Перейти к содержимому


Поколение Ф


Сообщений в теме: 3

#1 Guest_Лара_*

Guest_Лара_*
  • Гости

Отправлено 08 January 2016 - 04:26

e-mail: laramosenko@gmail.com

Моб. телефон: +380 66 062 8464

Вконтакте: https://vk.com/another_realm

 

 

"Поколение Ф"

 

Вся хитрость сложного выбора в том, что до последнего пытаешься убедить себя, мол, никакого выбора-то у тебя и нет. Зато причин для этого может быть множество: обстоятельства, смена ситуации, постороннее вмешательство — в общем, что угодно, что не зависит от тебя самого и твоего решения.

Эдвард докуривал вторую сигарету и пялился в окно, пытаясь отсрочить неизбежное. Смысла в этом не было — только зря тратилось драгоценное время. По оживлённому переулку сновали куда-то вечно спешащие прохожие. Мир был прежним и в то же время изменился до неузнаваемости. Словно где-то сработал невидимый переключатель и — р-р-раз! — прежней жизни больше нет и никогда не будет. Забавней всего то, что даже не тебе довелось решать, менять её или нет. Всё сделали за тебя. Просто сделали и поставили перед фактом. А вот теперь, парень, попробуй-ка с этим как-то примириться. Да, и, не забыть бы, функция «выжить» при таком наборе исходных данных — опциональна.

В дверь позвонили, и Эд невольно вздрогнул.

На пороге стоял Милли. Он меланхолично жевал жвачку и разглядывал окрестные дома, не торопясь входить.

— Привет. Принёс?

Милли кивнул и наконец соизволил войти.

— Такой ощущение, — он на мгновение застыл на пороге, как будто к чему-то прислушивался. — Такое ощущение… Слушай, так ты окончательно решил?

— Проходи, — Эд прошлёпал босыми ногами на кухню и стряхнул пепел в раковину. — Да, окончательно. Или уеду, или я — труп.

Друг поморщился, но возражать не стал.

— Никакой полиции, никаких властей?..

Эдвард засмеялся, но смех вышел невесёлый:

— Мы это уже обсуждали, много раз. Ты же сам в красках обрисовал, чем это может закончиться!

Милли поджал губы и уселся на стул.

— Верно. Просто… строить планы и обсуждать — это одно, а приводить их в действие — другое.

Да, пока конструируешь что-то у себя в голове, это что-то кажется таким далёким, несерьёзным и нереальным… Время действовать застаёт врасплох. Но тоску по родине он уж как-нибудь перетерпит. Всё лучше, чем оказаться в подворотне с распоротым горлом или пулей в голове.

— Только не говори, что будешь по мне скучать, — хмыкнул Эд, протягивая другу вытащенную из холодильника бутылку пива. — Звони Ахмаду. Если документы и принимающая сторона готовы, вылетаю сегодня.

— А что с поклажей?

— В порядке. Мариус говорит, что утряс дела с пропускным контролем.

— Подумать только, — гость вытащил из бокового кармана запечатанные в пластиковый пакет документы. — У этого скользкого типа даже в Союзе связи есть.

— Не ворчи на брата, — Эд раскрыл пакет и взялся перечитывать содержимое, поднял глаза на друга. — Серьёзно?

Милли явно пытался подавить улыбку:

— Что такого-то? Не в твоём положении нос воротить.

— Экскурсия на завод? Милли…

— Лучшее, что я могу тебе предложить. Это чудо, что перед праздниками вообще хоть что-то нашлось. Минимум бумажек и вопросов. То, что нужно. Ты мне должен спасибо сказать, а не возмущаться.

Эд перечитал бумажку и вздохнул:

— Я надеялся на столицу и свободу передвижения. А это… где это вообще находится?

Милли пожал плечами. На лице его читалась полная безмятежность:

— Одна из южных республик. Извини, друг. Но я почти уверен, ты что-нибудь придумаешь и сумеешь сбежать из медвежьего угла прямиком в столицу.

— Приятно знать, что хоть кто-то во мне уверен.

Приятель отсалютовал Эду початой бутылкой:

— Человек, сбежавший от самой смерти, перед таким плёвым делом просто не вправе спасовать.

 

***

Заводская столовая гудела — вышедшая на обед первая смена заполнила обширное, стерильно чистое пространство. Алексей аккуратно приземлил разнос на столешницу и за малым не смахнул со лба пот.

— Не надорвись, Пирогов! — рядом, посмеиваясь, занимали места товарищи по звену — Сашка, Андрей, Глеб и Стас — содержимое их разносов было куда более скромным.

— Большому человеку — соответствующая порция, — Алексей бросил взгляд на панорамное электронное меню над раздаточными столами. — А сырников сегодня нет. Я уж думал, забыли положить.

— Так ты же весь творог за прошедшую неделю и подъел, — чернявый Сашка, не дожидаясь остальных, уже уминал наваристый харчо. — Совсем сдурел со своими белками-протеинами.

Остальные, перемигиваясь, тоже принялись за обед.

— Научный подход, — ничуть не обиделся Алексей, напрягая бицепсы. — Видал? Без правильного питания ни черта бы не получилось. Диета, парни, диета.

— Ладно, царь Леонид, может, ближе к делу всё-таки?

Захихикали все без исключения — даже набитые рты не стали помехой. Пирогов славился своей любовью к старому голливудскому фильму про спартанцев. Несмотря на то, что спустя годы успели наснимать несколько довольно неплохих зарубежный и отечественных экранизаций, он оставался верен ей одной, а потому и не подумал возмущаться. Страстные чувства Алексея к воспетому Снайдером эпосу не могла затмить никакая обида.

— Ну, давайте пройдёмся по нашим дорогим гостям. Надеюсь, вы понимаете, что дело серьёзное.

Все закивали, впрочем, не отрываясь от еды. Алексей схватил кусок благоухающего тмином ржаного хлеба, с аппетитом откусил, прожевал.

— Под подозрением все, вся группа.

— Ну, я ничего подозрительного в них не разглядел, — Андрей пожал широченными плечами. — Люди как люди.

— А у них что, на лбу должно гореть, кто они такие на самом деле?

— Вообще-то поддерживаю Андрея, — Сашка обвёл взглядом столовую. — Вон, сидят себе тихо-мирно за самым дальним столиком, никого не трогают. Правда, этот вот, крайний слева, черноволосый. Какой-то он… странный что ли? Держится особняком, сразу ж видно.

— А я что говорю, — Алексей так и светился энтузиазмом. — Вывести их на чистую воду, ясное дело, очень сложно, но попытаться мы должны. Не получится, так я на нужном сайте оставлю нужную заявочку — и там уже с ними профессионалы поработают.

— Никто не против, по…

— Ну, чё, Пирогов, готовишь своё воинство? — глумливо вопросили за спиной, и за столом мгновенно насупились.

— Тебе чего надо, мослатый? — Алексей с нарочитой неспешностью обернулся и смерил взглядом коллегу. — Шагай, давай, пока сквозняком не сдуло.

С Карпиным они не ладили, несмотря на то, что атмосфера в цеху колебалась от сугубо деловитой до дружелюбной. Но Карпин — парень в целом неплохой и безобидный в силу своего хрупкого телосложения — всегда, когда ему этого желалось, умудрялся задеть Алексея за живое. Любил действовать на нервы и испытывать судьбу. Рисковым парнем был этот Карпин, бросая вызов двухметровому поборнику ЗОЖ, патриоту-активисту, члену Комитета советской молодёжи и многократному призёру всяких-разных состязаний по тяжёлой атлетике — от районных до самых что ни на есть республиканских.

— Тебя ещё начальник цеха к себе не вызывал?

— А с чего бы это он меня вызывал?

— Ну как же? Превентивные меры. А то вдруг всё закончится, как с той делегацией из Германии в прошлом году.

Алексей выпустил воздух через ноздри, и Стас едва успел схватить его за рукав спецовки — на запястье мигнул алым электронный браслет, сигнализируя об учащении пульса и повышении кровяного давления.

— Иди-ка ты отсюда, Коль. А то мы его и впятером не удержим.

Глеб воспринял зарождающийся конфликт серьёзно и, облизав ложку, аккуратно опустил её рядом с опустевшей тарелкой, отодвинул разнос.

Дважды просить возмутителя спокойствия не пришлось. Он хмыкнул, явно довольный результатом, и, уткнувшись в вытянутый из кармана смартфон, пошагал к выходу.

— А в нос я ему всё равно дам, — Алексей стряхнул с рукава руку Стаса и принялся за второе.

 

Серьёзное дело требует серьёзного подхода, потому изучать вопрос на коленке в обеденный перерыв в суете общественного места не имело смысла. Оформление стратегии требовало времени и сосредоточения, а потому обсуждение продолжилось в спортивном баре на площади Ленина прямо рядом с недавно отреставрированным ДК.

Юлек Ожешко — владелец бара — был поляком, перебравшимся в Союз лет пять назад, а потому к середине декабря уютный интерьер его заведения был подобающим образом украшен в преддверии католического Рождества.

— Лёх, ты только не сердись, но Карпин в чём-то прав вообще-то.

Алексей оторвал взгляд от монитора ноутбука и посмотрел на задумчиво пялившегося в заледеневшее окно Глеба:

— Ты про немцев?

— Ага.

Сашка усиленно тёр переносицу, косясь на Андрея. Стас копался в своём ноутбуке и, казалось, никого и ничего вокруг не замечал. Мигание разноцветных гирлянд над барной стойкой отбрасывало на его скуластое лицо радужный калейдоскоп огней.

— А я уже был у Дениса Давыдовича, я с ним разговаривал.

— У него ж запись на неделю вперёд. Ты как прошмыгнул-то?

Слово «прошмыгнуть» совершенно не соответствовало комплекции Пирогова.

— Да никуда я не прошмыгивал. Он сам мне звонил.

— Сам, — уточнил Сашка, взъерошив свою цыганскую шевелюру.

Андрей заулыбался, но ничего не сказал.

— Ну, он спросил моего мнения вообще-то. Мол, что я думаю. Я сказал, что мы всех проверим. Нам же несложно — каких-то семь человек.

— То есть ты на нас эту задачку ещё с утра повесил. Без меня меня женили, — вздохнул Глеб.

— Да не ерепенься ты, — Сашка отхлебнул из своего стакана. — Можно подумать, ты бы отказался.

— Ну, с немцами было весело, — Андрей заглянул через плечо корпящему Стасу и наморщил нос. — Даже жалко, что никто из них так и не оказался шпионом.

— Но ведь мог же!

— Мог, — Андрей и не думал спорить с «вожаком стаи». — Но работали мы неаккуратно. Если бы не подозрительная инфа на телефоне того Алариха, ты бы вылетел с завода. Так? Так. А могли бы — хуже того — и из ВКСМ погнать. Год до вступления в партию, а тебя — за дверь.

— Но не погнали же, — набычился Алексей. — Значит, что-то было в том телефоне. Только скандал поднимать не захотели. Предатели в партийном аппарате. На местном уровне так уж точно. А, между прочим, от таких вот выходок нам всем потом и страдать.

— Лёх, ну, не загибай.

— Да ты мне это вечно твердишь! Вот как все смеялись над «конспирологами», а? Помните, мы на занятиях по геополитике разбирали? Ох, как все ухахатывались, мол, поглядите на идиотиков, которые кругом заговоры ищут! А потом что? Сколько дерьма-то повылазило после Крыма и Донбасса! Что у нас под боком творилось; как Сирию всем миром тушили; как ЕС чуть не развалили. А потом экономический кризис, а потом попытки реставрации ДАИШ, а потом 30-е и кругом санкции, санкции, санкции! Вот вам и не загибай. Расслабляться нельзя, парни. По крайней мере, не сейчас. В слишком опасное время живём. Я это и Саприцкому высказать не побоялся.

— И как отреагировал Денис Давыдович?

— С пониманием.

— И то хлеб.

— Он не дурак. Пусть лучше считает меня паникёром и параноиком, чем предателем. Нельзя загубить то, что начали. Да кто если не мы, ну!

К столику подошла курносая смешливая Лиза, ткнула пальцем в пустые стаканы:

— Ну что, богатыри, обновить?

— Будьте так добры, Лизавета, — Сашкина улыбка могла бы растопить айсберг. Айсбергом помощница Юлека не была и потому с готовностью заулыбалась в ответ.

— Может быть, вам какую лёгкую закуску? Ну, несерьёзно это — сидите, свои здоровые соки цедите.

— А что есть?

— Есть отличные свежайшие крекеры, сыр в панировке, овощи с соусами.

— А неси всего понемножку, — распорядился Алексей, снова уткнувшись в ноутбук. — Мозгам требуется подпитка.

Пирогов подождал, пока Лиза подхватит стаканы и оставит их наедине со стратегией.

— Ну… ближе к делу. Замараем ручки и займёмся противоправной деятельностью на благо страны. Взломал парочку аккаунтов? Что у нас есть на этих «интуристов»?

Стас оторвался от монитора и потёр глаза:

— Четверо из семи — активные пользователи соцсетей. Три японца и прибалт. Пустышки, судя по всему. Но я разослал ориентировки своим товарищам в Поднебесную, они проверят. У одного есть аккаунт на международном сайте знакомств. В принципе, мне этого хватит. Дамочка из Италии — не наш клиент. Камрады из Рима её уже пробили. Живёт себе тихо-мирно с выводком котов, работает на производстве, а сюда её начальство перед пенсией отправило. Что-то вроде премиальной поездки. К тому же, у неё половина семьи в компартии имени Грамши состоит. Остаётся англичанин.

— По нему есть вопросы?

— И не один.

Общее расслабленное состояние, до этого момента царившее за столом, сменилось сосредоточенностью. Даже закуски и сок на какое-то время лишились должного внимания.

— Во-первых, в соцсетях его нет, но есть пара потёртых аккаунтов. Кое-что удалось вытянуть из кэша. До июня сего года время от времени постил вполне безобидные фотки. Твиттер не ведёт. Во-вторых, не вижу его в первоначальных формах. Когда руководство производств согласовывало список экскурсантов, никакого Эдварда Торнтона в них не числилось. Нет, ну серьёзно, парни, вы вот даже в имя вслушайтесь — Эдвард Торнтон! Будто выискано в каком-нибудь викторианском романе.

— Сто процентов же ненастоящее, — пробормотал Алексей. — Маскировщик, тоже мне.

Андрей прищурился, рассматривая выведенное на экран фото подозреваемого:

— Примечательная рожа. В шпионы обычно людей серых берут, неприметных. Но имя — аргумент. Со списками всякая ерунда могла случиться. Вряд ли мы узнаем, почему его туда позже остальных включили.

— Но, согласитесь, странностей хватает.

— Не спорю.

— К тому же, что это за ерунда такая — засылать туристов на завод в нашу глубинку, да ещё и под праздники? Ну, если только ты не знаешь точно, что завод непростой.

Андрей задвигал бровями, заставив Сашку рассмеяться:

— Какие ваши доказательства?

— Ага, позубоскаль мне тут, — Алексей нахмурился, но, как ни странно в этот раз никому ничего доказывать не стал.

— Ну, хорошо. И что мы будем делать с этим Эдвардом? Не бежать же с такими вот «уликами» в СВР.

— Ясное дело.

— Но и решать этот вопрос, как с немцами, тоже не будем. Договорились?

Алексей с неохотой кивнул:

— Не будем. На этот раз у нас есть время. Они здесь на три недели. Разыграем карту дружественности и гостеприимства. А если кому хочется поиграть в разведчиков, скачайте пособия какие-нибудь что ли. В сети их полно.

— «Дружба» звучит лучше, — Сергей схватился за крекер. — Раз профессиональных навыков у нас нет, выполним необходимый минимум — оградим возможного шпиона от соблазна что-нибудь разнюхать.

— И развлечёмся, и полезное дело сделаем.

— Мысленно я уже заношу нас в партактив и базу добровольцев при СВР, — Сашка подпёр щёку кулаком, приняв откровенно мечтательный вид. — И наши шансы на успех в конкурсном отборе туда наконец-то приблизятся к реальным.

— Рановато об этом думать, — Алексей излучал прагматизм, отметающий намёк на любые иллюзии. — Сначала дело, почести — потом.

— Ладно, а дружить мы с этим Эдвардом как будем? Через электронный переводчик? Я не то чтобы ас в английском.

— Об этом можно не беспокоиться, — Алексей жестом фокусника-виртуоза вынул из кармана джинсов смартфон. Сенсорная панель под его пальцами ожила, за мгновение превратив совершенно прозрачный кусок пластика в экран с циферблатом. — Позвоню кое-кому, кто нам наверняка поможет.

 

***

За окном который час валил густой снег, и Софья уныло размышляла о том, как будет добираться домой в такую совершенно «нелётную» погоду. На крайний случай, если сильно заметёт, придётся вместе со всеми ехать на служебном транспорте. Времени это займёт больше, но зато домой попадёт наверняка. В магазин бы ещё зайти — в холодильнике почти пусто, да и…

— Пирогова?

Софья даже слегка дёрнулась от неожиданности. Сидевшие за столом все как один с вежливым вниманием смотрели на неё в ожидании ответа. Щёки запылали так, будто она минуту назад шагнула в залу совещаний с лютого мороза.

— Простите, Дмитрий Сергеевич.

— Гм… Понятно. Все свободны. Задания я раздал, жду результатов. Пирогова, останься. Поговорим.

Весь отдел потянулся к выходу. Кое-кто бросал в сторону младшего специалиста сочувственные взгляды, и это только усугубляло положение. К тому времени, как кабинет покинул последний сотрудник, Софья уже трижды попрощалась с местом.

— Вот скажи мне, Пирогова, что ты за человек такой? — Дмитрий Сергеевич опустился в кресло во главе стола и потёр щёку. — То идеями фонтанируешь так, что весь отдел пашет до девяти вечера, то дремлешь прямо на планёрке. Не выспалась что ли?

— Мы вчера со Светой Ильиной до часу ночи план согласовывали.

— Что за план?

— Ну… тот самый, для мероприятий по празднованию Дня Города.

Начальник прекратил тереть щёку и переключился на подбородок.

— Соня, пчёлка моя, День Города мы празднуем когда?

— Последнее воскресенье сентября. Но, Дмитрий Сергеевич, юбилей же!

— Не ты одна об этом помнишь. Но, во-первых, нам ещё не одну неделю согласовывать всё это с отделом культуры, а во-вторых, Новый Год на носу. Других забот полно. Соблаговолишь на время отложить свои грандиозные планы по юбилею?

Софья позволила себе слабую улыбку — несмотря на ставшую притчей во языцех вспыльчивость, сегодня Мельниченко был настроен скорее благожелательно. Или, может, просто сильно устал и не нашёл в себе сил отчитать её как следует.

— Хорошо, Дмитрий Сергеевич. Никаких юбилеев до новогодних торжеств.

— Ты очень меня этим обяжешь. Спасибо. А вообще, ещё раз замечу такое вот витание в облаках прямо на совещании, сдам тебя в отдел культуры. Там найдут достойное применение всем твоим творческим порывам. Я не шучу, Пирогова. Ты меня поняла?

— Поняла, Дмитрий Сергеевич.

— Добро. А теперь, собственно, к делу, — Мельниченко поднялся из кресла, поправил галстук и прошёлся по кабинету от стола к панорамному окну. За стеклом сгустившаяся тьма сверкала тёплым светом фонарей и праздничной иллюминации. Из окон, выходивших на эту сторону здания, виднелась центральная площадь города с исполинской главной ёлкой области. Начальник какое-то время постоял, рассеяно глядя вдаль. — Так… В следующем году у городского головы отчётный год. Знаешь, да?

— Знаю.

— Во-о-от. Будет много всяких итоговых мероприятий, встреч с общественностью, партактивом, молодёжными, ветеранскими, спортивными организациями ну и так далее. У исполкома по этой линии тоже дел будет невпроворот. Мы с ним беседовали по этому поводу и… У нас же в этом году сколько международных встреч было? Не вспомнишь?

— Много. С предпринимателями, с партийными, с делегациями городов-побратимов. Да больше дюжины, наверное.

— Хорошо-то как. Голова, в общем, вот что хочет. Нужно собрать у тех, до кого сможем дотянуться, впечатления о городе и работе с нами. Ну, что-то вроде рекламы от партнёров, их положительные отзывы. Ты не хмурься, Софья, не надо. Это пожелание мэра, не моё. Говорит, что видит это в видеозаписи. Но, думаю, можно и аудио.

— Аудио, — эхом отозвалась Софья. — Сегодня 21-е декабря, Дмитрий Сергеевич. У половины из списка Рождественские каникулы на носу или уже начались. Я их даже по видеосвязи вряд ли где-нибудь поймаю. Как вы мне прикажете до них добираться?

Начальник, видимо, только сейчас осознал масштабы замысла.

— Хм, хм… Ну… разумно.

— На рабочих местах их не застать, даже если я начну с завтрашнего дня.

— А можем как-то по-другому выкрутиться?

— Предлагаете эти отзывы выдумать? — ужаснулась Софья. — Я на себя такую ответственность не возьму, да и вру я плохо.

— Но что-то придумать мы всё равно должны.

— Разве только после праздников.

— Мэр надеялся включить этот материал в общегородскую новогоднюю программу. Пара слов от иностранных друзей…

Софья мысленно застонала.

— Дмитрий Сергеевич…

— Да я понимаю, понимаю. Раньше надо было думать. Ну, а если заменить?

— Что заменить?

— Ну, пусть не так грандиозно. Пусть это будут отзывы от наших иностранных гостей: в городе же полно студентов и стажёров отовсюду.

— Это ещё куда ни шло, — телефон рядом с её планшетом завибрировал. — Извините.

— Да брось, — Мельниченко махнул рукой. — Свободна. Я переговорю с мэром и постараюсь уговорить его на студентов. Как что-то прояснится, наберу.

— Хорошо, — Софья взглянула на имя контакта, подхватила вещи и выскочила из зала совещаний.

В коридоре было почти безлюдно, и она сняла трубку:

— Привет… На работе, конечно. Что-то стряслось?

До двери рабочего кабинета оставалось всего ничего, но Софья сначала замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, не спеша браться за ручку.

— Я не уверена, что поняла тебя правильно, Джеймс Бонд. «Шпион» — это именно то, что мне послышалось?

 

***

Эд не без опаски разглядывал своих новых знакомых. Пятеро крепких ребят — не много ли для трёхнедельного шефства над одним экскурсантом? Русские держались дружелюбно и без претензий, но он кожей ощущал их полную сосредоточенность, будто вся честная компания просвечивала его вдоль и поперёк невидимыми сканерами. Оставалось надеяться, что в природе такой техники пока не существует.

Он мог бы рискнуть и за отсутствием других вариантов задать нужные вопросы им. Но, во-первых, для начала стоило посоветоваться с Милли. А во-вторых, хотелось хоть чуть-чуть узнать, из чего они скроены. Отдавать свою жизнь в руки незнакомцев может только совершенно отчаявшийся человек. Впрочем, он был недалёк от того, чтобы причислить себя к таковым.

Пока его водили по различным заводским помещениям и громадным цехам, Эдвард изображал положенный интерес и даже с некоторым удивлением вынужден был отметить, что не ожидал от советской глубинки такого прогресса. Не будь он на волосок от гибели, возможно даже сумел бы интересно провести здесь время.

Светловолосый парень, которого звали Алексеем, привлёк его внимание, указав в сторону нового автоматизированного станка, часть которого предусмотрительно скрыли от зарубежных гостей пластиковым чехлом. Приятный женский голос в наушнике услужливо перевёл. Эд кивнул, хотя вряд ли расслышал и половину из сказанного.

Лишняя опека сейчас совершенно ни к чему. Он надеялся как можно быстрее отыскать возможность сбежать в столицу или хотя бы залечь на дно здесь, но на время куда большее, чем три недели. Если с обеих сторон границы нашлись люди, сумевшие помочь перевезти в Союз его необычный багаж, то наверняка существовали и те, кто поможет задержаться в стране, нигде это не афишируя. Быть может, Ахмад или Мариус уже решили этот вопрос, и он зря беспокоится, но от друзей пока не было вестей и оставалось только ждать.

А сейчас мы отправимся в наш клуб, — мелодичным тоном доложила мисс в наушнике. — И я мои друзья будем рады твоему присутствию там.

Чёртов переводчик. Его требовалось срочно обновить и понадеяться, что после этого выдаваемые им фразы не будут звучать столь коряво.

— Не рановато ли для клуба? — Эд бросил полный сомнения взгляд в окно крытого перехода, по которому они шагали из цеха в административный корпус.

Дождавшись перевода в своих наушниках, сопровождающие захмыкали, но что-либо пояснять, видимо, сочли за лишнее.

 

Здание клуба располагалось недалеко от центра города, в одном из аккуратных проулков с красивыми старыми постройками. Заваленные сугробами гипсовые тумбы и козырьки двух- и трёхэтажных зданий создавали особый и странный уют.

На пороге массивного дома с колоннами в стиле псевдо-ампир стояла компания презирающих холод парней — все в лёгких свитерах, у некоторых в руках сигареты. Эдвард подавил желание попросить о затяжке, последний раз он курил ещё рано утром. Они поздоровались с Алексеем и его компанией. Ту часть обмена приветствиями, которые приёмники смартфона не уловили, осталась для Эда загадкой. Всё остальное, если верить девушке в наушнике, звучало довольно банально. Никаких славословий во имя партии и вождей прошлого, о которых он как-то слышал в одной из английских передач.

— Стас тут? — Алексей пожал протянутую руку.

Здесь. В игровой с ребятами. Кто-то принёс очки дополнительной реальности. Не оттянешь за уши теперь. Носится с ними как с разукрашенной сумкой, никому в руки не даёт.

Смысл сказанного был интуитивно понятен, и про «разукрашенные сумки» он решил не уточнять.

В просторной зале, оклеенной фотообоями на военно-спортивную тематику и уставленной креслами, журнальными столиками и книжными стеллажами, было тепло и пахло кофе. В углу стояла аккуратная ель, наряженная к грядущим праздникам. На стене висел большой портрет Юрия Гагарина. Из комнаты вело несколько дверей с табличками. Над одной из них крепилась аккуратная неоновая композиция, изображавшая кекс и кружку. Компания разбрелась по пустовавшей до этого момента зале; Алексей, видимо, отправился на поиски того самого Стаса, а черноволосый Алекс шмыгнул в дверь под неоновой вывеской.

— Так это и есть клуб?

— Ага, — светловолосый парень, которого переводчик представила Андреем, без особого интереса пролистывал какой-то толстенный журнал.

— А я сначала подумал…

— Ну да. Что мы пить и плясать поедем?

— Что-то вроде того.

Андрей кивнул, но скорее каким-то своим мыслям, и отложил журнал.

— Тут собираются люди по интересам, да и вообще все, кому хочется пообщаться. В нашу эру тотального онлайна тяжковато стало с живой коммуникацией.

— Полагаю, это повсеместная проблема.

— Ну, вот, мы и не стали ждать, пока станет хуже. Одними из первых в республике подали заявку на сайт городского головы и в партком. Задумка понравилось. Выделили здание и ресурсы, от завода помощь пришла. Правда, до сих пор ещё уйма всякой бюрократической волокиты, столько бумажек пришлось подписать, что просто ужас! Но мы справились, дело-то нужное. Так и поднимаем культуру общения, воспитываем сознательных граждан, патриотов. Молодняк без таких вещей тупым и апатичным вырастает, — собеседник вежливо ждал, пока мисс в наушнике справится со своей задачей, потом улыбнулся. — Готов поспорить, совсем не то у вас на родине рассказывают.

В комнату вошли Алексей со Стасом, освободив Эда от необходимости отвечать.

— До благословенной Утопии нам ещё, правда, как до вишнёвых садов на Марсе, но раньше же ведь и это фантастикой считалось.

— Да, а пока у нас в центральном вытрезвителе посещаемость выше, чем в кинотеатре и клубе вместе взятых, — Алексей опустился в одно из кресел. — И на главу антикоррупционного комитета второе покушение за два месяца. Не любят гниды красный цвет. Ладно, я… Ну, а я уже звонить собирался!

Эдвард проследил за взглядом Алексея — в залу вошла девушка с сумкой через плечо. Короткая и немного отдававшая формальностью церемония знакомства расставила всё по местам — темноволосая фея с голубыми глазами была сестрой Алексея, звали её Софьей. Она протянула Эду холодную с мороза ладошку и улыбнулась.

— Приятно познакомиться. И добро пожаловать. Надеюсь, вам тут нравится.

От звуков родного языка на душе потеплело.

— Взаимно, — и это было чистой правдой. — Спасибо. У вас очень красивый и уютный город.

— Впервые в Союзе?

— Да. И уже жалею, что всего лишь первый.

— Дипломат как есть, — Алексей хмыкнул. — Соня работает в городском совете областного центра. У неё опыт общения с иностранными гостями. Если переводчик где-то будет халтурить, она всегда поможет.

Из буфета вернулся Алекс с целым разносом кофе и сладких закусок. Софья бросилась ему помогать, и Эдвард не без сожаления отметил, что предпочёл бы не прерывать начавшуюся беседу.

 

Зимний вечер сиял огнями, в воздухе витало настроение приближающегося праздника. Эд сидел на постели в заводской гостинице, куда его определили по прибытии в город. Новые знакомые доставили к самому порогу. Распрощались они почти по-дружески, хотя дальнейшая беседа в клубе скорее напоминала допрос. И только присутствие дипломатичной Софьи смягчало это впечатление.

Завтра к обеду надлежало быть готовым к новой экскурсии, а потом эти гражданские активисты, возможно, снова возьмут его в оборот и вряд ли далеко от себя отпустят. Они как-будто задались задачей не дать заскучать гостю в и без того нескучной поездке.

Весточку от Милли он получил только через день, когда уже совсем вымотался от обязательной экскурсионной программы и волнения. Вместо звонка друг прислал короткое сообщение: «Был звонок от твоих кому-то в Союз. Ничего не предпринимай. Возможна слежка». Эд положил телефон на стол и достал из мини-бара бутылку.

 

***

— Не понимаю я, с чего вы к нему прицепились, — Софья сосредоточенно натирала дверцу шкафа, лишь изредка оборачиваясь на плазменную панель, где маячило хмурое лицо брата. — Судя по акценту, парень откуда-то из центральных графств, образованный, воспитанный.

— И что, это как-то исключает его возможную причастность? В пособии Родачева, между прочим, написано…

— Лё-о-оша! Ты, что, сейчас совершенно серьёзно рассуждаешь о разоблачении шпиона по книжке? Ты понимаешь, что этим должны заниматься соответствующие структуры, а не будущее городского партактива?

— А без ёрничанья никак нельзя?

— Нет, пока ты не перестанешь заниматься ерундой.

— Да я вот просто нутром чую, что с ним что-то не так! И я тебе рассказывал, что накопал на него Стас.

Софья критическим взором окинула благоухающий полиролью шкаф.

— То есть ты хочешь, чтобы вместо генеральной уборки я свои выходные потратила на… что? На ваши шпионские игры?

— Соня, — Алексей посуровел. — Вот мне все тут немцев вспоминают прошлогодних, да? Только почему-то никто не хочет вспоминать, как я своего же чуть не за руку схватил.

— Я помню, — Софья оставила в покое шкаф и присела на краешек дивана напротив монитора. — Лёш, все помнят. Я просто подумала, что после такого руководство завода держит ухо востро и…

— Ага, как же! Никто с тех пор и не почесался. Вручили грамоту, городской голова руку пожал и всё. В цехах иногда ну просто проходной двор какой-то был и есть. Как будто у нас тут не стратегический объект, а чёрт знает что. И мы должны смотреть на это сквозь пальцы, так что ли? Тогда зачем все эти патриотические кружки, спецпрограммы, сборы, факультативы? Это как будто взялся латать старый мешок — в одном месте сшиваешь, а с другой стороны новые дыры расползаются. Нет ещё у партии контроля везде, где необходимо. Зато есть мы.

Когда брат впадал в состояние подобного далеко небезосновательного гнева, спорить с ним становилось невозможно. Да Софья и не хотела. Быть может, лет двадцать-тридцать назад такое пламенное робингудство ещё могло кому-то показаться странным или потешным. Но идея о личной ответственности каждого за общее благосостояние уже успела переползти из лозунгов нового правительства в повседневную жизнь. В повсеместной апатии, ставшей за прежние годы привычной для обывателя, эта идея приживалась тяжело и нехотя, но партия своё дело знала. Тому пример — Лёшка и его друзья. Слова брата сделали своё дело — Софье стало стыдно за собственное безразличие. Она украдкой вздохнула и повесила благоухающую полиролью тряпочку на спинку стула.

— Я понимаю твоё беспокойство, Лёш. От меня-то что требуется?

 

Можно было бы и в кафе посидеть, но Софья расценила это как едва ли не преступную банальность. Поэтому день начался с музея и выставки-ярмарки от местных пекарен, а закончился прогулкой по городским улицам. Эд не без опасения признался себе, что в такой компании ему было почти безразлично, куда идти. Он даже зачем-то позволил себе надеяться, что приглашение погулять было её личной инициативой, а не очередным пунктом в программе гостеприимства.

От термокружек в ночное небо поднимались ниточки кофейного пара; фея с аппетитом доедала марципановый рогалик. Эдвард с увлечением, какого сам от себя не ожидал, рассказывал ей о наступающем Рождестве.

— То есть, можно считать, мы его отмечаем? Вот прямо сейчас. Двадцать пятое же.

Эд отсалютовал собеседнице кружкой:

— Совершенно верно.

— Знаешь… ты извини моего брата и его друзей, если они тебя за это неделю утомили.

— Понятия не имею, о чём ты.

Софья взглянула на него и оба рассмеялись.

— Ну, я же понимаю, что в свободное время они тебе проходу не дают. Просто… я даже не знаю, как тебе это правильно объяснить.

— Попробуй, — он отхлебнул из кружки. — Твой английский безупречен, а я понятливый.

Она, конечно, улыбнулась, но только губами.

— Это и на русском — та ещё задачка. Ну… нам сейчас непросто. Старшие поколения — люди апатичные, свидетели разрухи, новое — рвётся к звёздам, энтузиасты, активисты. Особенно те, кто родились после 30-х. Такие, как я, например, как Лёшка, как его друзья. Мы — люди, живущие с надеждой. Не просто оптимисты, не те, что грезят о свете в конце туннеля, а и впрямь его видят, понимаешь? Мы можем не просто мечтать, но и воплощать свои мечты в жизнь. Знаешь, как наше поколение иногда в СМИ называют? Поколение Ф — Поколение феникса или Дети Возрождения. На Западе мало кто с этим согласится, но мы как раз из тех, кто не смотрит на запад. В общем, это всё как-то слишком сумбурно и запутанно…

Он даже остановился:

— Нет, знаешь… я понимаю.

Сказав это, он осознал, что не соврал. И внезапно пожалел, что он совсем не тот, кем его здесь считают. Обыкновенному парню из иностранной делегации было бы наверняка интересно узнать, что многое из читанного, слышанного и виденного раньше о той стране, в которую он прибыл, на поверку оказалось всего лишь отражением в кривом зеркале.

Голубоглазая фея смотрел на него так, словно силилась прочитать мысли. А потом заговорила снова.

— Ведётся громадная работа. Страна почуяла свои силы и рвётся вперёд. Мы оголодали по знаниям, по любви к родине, по честности и бескорыстию. Но прошедшие годы оставили нам в наследство столько грязи, что её невозможно вычистить сразу.

— Ты могла бы преспокойно говорить с трибуны. Кажется, у тебя дар.

— Ну вот, ты уже и смеёшься.

— Вообще-то это был комплимент. Извини.

Свет от фонарей падал сквозь скрещённые ветви густо росших в переулке деревьев и рисовал на лице Софьи странные узоры.

— Возможно, это и правда звучит как проповедь. Всегда легче за кем-то повторить…  Я всё это к тому, что мы как будто спешим, понимаешь? Спешим доказать себе и остальным, что на этот раз сможем и научились на старых ошибках. Государство работает сверху, мы пытаемся помочь ему снизу. Отсюда и такая бешеная энергия, наверное. Голод и стремление. Потому тут и не дают никому отдыхать, даже гостям.

— Это я уже заметил.

— Никто не хочет душить вас гостеприимством. Но понимаю, что очень немногие выдерживают наш сумасшедший темп. А я за три года работы столько делегаций повидала, что — можешь мне поверить — знаю, о чём говорю.

— Слушай, если ты решила остаток вечера посвятить извинениям за крепость ваших медвежьих объятий, то зря.

Он мог бы даже наслаждаться таким всеобъемлющим вниманием, будь он тем, за кого себя выдавал. Не говоря уже о прогулках в рождественский сочельник в такой волшебной компании. Но даже эту магию отравляла неизвестность и вынужденное ожидание. Сейчас Эд уже практически скорбел по себе и тому положению, в которое сам себя втянул.

— Рада это слышать. И, знаешь, ты, кстати, мог бы очень мне помочь. По рабочему вопросу.

— Всегда готов. Если это, конечно, в моих силах.

— Согласишься сказать пару слов о нашем городе? Ничего такого. Просто твои впечатления о том, как тебе тут.

— Только при условии не раскрывать своего настоящего имени, — он надеялся, что она воспримет это как шутку и не начнёт докапываться до причины, которая её родила.

— Хм, — она скрыла улыбку. — Ну, по рукам. И я… возможно, у меня получится убедить ребят не приставать к тебе с расспросами и не караулить на каждом шагу.

— До тех пор, пока они не расспрашивают меня о моей секретной шпионской миссии, никаких хлопот мне это не доставит, — пошутил он и едва не выронил свой кофе, когда державшаяся за его руку спутница вдруг споткнулась и полетела в снег.

 Не глядя воткнув кружку в ближайший сугроб, он кинулся на помощь:

— Эй, ты в порядке? Ушиблась?

Софья покачала головой и поднялась на четвереньки. Эд наклонился, чтобы вытряхнуть из её капюшона снег и пропустил первую пулю. Испугался он, только увидев распахнутые от ужаса голубые глаза. Стреляют?..

Он понял, что задал вопрос вслух, когда девушка кивнула.

Добрались-таки.

Иллюзий насчет своей безопасности он не испытывал, да и Милли не просто так предупреждал. Но решиться убрать его так открыто… вот этого он точно не ожидал.

Эдвард едва успел толкнуть Софью за ближайшую в линии припаркованных у подъездов машин, как над головой просвистели вторая и третья. Последняя сбила снеговую шапку с мохнатой лапки росшей у самого крыльца ели. Раскатов выстрелов не слышно — работают с глушителями, но непрофессионалы. Иначе он был бы убит ещё две пули назад.

Девушка молча жалась к боку авто. Надо выводить её отсюда. И себя тоже. Сейчас же. Эд огляделся — везде в пределах видимости массивные входные двери с неоновыми панелями домофонов, окна закрыты. Поднимать шум бессмысленно. Если кто и услышит, помощь наверняка запоздает.

— Будем выбираться.

Софья кивнула и не стала задавать вопросов. Да у него и не было ответов ни на один из них.

— Сиди смирно, — он выглянул из-за её плеча, и, обозревая будущий маршрут, прикинул расстояние до угла дома. — Как далеко отсюда до какого-нибудь открытого, людного места?

— Я н-не…

— Живее, живее, Софья, вспоминай!

— За… за углом, туда. Магазины.

— Отлично. Переползай сюда, влево. Дай руку. Пригни голову. Теперь слушай меня, — голубые глаза в свете фонарей казались чёрными от заполнивших радужку зрачков. — Бежим от авто до авто, короткими перебежками. Не оглядывайся, не кричи, смотри под ноги. Всё ясно?

Кивок.

— За угол и в ближайший магазин. Там разберёмся. Вперёд!

И они побежали. Снег скрипел под напружиненными от адреналина ногами, влажная от пота одежда липла к телу, перед глазами маячили безразличные к происходящему квадраты освещённых окон.

Первоначальный план коротких перебежек позабылся сразу же. Остановиться казалось равносильным смерти. А, может быть, так оно и было. Ещё одна пуля просвистела у правой щеки, преследователь обогнул ряд прилепившихся к бордюру авто и стрелял им в спину. Эд дёрнул Софью за руку и вытолкнул вперёд, закрывая собой. Она рванула изо всех сил, в несколько прыжков оказавшись у края здания, нырнула за угол. Эдвард сделал то же самое и теперь догонял девушку на пути к ярко освещённой автостоянке с детской площадкой и супермаркетом.

Свет и тепло навалились со всех сторон, на мгновение даже дышать стало тяжело. Они затормозили у прилавков с хлебом.

— Может… — она сглотнула и убрала со лба налипшие тёмные пряди. — Может, объяснишь?

Эд подавил желание привалиться всем телом к стеллажу с выпечкой.

— Наверное, придётся.

— Отлично, просто отлично, — бормотала Софья, уставившись в пол. Её пошатывало, и он молился о том, чтобы обошлось без обморока.

— Ты как?

Она подняла на него глаза и спросила с полнейшей отстранённостью:

— А ты?

— Я в норме.

— Ты ранен.

Только после её слов он почувствовал жжение в плече и щекотку в пальцах, опустил взгляд — на светлые плитки пола падали густые багровые капли.

— Ч-ч-чёрт!

 

Полутёмный коридор травмпункта почему-то пах ванилью и был совершенно пуст. Сердобольный таксист помог Эду опуститься в одно из кресел в передней, а Софья скрылась за дверьми кабинета.

В помутневшем от боли и усталости сознании до сих пор стояло её шокированное лицо, когда он попросил её быть осторожнее с полицией.

— Звони, и сваливаем отсюда.

— Т-то есть?.. Ты что, преступник? Ты… — лицо у неё побелело, она будто о чём-то догадалась. — Есть, что скрывать?

— Потом, ладно? — он уже чувствовал, как его клонит в сон, возбуждение отступало, кровь почти полностью пропитала рукав, дела становились плохи. — Поднимай шум. Вызывай копов.

Как только вдалеке завыли сирены, они в общей сутолоке покинули супермаркет и плюхнулись на сиденье первого же такси, которое отыскалось на стоянке. Эд возблагодарил небеса: город был настолько мал, что поездка до ближайшей больницы не заняла и десяти минут.

В переднюю вышел дежурный врач в сопровождении медсестры, окинул взором раненого и без лишних слов дёрнул подбородком в сторону кабинета. Внутри на одном из столов исходила паром кружка чая, рядом лежала недоеденная булка — теперь понятно, откуда запах ванили…

Гарнитуру из уха он давно вынул, поэтому не понимал ни слова из разговора, ведшегося над его головой. Зато безо всякого знания языка слышал нервозность и тревогу в голосе Софьи. Врач хмурился и кивал, медсестра стягивала с него пальто и джемпер.

Когда объяснения закончились, девушка опустилась на стул рядом с кушеткой и затихла. Чтобы осмотреть рану и перевязать её, слов не понадобилось. Ему дали какую-то таблетку, которую Софья приказала ему рассосать. Стало лучше, звон в ушах исчез и перед глазами прояснилось. И всё равно те четверть часа, что врач возился с его плечом, он провёл в каком-то странном полусне, ничего не чувствуя и не осознавая.

— Жить будешь, — голос спутницы вырвал его из дремотного омута. Девушка на него не смотрела, она следила за доктором, что-то черкавшим в журнале. Наконец он протянул Софье исписанный листок, и она его поблагодарила. Это слово Эд выучить успел и постарался произнести его со всей старательностью, на какую был способен.

Врач ответил ему кивком, медсестра спрятала улыбку в недопитой кружке чая.

— Сколько я должен? — двигаться не хотелось. Хотелось прислониться к стенке и просидеть на этой удобной высокой кушетке не меньше суток.

— Должен? — Софья изучила листок и что-то спросила у врача, тот коротко ответил и они распрощались.

Уже в коридоре он кивнул на листок:

— Сколько к оплате-то?

Девушка перевела взгляд с него на бумажку.

— Это рецепт, а не счёт. За медпомощь у нас не платят.

— Чудеса какие...

— Да, называются «социальная медицина». Идём.

За четверть часа на том же такси они успели добраться до гостиницы. К тому времени Эд уже уверенно переставлял ноги, и вид его ни у кого не должен был вызвать подозрения.

Софья выудила из сумки окровавленный джемпер и купленные в аптеке лекарства.

— Это примешь за час до сна, этим промывать рану. Тут бинт с креплениями и бактерицидный пластырь. Ничего серьёзного — пуля распорола рукав и кожу.

— Он никому не сподобится об этом доложить?

Софья затянула молнию на сумке и посмотрела на него в упор:

— Если он и догадался, что это за рана, моей вины в этом нет.

— Почему не рассказала?

Девушка передёрнула плечами, губы — жёсткая прямая линия. Даже не верилось, что какой-то час назад они без умолку и с неподдельным воодушевлением болтали на отвлечённые темы, как это обычно бывает с едва знакомыми людьми. Случившееся же каким-то невероятным образом и сблизило их и в то же время оттолкнуло друг от друга.

— Нет у меня планов ближайшие часы провести в участке. Но это не значит, что тебе не придётся объясняться.

— Это я уже понял.

Она поставила сумку на стол и достала телефон:

— Я звоню Лёшке и ребятам. Они тебя раскусили, им и выслушивать.

Эд сглотнул.

— Твой брат пусть с первого раз и не производит впечатления проницательного человека, но я его недооценил, — он кое-как стащил с онемевшего от обезболивающего плеча пальто и сел на диван. — Теперь понятно, зачем все эти расспросы…

Софья, уже набиравшая номер, даже опустила телефон.

— То есть всё-таки правда…

— Что, пал последний оплот надежды? — Эд криво усмехнулся и пожал здоровым плечом. — Должно быть, у твоего брата хороший нюх, раз он понял, что я тут не просто так.

Не было смысла отпираться и городить новую ложь. В один момент куда-то делась вся та лихорадка, что съедала его по пути в Союз и мучила тут, пока он ждал новостей от своих и решал, как будет смываться из-под опеки принимающей стороны. У дядиных «коллег» оказались слишком длинные руки — прежде, чем он сообразит, к кому надёжнее обратиться, сотню раз окажется мёртв. Чем хуже эти сознательные ребята? Тем более, они уже почуяли его обман, и о тихом исчезновении речи не идёт.

— Я так не считала… до сих пор, по крайней мере, — в голубых глазах ещё плескалось сомнение. Она было собиралась что-то добавить, но передумала и нажала кнопку набора.

 

Ребята прибыли оперативно — и получаса не прошло. Вошли всей компанией. На плечах курток красные повязки с надписью на кириллице.

— Вместо пропуска?

Софья перевела его вопрос, Алексей хмыкнул и кивнул. Слово «дружинники» Эду было незнакомо, но Софья добавила пояснение о добровольческом патрулировании.

— Расширенные полномочия и всё такое, — Алекс занял один из стульев за столом у окна, Алексей встал рядом с сестрой, остальные расселись кто куда. Он кожей чувствовал их взгляды, устремлённые на повязку, но гости, очевидно, берегли вопросы на потом.

Эдвард на мгновение почувствовал себя загнанным в ловушку. Русские производили впечатление серьёзных, собранных, готовых к прыжку зверей, матёрых и хищных. Наверно, такие идиотские сравнения лезли ему в голову после чудодейственной таблетки и укола. А, может, потому что он уже привык сам себя чувствовать загоняемым в ловушку зверем…

— Поможешь с переводом? — он посмотрел на Софью. — Не уверен, что в такой беседе разумно полагаться на автопереводчик.

Девушка кивнула. И он безо всякого вступления начал свою исповедь.

Дядя Генри приходился братом его матери и до переезда в Соединённое Королевство носил вполне русское имя Геннадий. Несколько лет работал на алмазных приисках в Якутии. Работал, пока роботизированная техника окончательно не заменила в карьерах человеческий труд. Оператором автоматики решил не оставаться, потому и ушёл. По крайней мере, так он объяснял потом родным. К тому времени мать Эдварда уже была замужем и уехала с супругом на его родину, в Ковентри.

Дядя Генри прибыл в страну вместе с товарищами по работе. Приехал навестить сестру, потом оформил гражданство и остался в Британии. Какое-то время искал работу, но без особых успехов. А, между тем, жил без особой нужды в деньгах. Родне объяснял, что перебивается случайными заработками. Был частым гостем в доме, подраставший Эд к нему сильно привязался, и чувство было взаимным — кроме сестры и её семьи у Генри не было никого.

Два года назад дядя к ним особенно зачастил, а после гибели родителей в аварии так и вовсе поселился у племянника. Но не прошло и года как не стало и его. Эд остался один на один со скудной зарплатой в строительной фирме и кредитами семьи на перепланировку и ремонт дома.

— Не возражаете, если я… — Эд осторожно поднялся с дивана и пошаркал к минибару. — Никто не желает?

— При исполнении, — Алексей постукал пальцем по повязке.

Андрей, стоявший у окна, кивнул:

— Но не стесняйся. Тебе это нужно.

— Только без фанатизма, — Софья поёрзала на стуле. — Чтобы без последствий от смешения с лекарствами.

— Благодарю за заботу, — Эд отсалютовал ей стаканом, где коньяк плескался на самом дне.

Сообщение о наследстве свалилось на него как снег на голову. Не могло быть у Генри ничего ценного, жил он от подработки до подработки, лишних денег с роду не водилось. Наследством оказался номер банковской ячейки. А в ячейке — замшевый мешочек с дюжиной не огранённых алмазов.

Пробыв в замешательстве не меньше недели и побоявшись обратиться за советом даже к друзьям, почитал интернет. Выбор был не из лучших, но тогда умнее в голову ничего не пришло. Покупателя искал долго и тщательно, продал на пробу один камень. Этого оказалось достаточно не только для того, чтобы поправить финансовое положение, но и вызвать из небытия бывших дядиных друзей. Как они вышли на Эда — оставалось только догадываться. Но, судя по всему, камни оказались не из простых, а друзья на годы засели в засаде. Редкое упорство.

Не прошло и недели, как в доме похозяйничали грабители. Ясное дело, искали камни. Потом была неприятная встреча в одном из городских переулков — уговаривали отдать «наследство» без лишней крови. Тогда его спасло чудо — проезжавшая мимо полицейская машина.

Камни отдавать не хотелось, умирать — тоже. К друзьям обратиться всё-таки пришлось. Общим  решением стал отъезд из страны. Кое-какие связи у его товарищей водились — разыскали самый простой способ оформить поездку за рубеж при минимуме бюрократических проволочек. Оформили бумаги, отослали запрос на резервное место — в общем, сделали всё возможное и невозможное.

— А как же алмазы? Для них ещё одно резервное место запросили? — Алексей не скрывал скепсиса.

— Вам лучше не знать, — Эд опрокинул в себя остатки коньяка. — Чуточку изобретательности, чуточку удачи и знакомство в таможнях по обе стороны.

— Вот об этом я и твержу, — брат Софьи стукнул пятернёй по колену. — Шапкозакидательством заниматься просто опасно, когда у нас не то что на заводе, даже на границе вот такие дыры! А сколько ещё всякой дряни по знакомству перевозят?

Вопрос был риторическим, и отвечать Алексею никто не стал.

— На меня объявлена охота. Самая настоящая, — Эдвард с тоской взглянул на бутылку, но наливать больше не стал. — Не уверен, что родная полиция меня бы уберегла. Не знаю, как далеко тянутся связи бывших друзей Генри. Может статься, у них и в полиции свои люди есть. Меня убрали бы не на улице, так в участке. Тогда я и подумал, что мог бы выторговать безопасность для себя здесь, в Союзе.  В обмен на возвращение добра, нелегально вывезенного отсюда дядюшкой. Не знаю, возможна ли такая сделка, но я не мог не попытаться.

В комнате осела плотная тишина. Ничего другого после своей исповеди он и не ожидал. Парни хмурились и переглядывались, Софья казалась совершенно растерянной. А его начинало клонить в сон — напряжение свалилось с плеч вместе с тем камнем, что лежал на них до тех пор, пока он не выговорился.

— История, надо сказать, захватывающая, — Алексей потёр подбородок. — Прям сюжет для криминального романа.

— В том-то всё и дело, — Стас сложил руки на груди и всем своим видом выражал крайнюю степень сомнения. — Как мы можем знать, что ты не врёшь?

Эдвард вздохнул — и такой поворот событий был вполне ожидаем. Он вынул из кармана джинсов телефон и отогнул ногтем эластичный кармашек на чехле — вместо банковских карточек и визиток в выстеленном мягкой желеобразной прокладкой окошке утопали несколько прозрачных камушков. Эд передал чехол сидевшему к нему ближе всех Андрею.

— Не клади все яйца в одну корзину. Часть спрятана, часть — тут.

Чехол переходил из рук в руки в полной тишине. Алексей потрогал пружинящую прокладку пальцем.

— Что за материал?

— Подарок от друзей.

— Тех, что помогли сбежать?

Эд кивнул.

— Так, значит, не шпион…

— Прошу прощения? — Эд уставился на Софью. — Это верный перевод?

Он не был уверен, что ему не привиделось, но, кажется, щёки девушки горели от румянца. Все странности, произошедшие с ним за последнее время, теперь приобретали некоторую осмысленность.

— То есть… Хм… То есть, вы посчитали, что я шпион. Все эти встречи, разговоры, вопросы. Хм…

Стас пожал плечами:

— Пару лет назад был прецедент. Мы теперь всё время настороже, пусть нам пока особо никто и не верит. И да, твоя онлайн-история выглядит подозрительно.

— И вёл ты себя подозрительно, — вставил Глеб. — Нервничал поначалу сильно. Я думал, так подозреваемые ведут себя только в фильмах. Ты бы со стороны глянул!

— Ну, как выяснилось, удивляться этому нечего, — Алексей прошёлся по комнате и, остановившись рядом с диваном, указал подбородком на повязку. — Расскажешь, что случилось?

— Я расскажу, — Софья посмотрела на Эда. — Моя очередь. Так будет быстрее. Тебе лучше надеть гарнитуру.

Он подчинился, но и не ожидал, будто девушка возьмётся врать. Пара сломанный рёбер от её брата и его друзей за то, что из-за него ей пришлось рисковать жизнью — не слишком уж высокая плата в таких обстоятельствах.

— Если бы не Эдвард, эту пулю получила бы я, — она смотрела на него в упор, приказывая даже не пытаться возражать. — Закрыл меня собой и просто выпихнул за угол. Из супермаркета поехали в травмпункт, потом — сюда, и я сразу же набрала тебя.

Софья замолчала. Алексей какое-то время задумчиво смотрел на англичанина, потом обвёл повеселевшим взглядом свою дружину:

— Ну что, парни, вот у нас и появилась реальная возможность погеройствовать.

 

 Площадь утопала в гомонящем разноцветье — вся она, казалось, состояла из шустрых змеек серпантина и града конфетти, пенилась шампанским, пахла шоколадом и цитрусами. Вокруг главной городской ёлки с криками носилась ребятня, тут и там сверкали вспышки телефонов, гремела музыка. Несчастный автопереводчик иногда совершенно сбивался с толку, не зная, какую из выхваченных в общей какофонии фраз стоит переводить.

Эд стоял в сердце невероятной уютной кутерьмы и пытался навсегда запечатлеть в своей памяти эти моменты, потому что, кажется, именно так ощущается счастье. Рядом, осторожно держа его под руку, чтобы, конечно же, не поскользнуться на хрустящем от мороза снегу, стояла новогодняя фея. Эд не был уверен, что таковые существуют в какой бы то ни было мифологии, но в жизни — наверняка.

Софья смеялась, в который раз слушая рассказ брата о том, как они проворачивали свою «боевую операцию».

— Почти как СМЕРШ, но без шпионов, — улыбнулся Глеб. — Теперь ты должен Карпину, знаешь ли.

Алексея это не смутило.

— Ну, я знал, на что иду.

— К тому же, тогда это была уже не первая сделка с совестью, — напомнил Стас, ловко увернувшись от пролетевшего мимо бутуза в ярко-оранжевой шапке с лисьими ушами. — Всё стало намного проще, когда удалось получить доступ к камерам наблюдения из переулка.

— «Удалось получить» подразумевает под собой, конечно, то, что я думаю? — усмехнулась Софья.

— Ну, справедливости ради, информацию я у них не крал. Только просмотрел кусок записи и убедился, что парень с пистолетом есть у них на плёнке.

— Дальше — дело техники, — встрял Сашка. — Пока Стас лазил по сетям МВД, мы помогли с оцеплением района, подняли кое-кого из своих и устроили настоящую облаву. У него не было шансов.

— В участке, конечно, удивляются, что в полицию так никто и не обратился. Мол, стреляли же.

— Будут пытаться вытянуть признание из исполнителя, — Алексей положил руку на плечо Эдварда. — Расскажет он или не расскажет, за кого ему заплатили — ещё вопрос. Но Карпин уже позвонил брату. После новогодних праздников у тебя как раз останется пара дней на раздумья…

— Да я, собственно, планов не менял.

— Значит, пойдёшь?

— Само собой. Заказчики никуда не делись, а камни… руки жгут. Они не мои и моими никогда не станут. Надеюсь, меня выслушают и поймут правильно.

— Карпин-старший частично в курсе ситуации. Поможет.

— Сожалею, что ради всего этого вам пришлось пойти на сделку с недругом.

— Это с Карпиным-то? — фыркнул Сашка и покачал головой.

— Во-первых, у них этот детский сад с пелёнок тянется, — Софья сделала вид, что не обращает внимания на посмурневшего брата. — А во-вторых, мелочными склоками можно и нужно пренебречь, когда дело заходит о важных вещах.

— Знаешь, дама в ухе попыталась применить творческий подход и прокомментировала мне вторую причину как консолидацию общества.

Софья рассмеялась:

— Дама в твоём ухе излишне формальна, но зрит в корень.

— Я передам ей твой комплимент.

Прикрепленные файлы



#2 archy13

archy13
  • Пользователи
  • 382 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 01:38

Принято.

#3 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 07 February 2016 - 00:31

"История, надо сказать, захватывающая,   Прям сюжет для криминального романа." (с) :D


вот такой я пейсатель


#4 Guest_Дарт Гидра_*

Guest_Дарт Гидра_*
  • Гости

Отправлено 07 February 2016 - 00:37

Доброй ночи, фамильярный некто :) Вы так много энергии тратите на оценку других - своё что-нибудь есть?

"История, надо сказать, захватывающая,   Прям сюжет для криминального романа." (с) :D

 





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных