцать минут ничего не происходило, и майор принял решение перейти на “Иртыш”.

 

Он активировал открытие шлюза, как вдруг, услышал странный звук, или даже почувствовал вибрацию – словно бы что-то происходило в одной из лифтовых шахт. Майор подхватил девочку и стал возвращаться к лифтовой площадке, отталкиваясь от настенных перил.

Спустя минуту он едва не лишился дара речи: один из “верхних” лифтов медленно приближался к ним. Когда его двери раскрылись, перед майором предстал Накадзима, в окровавленном, поврежденном скафандре, с треснувшим гермошлемом. Он держал на руках молодую женщину. Она была без сознания, но ее скафандр, по виду американский, не имел видимых повреждений. Это была мама малышки.

 

Майор поспешил на помощь японцу. Тот был очень плох. Девочка заплакала, обняла мать и принялась что-то лепетать. Гермошлем Накадзимы соскочил при первом же нажиме. Японец судорожно вдохнул воздух полной грудью. На его изможденном до крайности лице, проступило облегчение. Скафандр Накадзимы, перемотанный в нескольких местах медицинскими жгутами, все равно не был герметичен. Оставалось загадкой – как командор добрался до лифтов.

 

- Она не хотела уходить, - прошептал японец по-русски. – Я нашел ее под завалами. Она в порядке. Вам нужно улетать.

- Вы сможете прогуляться со мной двадцать метров по открытому космосу? – спросил майор, пытаясь подбодрить Накадзиму. Тот улыбнулся.

 

- Я умираю, - просто сказал он. – Скафандр полон крови. Попал под обломки, – японец говорил с трудом. – Связи не было. Вам нужно уходить. Я останусь на своей станции.

 

Майор понимал, что скафандр Накадзимы не перенесет предложенной прогулки. Поиски другого, подходящего, займут время, но самое главное: японец никуда бы не ушел, даже если бы был в порядке. “Похоже, старый самурай все-таки выполнил свой долг!” – подумал Махотин. Он кивнул и сердечно пожал руку японцу. Накадзима безмятежно улыбался.

 

- Для меня было честью узнать вас, товарищ майор, - сказал он.

- Для меня тоже, господин дайсё, - ответил Махотин.

- Хочу на прощание задать вам вопрос, - неожиданно обратился к майору японец. Инженер кивнул.

- Вы русские - очень странные. Внешне, вы похожи на европейцев, но внутри вы больше похожи на нас. Может, я ошибаюсь, но вы способны понять и нас и их. Большинство европейцев и американцев не понимают слова самурая о смерти. Для меня очень важно знать, понимаете ли Вы эту главную заповедь?

 

Махотин пару секунд размышлял.

- Самурай должен каждую минуту помнить о том, что должен умереть? – спросил майор.

- Да!

- Я тоже могу ошибаться, - медленно, подбирая слова начал Махотин. - Мне кажется, что самурай учится ценить каждую секунду своей жизни как последнюю. Он не стремится к смерти, он просто помнит о ней, и помнит о долге. И если он помнит об этих вещах – жизнь его легка, в ней нет страданий.

 

Накадзима широко улыбнулся. Больше они не сказали друг другу не слова. Просто еще раз пожали руки.

 

 

16 марта 2060 г.

Зона поражения осколками Атир-12.

 

            7

 

К великому облегчению майора “Иртыш” оставался цел. По крайней мере, с карниза внешних повреждений не наблюдалось. Пристегнув к себе девушку и ее дочь, Махотин задействовал реактивный ранец. Вся троица медленно поплыла к “Иртышу”. Аика по-прежнему была без сознания.

 

Спустя несколько минут они были внутри. Махотин запустил тест основных систем корабля и закрепил японок в откидных креслах главной рубки.

Пока шли тесты, Махотин начал процедуру расстыковки. Однако, здесь его постигла неудача. Станция не отпускала “Иртыш”. Раз за разом процедура давала сбой, и Махотин понял, что стыковочный узел поврежден.

 

Неожиданно для себя, майор вспомнил последний разговор с Накадзимой и главную заповедь самурая, о которой толковал японец. Еще он подумал о том, что всю свою удачу за сегодня и за многие прошлые годы уже исчерпал. Посидев несколько минут в кресле, майор понял, что будет делать дальше.

 

Тесты завершились. Система жизнеобеспечения накачала отсеки воздухом. Корабль был цел.

- Вот и ладушки, - сказал вслух Махотин. Скафандры обитателей “Иртыша” автоматически переключились на использование бортового воздуха.

 

Махотин снял гермошлем с Аики и быстро привел ее в чувства. Девушка дернулась, не понимая где находится. На ее лицо, до этой минуты безмятежное, вернулось страдание. Однако, стоило ей увидеть, что ее дочь сидит рядом – девушка закричала. Бросилась к дочке и принялась ее обнимать и прижимать к себе, что-то говоря по-японски.

 

Майор улыбнулся. ”Хорошо, что они обе пристегнуты, - подумал он, - иначе, пришлось бы мне ловить их по всей рубке”. Оставив японок вдвоем, он принялся колдовать с автопилотом корабля. Затем, спустившись в инженерный отсек, завершил приготовления к “ручной расстыковке”, как он сам ее обозвал. Собрав ранец со всем необходимым, инженер вернулся в рубку. Девушка уже успокоилась.

 

Махотин ободряюще улыбнулся и осторожно взял ее за руку.

- Госпожа Аика, - осторожно начал майор. – Сейчас я выйду наружу, и попытаюсь освободить корабль. Узел стыковки поврежден, и станция не отпускает наш буксир, - он снова улыбнулся. – Если я, по какой-то причине, не успею вернуться обратно – не тревожьтесь. Автопилот возьмет на себя управление кораблем. “Иртыш” последует за тем буксиром, на котором увезли ваших соотечественников. Он будет подавать сигнал бедствия, и примерно через трое суток выйдет на орбиту Земли. Вас встретят и спасут. На борту, вон там, - Махотин указал пальцем в сторону камбуза, есть шкафы с едой и водой. Скафандры можно будет снять через час полета, когда “Иртыш” гарантированно покинет опасную зону. Вы меня поняли?

 

 - Да, -  слабым голосом ответила Аика. – А как же вы? – спросила она, поймав майора за рукав.

Махотин снова широко улыбнулся.

- А я постараюсь все сделать и быстро вернуться, но если у меня не получится – вы знаете что делать.

 

Несколько секунд девушка держала майора за руку. Он видел, что по ее лицу снова потекли слезы.

- Спасибо вам большое, - с трудом выговаривая русские слова, произнесла японка.

- На здоровье! – ответил Махотин. Он помахал рукой маленькой девочке, которая смотрела на него своими большими печальными глазами. В последний раз майор махнул рукой и поплыл к шлюзу.

 

Как и подозревал Махотин, стыковочный узел имел механические повреждения. Попробовав отжать захваты мини домкратом, Махотин лишь сломал его. На буксире имелся плазменный резак, но он был громоздким, и потребовалось бы слишком много времени, чтобы перетащить его сюда, закрепить, а затем резать прочнейшие титаногленовые захваты.

 

Был другой способ - более быстрый! Всего пять минут потребовалось Махотину, чтобы наклеить на нужные места захватов полоски ВВ-Б2. Через семь минут, автопилот предпримет первую попытку расстыковки. Нужно было торопиться. Махотин поставил взрыватели на полторы минуты и включил их. Теперь нужно было срочно найти какое-то укрытие, на случай разлета осколков. “Иртышу” они повредить не смогут, да и не полетят в его сторону, а вот скафандр  пробьют запросто, - рассуждал майор. Он вновь перебрался на “карниз” и укрылся за небольшим боковым выступом шлюзовой камеры. Прошло секунд тридцать. Майор начал отсчет времени.

 

Примерно за пятнадцать секунд до подрыва зарядов что-то странное привлекло его внимание. На фоне черного звездного неба, он разглядел стремительное приближение быстрых ярких искорок. Их было всего три.

 

 - Еще одна порция осколков, - понял Махотин, -  может быть последняя, мы уже недалеко от границы опасной зоны.

 

 Он не смог проследить  взглядом их приближение. Они летели слишком быстро. Вот они еще далеко, а вот их уже не видно. Ни один из них не попал в станцию. Махотин порадовался за японцев: “Может они еще смогут восстановить свою маленькую Японию”. Еще он подумал о том, что каждый из пролетевших осколков тоже имеет свою маленькую, скромную свиту.

Пора было осмотреть результат своего труда. Он осторожно выглянул из-за выступа. Все в порядке! – обрадовался инженер-майор. Взрыва он, естественно не услышал, но заряды свое дело сделали: “Иртыш” был свободен. 

 

“Теперь можно возвращаться на корабль, на свой родной “Иртыш”. Время еще есть” – констатировал майор. Он оттолкнулся от причального модуля, но включить реактивный ранец не успел. Что-то промелькнуло мимо него. Какие-то крохотные искорки. Они были так малы …

В следующее мгновение Махотин почувствовал сильнейший удар в грудь, в области сердца.

- Все-таки, они до меня добрались, - успел подумать майор, и его сознание начало медленно угасать.

 

Один единственный микроосколок, размером с булавочную головку, пробил сильное тело майора навылет, попав точно в сердце. Их были миллионы, этих маленьких убийц, летящих в сорок раз быстрее пули. Но майору хватило одного.

 

Аика видела, как русский инженер оттолкнулся в сторону корабля, но затем что-то толкнуло его назад. На скафандре, в районе сердца, проступило небольшое красное пятно, которое тут же побелело, вымерзло. Тело майора медленно поплыло в сторону станции и, достигнув карниза, замерло. Со стороны могло показаться, что человек просто присел отдохнуть на площадке перед главным шлюзом, пусть и в неестественной позе.

 

Аика поняла что произошло. Слезы вновь выступили на ее глазах: “На станции остались двое мужчин, которые спасли жизни ей, ее ребенку и многим другим людям. Один был японцем, другой русским. Они были очень разными, но оказались похожи в главном – оба жили, выполняя свой долг, как они его понимали. И японец и русский - оба умели ценить каждую секунду своей жизни. Они оба были …”, - Аика не позволила себе вновь разрыдаться. Вместо этого, она бережно обхватила свою дочку и крепче прижала к себе.

 

Спустя пару секунд она ощутила слабый толчок. Буксир начал движение.

 

Перед самой смертью, Махотин смог открыть глаза. Последнее, что он увидел в своей жизни, были звезды - большие красные звезды на корпусе “Иртыша”, медленно уплывающие вдаль символы великой страны, в которой родился его отец, и которую обрел он сам, Архип Махотин – инженер-майор Военно-Космического Флота Советского Союза.

 

Архип Иванович улыбнулся и навсегда закрыл свои глаза. Он не чувствовал ни боли ни страданий.

 

 

7 апреля 2060 г.

Советская орбитальная станция “Радуга”.

 

8

 

- Расскажите мне о майоре, товарищ Востриков? – попросила Аика капитана, все еще соблюдавшего постельный режим. Ее третий визит в госпиталь, увенчался успехом – ей разрешили поговорить с идущим на поправку офицером.

 

- Я слышала, его нашли на том же карнизе, у шлюза, где я видела его в последний раз.

- Да, - кивнул капитан. – Наш второй буксир – “Томь”, догнал вашу станцию и капитан Селиверстов, лично перенес майора на борт.

- Каким он был? Я хочу рассказать о нем своей дочери все, что смогу узнать?

 

Аика сидела на стуле у больничной кровати капитана. Здесь, в одном из вращающихся “колец” Радуги, где располагался госпиталь, тоже была гравитация.

Востриков печально улыбнулся. Задумался.

Наконец, спустя минуту-другую он сказал:

 

 - Архипыч был очень добрым человеком. Добрым и веселым несмотря ни на что. – Начал капитан. – У него была непростая судьба и особое отношение к метеоритам. Во время первой Марсианской, в сорок втором, он потерял экипаж своего челнока – двух человек. Тоже метеорит! Разгерметизация. Бортинженером был его младший брат. С тех пор он никогда не соглашался на должность командира. А спустя еще десять лет - здесь, на орбите, погиб его старший сын Илья. Тогда строили “Радугу” и он был инженером. Несчастный случай. Его реактивный ранец вышел из строя и, … в общем, его не смогли поймать. Сгорел в атмосфере.

Аика обхватила руками голову. Закрыла глаза. Ей стало страшно. Только сейчас она начинала осознавать – что такое Космос и какова цена “билета на вход”. Для государств она измеряется в рублях, йенах и юанях, но истинную цену всегда платили, и будут платить простые люди.

“Я навсегда покину космос и проведу свою жизнь на Земле! - решила Аика. - Он не для меня! Я – человек Земли и я спрячусь на ней. Но человечество не сможет прятаться на Земле вечно! – понимала Аика. - Пришло время, и Бог создал других людей – Людей Космоса, так же, как когда-то Людей Моря и Людей Неба! Они поднимут нас со дна воздушного океана, - думала Аика. – Но кто они? Они не имеют страха? Они другие? Каждый день космос грозит им смертью, но они не покидают его! Почему?” – ответов не было.

 

Аика долго разговаривала с капитаном. В какой-то момент, сквозь большое окно палаты она заметила, как мимо “Радуги” величественно проходит какой-то новый, огромный корабль с красными звездами на борту. Она еще не видела таких кораблей. Он удалялся от Земли все дальше и дальше - навстречу своей судьбе.

 

 

 

 

 

 

                                                                                                                         

 

 

[1] Точки Лагранжа, точки либрации - точки в системе из двух массивных тел, в которых третье тело с пренебрежимо малой массой, на которое не действуют никакие другие силы, кроме гравитационных сил со стороны этих двух массивных тел, может оставаться неподвижным относительно этих тел.

[2] Симидзу Аика – яп. женск. фам. и имя. Симидзу –  “чистая вода”, Аика - “Песня о любви”.

[3] Фумико – “ребенок заветной красоты” - яп. женское имя.

[4] Кийоми – “чистая красота” - яп.женск.имя.

[5] Момо – “персик” яп.

[6] Дайсё – Коммодор, Капитан 1-го ранга, яп. флотское звание; Др.знач.: два японских самурайских меча.

 

Прикрепленные файлы



#42 Guest_Сергей_*

Guest_Сергей_*
  • Гости

Отправлено 12 February 2016 - 11:02

Довольно интересный рассказ. С японскими фамилиями тоже хорошо придумали.



#43 Guest_Иван Александров_*

Guest_Иван Александров_*
  • Гости

Отправлено 14 February 2016 - 10:17

Довольно интересный рассказ. С японскими фамилиями тоже хорошо придумали.

Спасибо.



#44 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 14 February 2016 - 16:05

Колоритно, и очень интересно читается  :)



#45 ТатьянаП

ТатьянаП
  • Пользователи
  • 511 сообщений
  • ГородМосква

Отправлено 15 February 2016 - 11:58

Пишу по команчевской заявке))).

Мне рассказ очень понравился! Ни к языку не могу придраться, ни к сюжету. И все тут есть: и светлое будущее, и СССР. Как всегда, мы, советские, русские, спасаем всех, кому нужна помощь (это я не иронизирую, так ведь и было всегда). В общем, удачи автору! Надеюсь увидеть этот рассказ в списках, которые мы так ждем!



#46 Guest_Екатерина_*

Guest_Екатерина_*
  • Гости

Отправлено 15 February 2016 - 13:18

Захвтывающе. Очень понравился рассказ) 



#47 Иван Александров

Иван Александров
  • Пользователи
  • 6 сообщений

Отправлено 15 February 2016 - 13:29

Колоритно, и очень интересно читается  :)

Спасибо.



#48 Иван Александров

Иван Александров
  • Пользователи
  • 6 сообщений

Отправлено 16 February 2016 - 14:14

Пишу по команчевской заявке))).

Мне рассказ очень понравился! Ни к языку не могу придраться, ни к сюжету. И все тут есть: и светлое будущее, и СССР. Как всегда, мы, советские, русские, спасаем всех, кому нужна помощь (это я не иронизирую, так ведь и было всегда). В общем, удачи автору! Надеюсь увидеть этот рассказ в списках, которые мы так ждем!

Спасибо большое за теплый отзыв.



#49 Иван Александров

Иван Александров
  • Пользователи
  • 6 сообщений

Отправлено 17 February 2016 - 09:41

Захвтывающе. Очень понравился рассказ) 

Спасибо за отзыв.



#50 Guest_Алексей_*

Guest_Алексей_*
  • Гости

Отправлено 21 February 2016 - 16:18

Очень понравилось.

#51 Guest_Иван Александров_*

Guest_Иван Александров_*
  • Гости

Отправлено 20 March 2016 - 13:35

Спасибо.





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных