Перейти к содержимому


От чистого истока


Сообщений в теме: 15

#1 Guest_Евгений Гущин_*

Guest_Евгений Гущин_*
  • Гости

Отправлено 06 January 2016 - 22:03

Евгений Гущин. 

e.o.gushchin@yandex.ru

 

 

От чистого истока.

 

Он проворочался всю ночь на скрипучем диване, не сумев заснуть, и к рассвету понял, что влюблен. Некогда белые занавески, облепленные сонными мухами, окрасились нежно-алым. Ночная степь, раскинувшаяся прямо за окном, уже изошла остатками дневного жара. Еркен смотрел, как постепенно светлеет небо, слушал, как горланит петух и чувствовал, как пылая, стучит его сердце.

Он встретил её не в самой романтичной обстановке.

Старая Айгуль была очень уважаемой женщиной в округе, и когда она умерла, люди стали съезжаться со всей Казахской ССР. Еркен с братом помогали устроить похороны. Нужно было наколоть огромное количество дров, чтобы приготовить еды на всех, закупить продукты, разместить гостей. Согым брат делал сам – Еркен не любил убивать и разделывать баранов.

Родственники начали съезжаться заранее. По домам всех расселить было нельзя, пришлось поставить две большие палатки. Старик Айбек – муж усопшей, сидел на скамейке перед пыльной улицей и принимал положенные слова сочувствия, уже правда плохо понимая, что происходит.

На старой дребезжащей Ладе, еще негибридной, Еркен и братом колесили по пыльной степи, мимо ветровиков старой ВЭС с грустно замершими лопастями и редких купольных домиков, блестевших на солнце. Дядя, воевавший в 30-х с противниками вступления в СССР, по старой памяти выпросил у сослуживцев полевую кухню. В соседней деревне нужно было забрать столы и лавки. Услышав про Айгуль, многие сочувственно кивали головой, вспоминая её доброту и авторитетность, и пытались помочь, чем могли.  

Ближе к вечеру братья вернулись в деревню, усталые и взмокшие. На дороге перед домом было шумно и многолюдно.

Тут-то он и увидел её.

Легкая, тонкая и такая хрупкая, в одеянии траурно-темном, но легком и просторном, с идеально гладкой и нежной кожей на милом лице, она стояла рядом с отцом. Тот, в хорошем, но неброском костюме темного покроя, жал руку старику Айбеку и что-то мягко и чувством ему говорил. Рядом был припаркован блестящий черный электромобиль, казавшийся здесь, посреди желтой степи, инопланетным кораблем. Красавица то и дело косилась на светящийся экран в ладони, но важность момента не позволяла ей открыто уткнуться туда.

Еркен никогда в жизни не видел такой девушки и даже помыслить не мог, что в животе может так туго скручиваться клубок лишь при взгляде на человека. Скучающе она стрельнула глазами в сторону вышедших из Лады Еркена с братом, и целое мгновение он смотрел прямо на неё. Внутри все смешалось, и он, в смятении потупив взгляд, принялся разгружать машину. 

Уже ближе к вечеру, когда все горестные речи были сказаны, теплые воспоминания и хвалебные слова смешались с легким хмелем и сытостью, за столом потекли неспешные разговоры. Отец девушки, владелец экофермы недалеко от Кызылорды, сколотивший крепкое хозяйство в предыдущую пятилетку, пересказывал политические новости и слухи большого города. Он был депутатом в областном Совете, и в округе его знали и ценили за трудолюбие и выполненное обещание построить хорошую дорогу. С Айгуль они были хорошо знакомы, она называла его «старательным мальчиком», а он её «мудрой наставницей». Когда-то давно она славно помогала ему.

Еркен слушал без особого интереса. Политику он не любил, ничего в ней не понимал. В деревенском Совете стояли компьютеры с бесплатным интернетом, и каждый мог прийти и по номеру идентификатора принять участие в голосовании на любом уровне. Он сходил пару раз. Сначала слушал жаркие споры по поводу сельхозпрограммы в Кызылордынской области на следующую пятилетку, а в другой раз, привлеченный всеобщим ажиотажем и энергичной агитацией, выбирал депутатов в Верховный совет. Больше политикой он не интересовался.

Народный избранник начал рассказывать про расцвет космонавтики в стране и свою недавнюю поездку на Байконур, когда дочь скромно подошла к нему и что-то прошептала на ухо. Отец, не желая прерывать рассказ, осмотрелся и, остановив взгляд на скучавшем в стороне Еркене, поманил того пальцем.

-Ммм… Еркен, да?

-Да, - кивнул он, краем глаза посматривая на стоящую рядом девушку.

-Еркен, друг, ты не мог бы проводить мою дочь в нашу комнату? Она так устала, бедная, целый день без своих подружек, представляешь? – глаза этого человека так весело щурились, и весь он вообще сразу вызывал к себе расположение. – Её зовут Айсулу. Айсулу, это Еркен, он добрый и хороший парень. Правда, Еркен?

Айсулу посмотрела на Еркена и чуть улыбнулась. У нее были красивые карие глаза, а щечки приятно округлялись при улыбке.

Еркен не привык испытывать такое смущение. Он научился демонстрировать природную смекалку, казавшуюся простым деревенским девушкам поистине профессорским умом, и крепкое телосложение. Он никогда еще не чувствовал себя неуверенно при общении с женщинами.

Неловко кивнув ей, он пошел в сторону деревни. Она легким и быстрым шагом, такая невесомая, двинулась следом. Шум застолья постепенно стих вдали. Нужно было дойти до соседней деревни.

Где-то далеко лаяла собака. Легкий ветерок казался таким приятным после долгого зноя. На небе уже высыпали звезды. Вдруг, на горизонте слева мелькнула маленькая вспышка и, стремительно уменьшаясь, быстро понеслась вверх.

-Что это? – услышал Еркен удивленный возглас. У нее был очень красивый голос. Такой чистый и мягкий.

-Ракета с Байконура, - ответил он. – Каждый день летают. Тут недалеко.

-Красиво, - сказала Айсулу.

Он помолчал. 

-Айсулу означает «дочь луны»?

Она скромно улыбнулась.

-Да.

-Очень красивое имя.

-Спасибо.

-И ты тоже.

-Что?

-Очень красивая.

Он сказал эти слова на выдохе, как боксер. Кинул быстрый взгляд, чтобы посмотреть на её реакцию. Она смотрела себе под ноги и сдерживала улыбку.

Некоторое время шли молча. А потом она приблизилась и аккуратно взяла его под локоть. Он почувствовал, как волна тепла пробежала по всему телу.

Еркен что-то спросил. Она ответила. Неспешная беседа, содержание которой он не смог вспомнить уже через час, полностью увлекла его и поселила в душе невиданное ранее спокойствие.

Вскоре, мило улыбнувшись на прощание, Айсулу ушла спать.

 

Еркену было двадцать два года, и он плохо представлял себе свое будущее. Помогал матери в хозяйстве, каждую неделю выезжал в город на заработки, что-то продавал на рынке, ремонтировал негибридки. Пенсию платили небольшую, но на жизнь хватало. Свое хозяйство, хорошо налаженное отцом, а потом поддерживаемое внимательными сыновьями давало мясо и молоко, фрукты и овощи. Нужно было идти учиться дальше, как брат, но после смерти отца Еркен не хотел оставлять маму одну. Учеба и переезд в крупный город все время маячили где-то впереди.

Он отслужил в Советской армии. Стояли на границе с Узбекистаном. Пару раз поднимали по тревоге и по просьбе узбеков проводили операции в приграничных районах. Было очень неспокойно. В Афганистане и Шиитском Ираке копошилось осиное гнездо исламистов, вновь поднявших голову. Они тревожили окружающие страны, похищали и убивали людей, устраивали теракты, продавали наркотики. Страны Средней Азии, которые отказались войти в Союз, тем не менее, находились под его плотной опекой и надзором, и теперь просили помощи в борьбе с угрозой.

В армии ему понравилось, хотя и навидался он там всякого. Когда вернулся домой, первое время радовался, а потом заскучал. Пытался куда-то поступить, но странная апатия и безволие после двух лет службы заставили его махнуть на все рукой.

И вот теперь Еркен лежал на диване, усталый от тяжелых мыслей и, лишивших его сна. Айсулу спала в соседней комнате, через стенку от него, но под утро отец передумал оставаться, и они уехали. Еркен смотрел в окно в след уезжающему электромобилю.

Её образ не выходил из головы, как бы он ни пытался отвлечься. Его будто нанесли изнутри черепа несмываемой краской, и даже когда он закрывал глаза, её скромная и милая улыбка, быстрый росчерк раскосых глаз всплывали в сознании.

Кто он? Чем он может привлечь девушку из такой семьи, с такой внеземной красотой? Отец её, даже если она его и полюбит (здесь у него сперло дыхание), всегда будет желать для дочери пары более надежной и выгодной, чем деревенский парень без особых талантов и перспектив. Но ведь должен быть способ?! Он никогда еще не чувствовал такого чистого и ровного сияния в душе, одновременно и болезненно освещающего пропасть между ними, и наполняющего решимостью эту пропасть преодолеть, чего бы для этого ни потребовалось.

Он вскочил и начал расхаживать по комнате. Словно и не было бессонной ночи и целого дня забот перед этим. Перед его взором, на обшарпанном потолке, на прикрытой ковром стене, стали разворачиваться яркие картины. Пойти учиться! В лучшем университете! Стать врачом или юристом! Одним из тех умных людей, легко рассуждающих о любой вещи в мире и делающим действительно важные дела. Писать книги и стихи! Она такая утонченная и возвышенная, она наверняка любит стихи!

Все не то. Он ничего этого не умеет. Он видел это только в кино.

А еще… Здесь же мама. Стареющая и уже начинающая жаловаться на здоровье. Он представил её одинокую, пьющую чай у окна с грязной занавеской, с тихим и пустым хлевом, обитателей которого придется распродать, и заросшим сорняками участком. Она не сможет вести хозяйство, если он уедет учиться и работать… Просто не сможет.

Еркен почувствовал комок в горле.

И тут его как громом пронзило, он замер, чувствуя, как идея мощной волной тепла и энергии раскатывается по всему его существу. Есть идея! Выход есть! Экофермы! Он вступит в государственную сельхозпрограмму! Получит от государства участок где-то неподалеку, инвестиции, поддержку и будет развивать свою ферму! Он знает как вести хозяйство, это то, что он умеет. А всему, чего не умеет – научится, зубами вцепится! Справится, станет как её отец. Да! И не придется надолго оставлять мать.  

Еркен прыгнул на диван и замер, пораженный развернувшейся перед ним картиной. С этого момента он стал её рабом. Ни разу в жизни не испытывавший ничего похожего, он теперь парил над всей своей жизнью и своим существом, полный чистой радости и желания жить, творить и становиться лучше, делать лучше мир вокруг. Это был наркотик, и в сладком дыму смазывались очертания всех преград и трудностей. Он видел лишь, как Айсулу склонила голову ему на грудь, а он поглаживает ее по волосам. Убаюканный счастьем, он уснул на изорванном старом диване, и видел волшебные грезы, сравнимые с наркотическими снами.

 

Еркен сжимал в одной руке сумку с вещами, в другой – билет, и благоговейно пожирал глазами огромный, закрывший солнце дирижабль. Похожий на акулу, с красной полосой на борту, он медленно и величаво опустился на платформу, выпустил из своего необъятного брюха тонкие ручейки пассажиров, разбежавшихся по белоснежным терминалам аэропорта, и скрылся в глубинах эллинга.

Полет на дирижабле был его детской мечтой. Еще когда был жив отец, он возил их с братом посмотреть на этот самый аэродром, на первые рейсы из Астаны в Москву. Мальчишеское удивление от того факта, что такая махина может спокойно и медленно парить в воздухе, впечатления от блеска и чистоты аэропорта и вкусных горячих московских сладостей, стоивших всего на три рубля дороже чем в магазинах столицы, надолго остались в памяти. И вот теперь Еркен стоял перед огромным окном от пола до потолка, с видом на взлетное поле, чувствовал запах кондитерской и ждал своего получасового рейса до Москвы.

В областном центре ему отказали в участии в госпрограмме. Электронную заявку отклонили, а усталый пожилой чиновник, сидевший в тесном кабинете в исполкоме, покачал головой и сказал:

-Поздно уже парень. Все заявки собираются заранее и утверждаются на пятилетку вперед. Да и кандидаты должны пройти определенный отбор. Время вам было дано, всех извещали. Это разумно. Все заявки мы как раз на прошлой неделе обработали и отправили наверх. Тут уже ничего не поделаешь.

Увидев поникшее лицо Еркена и выслушав его историю, госслужащий призадумался и сказал:

-Я попробую тебе помочь, жених. Езжай в республиканское отделение, обратись к первому заму Садыкову, скажи, что от меня. Он мой старый друг, может что-то и получится. Но знай, что времени у тебя в обрез!

Еркен с благодарностью пожал ему руку и пообещал прислать лучшие продукты из первого урожая. 

Собрав все накопления, набив сумку нехитрым скарбом и чмокнув в щеку мать, Еркен попутками поспешил в Астану. По ровным и широким дорогам он промчался через всю страну за какие-то сутки, иногда на гибридках, изредка на электромобилях, всегда с интересными разговорами о жизни и стране. Кто-то ворчал, жаловался на проблемы, но с искренним неравнодушием и желанием сделать лучше. Вступление в Союз казалось многим спорным шагом, но после первых успехов люди поверили в проект. Это было что-то большее, чем политическое объединение. Оно давало надежду на нечто смутно-хорошее впереди. Трудные, проблемные изменения, откаты назад, неудачи – все это было, но стало ясно, ради чего. То подспудное и неизменно живущее в человеке стремление к хорошему, справедливому выразилось в простой убежденности – трудись честно, усердно, и тогда мы точно построим эту хорошую и справедливую жизнь.

В Астане первый зам Садыков, маленький и юркий человечек с вечно смеющимися глазами, тоже ничем помочь не смог. Напоил чаем, как доброго гостя, поспрашивал, как живет в Кызылорде его друг, посетовал на суровость правил, но, в конце концов, грустно пожал плечами.

-У нас тут просто нет таких полномочий. Тебе в Москву надо. Там все решается. Глядишь и упросишь кого-нибудь, завоюешь свою красотку.

И вот Еркен уже сдает багаж, поднимается по трапу в просторный салон, где играет музыка, расставлены столики и открываются прекрасные виды. Пассажирам рассказывают о правилах безопасности, правилах пользования туалетом и спальными отсеками, предлагают напитки.

Еркен внимательно слушал каждое слово и с любопытством оглядывался вокруг. Каждая деталь казалась ему интересной, все будоражило воображение и вызывало почти детские чувства – мерный гул двигателей, точеные стюардессы в красных юбках и галстуках-платочках, уютная мебель, герб Союза на чайном блюдце, волнительное ожидание взлета. Он даже перестал подсчитывать в уме свои средства, поредевшие от покупки билета, по меркам страны, правда, не особо дорогого. Но это был единственный вариант. Поезд стоил почти в четыре раза дороже, а на счету была каждая копейка. Со всеми остановками и при благоприятной погоде дирижабль добирался до Москвы за трое суток.

Еркен отгонял упрямые мысли о том, что он будет делать, получив отказ в столице.

Трап убрали, двери закрыли, и, плавно покачнувшись, дирижабль медленно стал подниматься к облакам.

 

Самая долгая остановка была в Самаре. Еркен во все глаза смотрел , как приближаются сверкающие под солнцем домики, размером со спичечные коробки, такие игрушечные и смешные. Впереди раскинулась величавая и спокойная Волга, а на её берегах – красивый, современный город. Ватное облако дыма поднималось от крупного заводского кластера в паре десятков километров.

Еркен не раз бывал в крупных городах, но каждый раз необычный ритм жизни казался ему непривычным. Поэтому, едва открылись двери, он вышел побродить по улицам.

До ближайшей станции метро в Новосемейкино ходили бесплатные автобусы. Через полчаса Еркен уже бродил по центру, читая рекламные вывески, глазея на грациозные электромобили, автобусы без водителей и умные светофоры, любуясь высокими новыми зданиями. Не удержался и купил мороженое – натуральный сливочный пломбир, невероятно вкусный и тающий во рту. Он доел его как раз на набережной, увешанной красной агитацией, и стоял еще некоторое время, глядя на солнечные блики на Волге.

Зазвенел телефон – пора было возвращаться на дирижабль.

Назад ехал другим маршрутом – по поверхности, через старые окраины, еще сохранившие покосившиеся многоэтажки и грязные дворы прямиком из нефтяных десятых. Район был не из приятных. Весь лоск и блеск центра куда-то испарился. Один в почти пустом автобусе, Еркен оглядывал серые, пустые улицы с редкими стариками, закрытые магазины, старые негибридные машины во дворах. И глянцевый новый город, и этот район, сильно контрастирующие, были одинаково непривычны Еркену, однако здесь ему было еще неуютнее.

Автобус подъехал к безлюдной замызганной остановке и раскрыл двери.

Вдруг, паренек, зашедший пять минут назад, схватил сумку, которую Еркен поставил на сиденье рядом с собой и пулей выскочил на улицу.

Мгновение просидев в ступоре, Еркен ринулся следом, еле успев проскочить в закрывающуюся дверь. Вор, перепрыгивая через оградки и лужи несся в глубь дворов. С холодеющим сердцем Еркен со всех ног припустил за ним. «Все документы, все деньги! – вспышкой промелькнула в нем мысль.

-Стоой! – больше от растерянности крикнул он.

Однако затем пришла злость, и Еркен преисполнился желания во что бы то ни стало поймать воришку. Тот отчаянно вилял и пытался скрыться во дворах, но в последний момент Еркену удавалось замечать его взмокшую спину за секунду до того, как она скрывалась за домом.

Пот уже начал заливать глаза, а в груди покалывать от долгого бега на пределе возможностей, но Еркен и не думал сбавлять. Он рискнул и попытался срезать в обход дома и когда выскочил наперерез, то оказался буквально за спиной у беглеца. От страха тот выдохнул и рванул вперед сильнее прежнего, сумка сорвалась с плеча и стала бить его по бедру, грозя запутаться в ногах. Еркен с торжеством почувствовал, что вот-вот нагонит вора, как откуда то сбоку раздался резкий громкий свист. Еркен невольно обернулся на бегу и полетел кубарем из-за неудачно подвернувшегося камня. 

Не чувствуя боли в разодранных ладонях и щеке, он попытался подняться, однако увидел, как на парня налетают четверо мужчин с красными повязками на руках, сбивают того с ног и окружают.

-Держите его крепче, ребята, сейчас разберемся, - пробасил подошедший массивный мужчина с густой бородой. – Ну-с, чего носимся туда-сюда?

-Он сумку у меня украл, - вытирая кровь с лица и пытаясь отдышаться, сказал Еркен.

-Эээх, мерзавец, такой мелкий, а уже ворует… - покачал головой мужик. – Андрюха! Не видишь у человека кровь? Чего варежку раззявил?

-Сказали же держать, - обиженно пробубнил один из товарищей, доставая аптечку. 

-От вас троих никуда он не денется… А вас как зовут, простите? Нет-нет, сначала положено мне представиться, подождите. Так… Как это правильно? Добровольная народная дружина по Красноглинскому району, старший дружинник Васьков Павел Палыч.

            -Меня Еркен зовут.

-Документы при себе, Еркен?

-В сумке все.

-Ну и отлично. Товарищ Еркен, прошу проследовать с нами в отделение милиции, дать показания и подписать протокол.

-Извините, я не могу! Я опаздываю на дирижабль. Мне в Москву надо.

Васьков поморщился.

-Товарищ Еркен, я все понимаю, но порядок такой, поймите. Вы что, хотите, чтобы нам пришлось его просто отпустить? Поймите нас тоже – мужиков с завода поперли из-за этих роботов навороченных, только в ДНД поощрениями и перебиваемся. Обещаю вам, что все сделаем максимально быстро.

-У меня осталось сорок минут, - сжав зубы, сказал Еркен.

-Ребята, вы слышали! Хватайте этого, и бегом! Андрюха, подгони машину!

-Лаадно, Пал Палыч, но на бензин мне скинетесь!

-Да куда ж мы денемся, скинемся, только гони сюда свою развалюху.

 

Еркен увидел, как его дирижабль медленно возносится над спокойной Волгой, когда автобус повернул в аэропорт.

Настроение испортилось. Еркен корил себя за невнимательность, неудачливость. Чуть не потерял все вещи! У него еще было достаточно денег, но в Москве еще надо было где-то жить, питаться… Любая трата приближала к бесславному возвращению в родную деревню.

Понурый и раздраженный, он купил новый билет и прилег отдохнуть в зале ожидания. Хотелось помыться и выпить горячего чаю. Денег оставалось меньше половины. Как то же надо будет и домой добираться… За этой грустной мыслью мгновенной вспышкой последовала другая, будто оборотная сторона монеты – счастливое и волнующее воспоминание об Айсулу. Первое время он боялся, что наваждение внезапно спадет, и он поймет, что как дурак отправился ловить ветра в поле. Но происходило наоборот… Он, кажется, еще больше стал любить её образ. Страх и неуверенность уступили место мечтам, и он снова преисполнился решимости добиться своего.

Он придет к ней сразу же, и во всем признается. Будет дарить цветы и петь песни. Но за спиной у нее будет стоять отец, который потребует что-то повесомее, чем сладкие слова. И Еркен убедит его, что достоин Айсулу.

 

Москва по-настоящему поразила Еркена. Циклопический город, раскинувшийся на сколько хватает глаз, гудящий, стремительно несущийся куда-то, бесконечно разнообразный и бьющийся в горячке жизни. Небоскребы, многоуровневый монорельс, жужжащие частные и правительственные квадрокоптеры где-то над головами, толпы красивых и очень спешащих людей. Еркену казалось, что невозможно привыкнуть к такой жизни, если не родился в ней.

Он поселился в маленькую комнату в недорогом хостеле на окраине. Там Еркен с наслаждением вымылся, отдохнул после дороги и пошел на прогулку. Вернулся вечером, полный впечатлений, с коробкой гостинцев и купленных после некоторых колебаний хорошей рубашки и брюк. «Если что, попутками доберусь» - решил он. Засыпал тяжело.

Утром, в новой отглаженной одежде, взяв последние деньги, он вышел наружу. Многолюдное, поражающее своим великолепием метро донесло его до Красных ворот.

Министерство сельского хозяйства СССР представляло собой старое отреставрированное здание кирпично-красного цвета. Чувствуя жуткое волнение, Еркен вошел в раздвигающиеся двери.

Миловидная девушка за стойкой информации несколько удивленно выслушала просьбу явно волнующегося парня с азиатской внешностью разрешить поговорить с министром.

-Может, вы сначала обратитесь в профильное управление по программе поддержки экоферм?  

-Понимаете, я уже прошел всех начальников в Кызылорде, Астане, мне везде сказали к министру, - выдавил улыбку Еркен. 

-Ну хорошо, я вас запишу. Подождите немного.

Перед дверью с красной табличкой «Иван Александрович Колдунов, Министр сельского хозяйства СССР» он постоял немного, вдохнул и решительно вошел внутрь.

Министр, полноватый лысеющий человек  лет пятидесяти в голубой рубашке с коротким рукавом и потными подмышками, о чем-то увлеченно беседовал с посетителем. Беседа, видимо, была неформальная – во взгляде, кинутом на вошедшего, еще читался смех. От этого так заметно стало переключение с доброжелательности дружеской на официальную.

-Здравствуйте, Еркен Нурлатович, - кинув быстрый взгляд на тончайший экран на столе, кивнул он. – Мне передали, что у вас очень важный вопрос, буквально неотложный. Прошу, присаживайтесь. Это мой давний друг Алексей, приехал навестить с малой родины.

Еркен неловко кивнул и сел.

-Что у вас стряслось? Прошу, если можно, только самую суть.  

Еркен наконец озвучил то, что продумывал в течение всего путешествия и замолчал, покорно ожидая ответа.

Иван Александрович переглянулся с другом и вздохнул.

-Еркен Нурлатович, подскажите, откуда вы?

-Кызылордынская область.

-Вы так далеко забрались, это достойно уважения, конечно. Но неужели было так сложно ознакомиться с порядком утверждения заявок на нашем сайте и избавить себя от такой поездки? Вы бы узнали, что все финансирование нашей программы утверждается Верховным Советом на конкретную пятилетку, поименный список всех участников прилагается, чтобы мы могли отобрать достойных и прикрепить к ним определенных специалистов. Я бы рад помочь, но все заявки уже дожидаются онлайн-сессии в парламенте. Почему вы так поздно отреагировали? Я лично следил за проведением масштабной информационной кампании в аграрных районах и знаю, что нужно вообще не интересоваться сельским хозяйством, чтобы остаться в неведении.

-Я… я не мог раньше. Точнее, не хотел.

-Просите, вы не хотели? Интересное заявление. Такие решения не принимаются с бухты-барахты. Мне интересна ваша мотивация, расскажите.

Подстегиваемый отчаянным ощущением того, что с ним скоро распрощаются, Еркен, бросив подбирать слова, рассказал свою историю. Рассказал просто, как мог, но искренне, с чувством надежды, поделился сокровенным.

Иван Александрович снова переглянулся с Алексеем.

-Еркен Нурлатович, я вас чисто по-человечески понимаю. Но и вы поймите. Есть же порядок. Вы очень замотивированы, потому что молодой, кровь кипит, подвиги зовут. Но когда любовь пройдет, что будет? Поймите, а вдруг вы не осознаете уровень ответственности? Достаточно ли вы компетентны? Народные деньги нужно передавать в умелые руки, вы согласны?

-Я хорошо понимаю про фермы, Иван Александрович. Мой отец еще когда был жив… он мечтал о настоящей, технологичной экоферме. Постоянно читал про нее и рассказывал нам с братом, как это будет здорово. Но такой программы еще не было. А потом он умер, и я вел все хозяйство, крупное, хорошее, понимаете? С малых лет все умею. 

-Ну, расскажите мне например, что именно вы хотели открыть?

Еркен внутренне поморщился от слова «хотели».

-Солнечный вегетарий. У нас очень солнечно, хорошо. Но я хочу совместить его с производством своего биогумуса, так что скорее будет био-вегетарий. На цокольном этаже или в подвале вегетария будет модуль для выращивания дождевых червей Игонина. Они производят лучшее натуральное удобрение, очень богатое органикой, а еще очень много углекислого газа, который подается наверх, растениям.

-Интересно, Еркен, - одобрительно покачал головой министр. – А вы имеете представление, как это реализовать на практике?

-Да, мой отец часто брал с собой в магазины, на базы, к знакомым фермерам, все рассказывал и объяснял планы. Хотел брать специальный займ, но не успел.

-Ну, так и вы возьмите, если так нужно. Они же никуда не делись. 

- Ваша программа очень хорошая, очень комфортные условия. Отдавать меньше, помощи больше. А у меня будет лучшая экоферма, уже очень скоро, понимаете? У меня будут солнечные коллекторы, рекуператоры тепла, биотопливо, микрокапельный полив с жидкими органическими удобрениями, автоматизированные системы управления и контроля микроклимата,  экономичные сверхяркие фитолампы, селективный сбор и переработка отходов. Я знаю, как все это применить! Помогите мне, пожалуйста, Иван Александрович!

Иван Александрович грустно улыбнулся.

-Я признаю, парень, что ты разбираешься для своих лет неплохо. Мне бы хотелось тебе помочь, но я не могу.

Еркен закусил губу от обиды и опустил голову.

-Не могу, прости. Есть правила. 

Надежда умерла. Еще не осознав окончательно, что произошло, Еркен пробормотал прощание и стремительно вышел на улицу.

 

-Странный ты, Вань, - удивленно покачал головой Алексей, когда дверь закрылась. – Я не совсем понял, почему ты отказался помочь. Парень хороший.

-Да мне самому непросто, ты пойми, - с досадой махнул рукой министр. – Но есть правила. Сейчас время для них. У нас все должно быть по порядку, четко спланировано. Нельзя теперь, как раньше – любой пришел, сумел понравиться и получил государственные деньги.

-Неужели ты забыл, что именно в такое время мы и работали? – улыбнулся друг.

-Помню, и я жалею, что так было. Это был бардак, и мы на своих шеях восстанавливали порядок, который очень дорого нам обошелся. Мы трудились так много, а сейчас им просто достаточно приехать и попросить министра Советского союза?

-Ладно, дело твое. Но я тебе как друг скажу. Твоя цель здесь какая? В этом кресле, а? Тебе доверились люди, как опытному и крепкому организатору, который свою ферму развил, а потом и область по показателям вытащил. А теперь вся страна на тебе, чтобы ты её лучше делал. И вот из глуши к тебе прилетает молодой парень с горящими глазами и умелыми руками, а ты ему бубнишь про правила? Очень странно, Ваня. Вспомни себя и порадуйся за молодое поколение, что у них такие условия. Разве не для этого мы и пахали в свое время?

Иван Сергеевич сосредоточенно хмурился и стучал пальцами по столу.

-В общем, я поехал, решай сам, ты же у нас министр. Но я не пойму: неужели тебе так сложно снять трубку и договориться со своими в Верховном Совете об исключительной правке проекта, который просто пылится в ожидании сессии? Тебе же там по гроб жизни обязаны.

-Это неправильно, - сжал губы министр.

Алексей кивнул, пожал руку и молча вышел.

Иван Сергеевич подошел к окну и закурил. Постепенно он погрузился в воспоминания. Простая деревенская жизнь. Молодость. Желание сделать что-то полезное. Радость от первого урожая. Тяжелые годы на грани разорения. Постепенное восстановление. Усердная учеба, самообразование, университет, бессонные ночи и тяжелые экзамены, миллион тонкостей и навыков, ранее неизвестных. Политика, общение с людьми, убеждения. Успехи области. Министерская кампания. Как много времени прошло! Сейчас уже все на привычках. Растерявшая былую красоту жена, взрослеющие дети, участившаяся диагностика здоровья…

Как же прекрасна молодость именно такими безумными порывами! Забраться в равнодушную столицу из своей деревни, в попытке храбростью и слепой надеждой проломить бюрократию и порядок! Он сам таким был. И правильно ли мешать такому хорошему и чистому стремлению, которое принесет пользу всей стране?

-Что же я за министр сельского хозяйства, - пробормотал под нос Иван Александрович.

Он подошел к коммуникатору и произнес:

-Катенька, перешлите мне контакты Еркена Нурлатовича. Он только что был у меня. И никого не впускайте до распоряжения.

Затем он запер дверь и набрал номер своего хорошего знакомого в парламенте.

Ничего незаконного. Это не приветствуется, но причина уважительная.

«Действительно уважительная» - вспомнил Иван Александрович глаза молодого Еркена, когда он рассказывал про свою любовь.

 

День, когда Еркен привел молодую невесту с отцом на свою экоферму был самым счастливым в его жизни.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Прикрепленные файлы



#2 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1924 сообщений

Отправлено 06 January 2016 - 23:12

Понравилось.


Чукча не писатель, чукча читатель

#3 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 06 January 2016 - 23:42

Понравилось.

Благодарю за отзыв! 



#4 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 09 January 2016 - 15:47

Отредактированный вариант. Изначально подавал рассказ как Гость. 

 

 

От чистого истока.

 

Он проворочался всю ночь на скрипучем диване, не сумев заснуть, и к рассвету понял, что влюблен. Некогда белые занавески, облепленные сонными мухами, окрасились нежно-алым. Ночная степь, раскинувшаяся прямо за окном, уже изошла остатками дневного жара. Еркен смотрел, как постепенно светлеет небо, слушал, как горланит петух и чувствовал, как пылая, стучит его сердце.

Он встретил её не в самой романтичной обстановке.

Старая Айгуль была очень уважаемой женщиной в округе, и когда она умерла, люди стали съезжаться со всей Казахской ССР. Еркен с братом помогали устроить похороны. Нужно было наколоть огромное количество дров, чтобы приготовить еды на всех, закупить продукты, разместить гостей. Согым брат делал сам – Еркен не любил убивать и разделывать баранов.

Родственники начали съезжаться заранее. По домам всех расселить было нельзя, пришлось поставить две большие палатки. Старик Айбек – муж усопшей, сидел на скамейке перед пыльной улицей и принимал положенные слова сочувствия, уже правда плохо понимая, что происходит.

На старой дребезжащей Ладе, еще негибридной, Еркен и братом колесили по пыльной степи, мимо ветровиков старой ВЭС с грустно замершими лопастями и редких купольных домиков, блестевших на солнце. Дядя, воевавший в 30-х с противниками вступления в СССР, по старой памяти выпросил у сослуживцев полевую кухню. В соседней деревне нужно было забрать столы и лавки. Услышав про Айгуль, многие сочувственно кивали головой, вспоминая её доброту и авторитетность, и пытались помочь, чем могли.  

Ближе к вечеру братья вернулись в деревню, усталые и взмокшие. На дороге перед домом было шумно и многолюдно.

Тут-то он и увидел её.

Легкая, тонкая и такая хрупкая, в одеянии траурно-темном, но легком и просторном, с идеально гладкой и нежной кожей на милом лице, она стояла рядом с отцом. Тот, в хорошем, но неброском костюме темного покроя, жал руку старику Айбеку и что-то мягко и чувством ему говорил. Рядом был припаркован блестящий черный электромобиль, казавшийся здесь, посреди желтой степи, инопланетным кораблем. Красавица то и дело косилась на светящийся экран в ладони, но важность момента не позволяла ей открыто уткнуться туда.

Еркен никогда в жизни не видел такой девушки и даже помыслить не мог, что в животе может так туго скручиваться клубок лишь при взгляде на человека. Скучающе она стрельнула глазами в сторону вышедших из Лады Еркена с братом, и целое мгновение он смотрел прямо на неё. Внутри все смешалось, и он, в смятении потупив взгляд, принялся разгружать машину. 

Уже ближе к вечеру, когда все горестные речи были сказаны, теплые воспоминания и хвалебные слова смешались с легким хмелем и сытостью, за столом потекли неспешные разговоры. Отец девушки, владелец экофермы недалеко от Кызылорды, сколотивший крепкое хозяйство в предыдущую пятилетку, пересказывал политические новости и слухи большого города. Он был депутатом в областном Совете, и в округе его знали и ценили за трудолюбие и выполненное обещание построить хорошую дорогу. С Айгуль они были хорошо знакомы, она называла его «старательным мальчиком», а он её «мудрой наставницей». Когда-то давно она славно помогала ему.

Еркен слушал без особого интереса. Политику он не любил, ничего в ней не понимал. В деревенском Совете стояли компьютеры с бесплатным интернетом, и каждый мог прийти и по номеру идентификатора принять участие в голосовании на любом уровне. Он сходил пару раз. Сначала слушал жаркие споры по поводу сельхозпрограммы в Кызылордынской области на следующую пятилетку, а в другой раз, привлеченный всеобщим ажиотажем и энергичной агитацией, выбирал депутатов в Верховный совет. Больше политикой он не интересовался.

Народный избранник начал рассказывать про расцвет космонавтики в стране и свою недавнюю поездку на Байконур, когда дочь скромно подошла к нему и что-то прошептала на ухо. Отец, не желая прерывать рассказ, осмотрелся и, остановив взгляд на скучавшем в стороне Еркене, поманил того пальцем.

-Ммм… Еркен, да?

-Да, - кивнул он, краем глаза посматривая на стоящую рядом девушку.

-Еркен, друг, ты не мог бы проводить мою дочь в нашу комнату? Она так устала, бедная, целый день без своих подружек, представляешь? – глаза этого человека так весело щурились, и весь он вообще сразу вызывал к себе расположение. – Её зовут Айсулу. Айсулу, это Еркен, он добрый и хороший парень. Он тут все обустроил, мне многие его хвалили сегодня. Правда, Еркен?

Айсулу посмотрела на Еркена и чуть улыбнулась. У нее были красивые карие глаза, а щечки приятно округлялись при улыбке.

Еркен не привык испытывать такое смущение. Он научился демонстрировать природную смекалку, казавшуюся простым деревенским девушкам поистине профессорским умом, и крепкое телосложение. Он никогда еще не чувствовал себя неуверенно при общении с женщинами.

Неловко кивнув ей, он пошел в сторону деревни. Она легким и быстрым шагом, такая невесомая, двинулась следом. Шум застолья постепенно стих вдали. Нужно было дойти до соседней деревни.

Где-то далеко лаяла собака. Легкий ветерок казался таким приятным после долгого зноя. На небе уже высыпали звезды. Вдруг, на горизонте слева мелькнула маленькая вспышка и, стремительно уменьшаясь, быстро понеслась вверх.

-Что это? – услышал Еркен удивленный возглас. У нее был очень красивый голос. Такой чистый и мягкий.

-Ракета с Байконура, - ответил он. – Каждый день летают. Тут недалеко.

-Красиво, - сказала Айсулу.

Он помолчал. 

-Айсулу означает «дочь луны»?

Она скромно улыбнулась.

-Да.

-Очень красивое имя.

-Спасибо.

-И ты тоже.

-Что?

-Очень красивая.

Он сказал эти слова на выдохе, как боксер. Кинул быстрый взгляд, чтобы посмотреть на её реакцию. Она смотрела себе под ноги и сдерживала улыбку.

Некоторое время шли молча. А потом она приблизилась и аккуратно взяла его под локоть. Он почувствовал, как волна тепла пробежала по всему телу.

Еркен что-то спросил. Она ответила. Неспешная беседа, содержание которой он не смог вспомнить уже через час, полностью увлекла его и поселила в душе невиданное ранее спокойствие.

Вскоре, мило улыбнувшись на прощание, Айсулу ушла спать.

 

Еркену было двадцать два года, и он плохо представлял себе свое будущее. Помогал матери в хозяйстве, каждую неделю выезжал в город на заработки, что-то продавал на рынке, ремонтировал негибридки. Пенсию платили небольшую, но на жизнь хватало. Свое хозяйство, хорошо налаженное отцом, а потом поддерживаемое внимательными сыновьями давало мясо и молоко, фрукты и овощи. Нужно было идти учиться дальше, как брат, но после смерти отца Еркен не хотел оставлять маму одну. Учеба и переезд в крупный город все время маячили где-то впереди.

Он отслужил в Советской армии. Стояли на границе с Узбекистаном. Пару раз поднимали по тревоге и по просьбе узбеков проводили операции в приграничных районах. Было очень неспокойно. В Афганистане и Шиитском Ираке копошилось осиное гнездо исламистов, вновь поднявших голову. Они тревожили окружающие страны, похищали и убивали людей, устраивали теракты, продавали наркотики. Страны Средней Азии, которые отказались войти в Союз, тем не менее, находились под его плотной опекой и надзором, и теперь просили помощи в борьбе с угрозой.

В армии ему понравилось, хотя и навидался он там всякого. Когда вернулся домой, первое время радовался, а потом заскучал. Пытался куда-то поступить, но странная апатия и безволие после двух лет службы заставили его махнуть на все рукой.

И вот теперь Еркен лежал на диване, усталый от тяжелых мыслей и, лишивших его сна. Айсулу спала в соседней комнате, через стенку от него, но под утро отец передумал оставаться, и они уехали. Еркен смотрел в окно в след уезжающему электромобилю.

Её образ не выходил из головы, как бы он ни пытался отвлечься. Его будто нанесли изнутри черепа несмываемой краской, и даже когда он закрывал глаза, её скромная и милая улыбка, быстрый росчерк раскосых глаз всплывали в сознании.

Кто он? Чем он может привлечь девушку из такой семьи, с такой внеземной красотой? Отец её, даже если она его и полюбит (здесь у него сперло дыхание), всегда будет желать для дочери пары более надежной и выгодной, чем деревенский парень без особых талантов и перспектив. Но ведь должен быть способ?! Он никогда еще не чувствовал такого чистого и ровного сияния в душе, одновременно и болезненно освещающего пропасть между ними, и наполняющего решимостью эту пропасть преодолеть, чего бы для этого ни потребовалось.

Он вскочил и начал расхаживать по комнате. Словно и не было бессонной ночи и целого дня забот перед этим. Перед его взором, на обшарпанном потолке, на прикрытой ковром стене, стали разворачиваться яркие картины. Пойти учиться! В лучшем университете! Стать врачом или юристом! Одним из тех умных людей, легко рассуждающих о любой вещи в мире и делающим действительно важные дела. Писать книги и стихи! Она такая утонченная и возвышенная, она наверняка любит стихи!

Все не то. Он ничего этого не умеет. Он видел это только в кино.

А еще… Здесь же мама. Стареющая и уже начинающая жаловаться на здоровье. Он представил её одинокую, пьющую чай у окна с грязной занавеской, с тихим и пустым хлевом, обитателей которого придется распродать, и заросшим сорняками участком. Она не сможет вести хозяйство, если он уедет учиться и работать… Просто не сможет.

Еркен почувствовал комок в горле.

И тут его как громом пронзило, он замер, чувствуя, как идея мощной волной тепла и энергии раскатывается по всему его существу. Есть идея! Выход есть! Экофермы! Он вступит в государственную сельхозпрограмму! Получит от государства участок где-то неподалеку, инвестиции, поддержку и будет развивать свою ферму! Он знает как вести хозяйство, это то, что он умеет. А всему, чего не умеет – научится, зубами вцепится! Справится, станет как её отец. Да! И не придется надолго оставлять мать.  

Еркен прыгнул на диван и замер, пораженный развернувшейся перед ним картиной. С этого момента он стал её рабом. Ни разу в жизни не испытывавший ничего похожего, он теперь парил над всей своей жизнью и своим существом, полный чистой радости и желания жить, творить и становиться лучше, делать лучше мир вокруг. Это был наркотик, и в сладком дыму смазывались очертания всех преград и трудностей. Он видел лишь, как Айсулу склонила голову ему на грудь, а он поглаживает ее по волосам. Убаюканный счастьем, он уснул на изорванном старом диване, и видел волшебные грезы, сравнимые с наркотическими снами.

 

Еркен сжимал в одной руке сумку с вещами, в другой – билет, и благоговейно пожирал глазами огромный, закрывший солнце дирижабль. Похожий на акулу, с красной полосой на борту, он медленно и величаво опустился на платформу, выпустил из своего необъятного брюха тонкие ручейки пассажиров, разбежавшихся по белоснежным терминалам аэропорта, и скрылся в глубинах эллинга.

Полет на дирижабле был его детской мечтой. Еще когда был жив отец, он возил их с братом посмотреть на этот самый аэродром, на первые рейсы из Астаны в Москву. Мальчишеское удивление от того факта, что такая махина может спокойно и медленно парить в воздухе, впечатления от блеска и чистоты аэропорта и вкусных горячих московских сладостей, стоивших всего на три рубля дороже чем в магазинах столицы, надолго остались в памяти. И вот теперь Еркен стоял перед огромным окном от пола до потолка, с видом на взлетное поле, чувствовал запах кондитерской и ждал своего получасового рейса до Москвы.

В областном центре ему отказали в участии в госпрограмме. Электронную заявку отклонили, а усталый пожилой чиновник, сидевший в тесном кабинете в исполкоме, покачал головой и сказал:

-Поздно уже парень. Все заявки собираются заранее и утверждаются на пятилетку вперед. Да и кандидаты должны пройти определенный отбор. Время вам было дано, всех извещали. Это разумно. Все заявки мы как раз на прошлой неделе обработали и отправили наверх. Тут уже ничего не поделаешь.

Увидев поникшее лицо Еркена и выслушав его историю, госслужащий призадумался и сказал:

-Я попробую тебе помочь, жених. Езжай в республиканское отделение, обратись к первому заму Садыкову, скажи, что от меня. Он мой старый друг, может что-то и получится. Но знай, что времени у тебя в обрез!

Еркен с благодарностью пожал ему руку и пообещал прислать лучшие продукты из первого урожая. 

Собрав все накопления, набив сумку нехитрым скарбом и чмокнув в щеку мать, Еркен попутками поспешил в Астану. По ровным и широким дорогам он промчался через всю страну за какие-то сутки, иногда на гибридках, изредка на электромобилях, всегда с интересными разговорами о жизни и стране. Кто-то ворчал, жаловался на проблемы, но с искренним неравнодушием и желанием сделать лучше. Вступление в Союз казалось многим спорным шагом, но после первых успехов люди поверили в проект. Это было что-то большее, чем политическое объединение. Оно давало надежду на нечто смутно-хорошее впереди. Трудные, проблемные изменения, откаты назад, неудачи – все это было, но стало ясно, ради чего. То подспудное и неизменно живущее в человеке стремление к хорошему, справедливому выразилось в простой убежденности – трудись честно, усердно, и тогда мы точно построим эту хорошую и справедливую жизнь.

В Астане первый зам Садыков, маленький и юркий человечек с вечно смеющимися глазами, тоже ничем помочь не смог. Напоил чаем, как доброго гостя, поспрашивал, как живет в Кызылорде его друг, посетовал на суровость правил, но, в конце концов, грустно пожал плечами.

-У нас тут просто нет таких полномочий. Тебе в Москву надо. Там все решается. Глядишь и упросишь кого-нибудь, завоюешь свою красотку.

И вот Еркен уже сдает багаж, поднимается по трапу в просторный салон, где играет музыка, расставлены столики и открываются прекрасные виды. Пассажирам рассказывают о правилах безопасности, правилах пользования туалетом и спальными отсеками, предлагают напитки.

Еркен внимательно слушал каждое слово и с любопытством оглядывался вокруг. Каждая деталь казалась ему интересной, все будоражило воображение и вызывало почти детские чувства – мерный гул двигателей, точеные стюардессы в красных юбках и галстуках-платочках, уютная мебель, герб Союза на чайном блюдце, волнительное ожидание взлета. Он даже перестал подсчитывать в уме свои средства, поредевшие от покупки билета, по меркам страны, правда, не особо дорогого. Но это был единственный вариант. Поезд стоил почти в четыре раза дороже, а на счету была каждая копейка. Со всеми остановками и при благоприятной погоде дирижабль добирался до Москвы за трое суток.

Еркен отгонял упрямые мысли о том, что он будет делать, получив отказ в столице.

Трап убрали, двери закрыли, и, плавно покачнувшись, дирижабль медленно стал подниматься к облакам.

 

Самая долгая остановка была в Самаре. Еркен во все глаза смотрел , как приближаются сверкающие под солнцем домики, размером со спичечные коробки, такие игрушечные и смешные. Впереди раскинулась величавая и спокойная Волга, а на её берегах – красивый, современный город. Ватное облако дыма поднималось от крупного заводского кластера в паре десятков километров.

Еркен не раз бывал в крупных городах, но каждый раз необычный ритм жизни казался ему непривычным. Поэтому, едва открылись двери, он вышел побродить по улицам.

До ближайшей станции метро в Новосемейкино ходили бесплатные автобусы. Через полчаса Еркен уже бродил по центру, читая рекламные вывески, глазея на грациозные электромобили, автобусы без водителей и умные светофоры, любуясь высокими новыми зданиями. Не удержался и купил мороженое – натуральный сливочный пломбир, невероятно вкусный и тающий во рту. Он доел его как раз на набережной, увешанной красной агитацией, и стоял еще некоторое время, глядя на солнечные блики на Волге.

Зазвенел телефон – пора было возвращаться на дирижабль.

Назад ехал другим маршрутом – по поверхности, через старые окраины, еще сохранившие покосившиеся многоэтажки и грязные дворы прямиком из нефтяных десятых. Район был не из приятных. Весь лоск и блеск центра куда-то испарился. Один в почти пустом автобусе, Еркен оглядывал серые, пустые улицы с редкими стариками, закрытые магазины, старые негибридные машины во дворах. И глянцевый новый город, и этот район, сильно контрастирующие, были одинаково непривычны Еркену, однако здесь ему было еще неуютнее.

Автобус подъехал к безлюдной замызганной остановке и раскрыл двери.

Вдруг, паренек, зашедший пять минут назад, схватил сумку, которую Еркен поставил на сиденье рядом с собой и пулей выскочил на улицу.

Мгновение просидев в ступоре, Еркен ринулся следом, еле успев проскочить в закрывающуюся дверь. Вор, перепрыгивая через оградки и лужи несся в глубь дворов. С холодеющим сердцем Еркен со всех ног припустил за ним. «Все документы, все деньги! – вспышкой промелькнула в нем мысль.

-Стоой! – больше от растерянности крикнул он.

Однако затем пришла злость, и Еркен преисполнился желания во что бы то ни стало поймать воришку. Тот отчаянно вилял и пытался скрыться во дворах, но в последний момент Еркену удавалось замечать его взмокшую спину за секунду до того, как она скрывалась за домом.

Пот уже начал заливать глаза, а в груди покалывать от долгого бега на пределе возможностей, но Еркен и не думал сбавлять. Он рискнул и попытался срезать в обход дома и когда выскочил наперерез, то оказался буквально за спиной у беглеца. От страха тот выдохнул и рванул вперед сильнее прежнего, сумка сорвалась с плеча и стала бить его по бедру, грозя запутаться в ногах. Еркен с торжеством почувствовал, что вот-вот нагонит вора, как откуда то сбоку раздался резкий громкий свист. Еркен невольно обернулся на бегу и полетел кубарем из-за неудачно подвернувшегося камня. 

Не чувствуя боли в разодранных ладонях и щеке, он попытался подняться, однако увидел, как на парня налетают четверо мужчин с красными повязками на руках, сбивают того с ног и окружают.

-Держите его крепче, ребята, сейчас разберемся, - пробасил подошедший массивный мужчина с густой бородой. – Ну-с, чего носимся туда-сюда?

-Он сумку у меня украл, - вытирая кровь с лица и пытаясь отдышаться, сказал Еркен.

-Эээх, мерзавец, такой мелкий, а уже ворует… - покачал головой мужик. – Андрюха! Не видишь у человека кровь? Чего варежку раззявил?

-Сказали же держать, - обиженно пробубнил один из товарищей, доставая аптечку. 

-От вас троих никуда он не денется… А вас как зовут, простите? Нет-нет, сначала положено мне представиться, подождите. Так… Как это правильно? Добровольная народная дружина по Красноглинскому району, старший дружинник Васьков Павел Палыч.

            -Меня Еркен зовут.

-Документы при себе, Еркен?

-В сумке все.

-Ну и отлично. Товарищ Еркен, прошу проследовать с нами в отделение милиции, дать показания и подписать протокол.

-Извините, я не могу! Я опаздываю на дирижабль. Мне в Москву надо.

Васьков поморщился.

-Товарищ Еркен, я все понимаю, но порядок такой, поймите. Вы что, хотите, чтобы нам пришлось его просто отпустить? Поймите нас тоже – мужиков с завода поперли из-за этих роботов навороченных, только в ДНД поощрениями и перебиваемся. Обещаю вам, что все сделаем максимально быстро.

-У меня осталось сорок минут, - сжав зубы, сказал Еркен.

-Ребята, вы слышали! Хватайте этого, и бегом! Андрюха, подгони машину!

-Лаадно, Пал Палыч, но на бензин мне скинетесь!

-Да куда ж мы денемся, скинемся, только гони сюда свою развалюху.

 

Еркен увидел, как его дирижабль медленно возносится над спокойной Волгой, когда автобус повернул в аэропорт.

Настроение испортилось. Еркен корил себя за невнимательность, неудачливость. Чуть не потерял все вещи! У него еще было достаточно денег, но в Москве еще надо было где-то жить, питаться… Любая трата приближала к бесславному возвращению в родную деревню.

Понурый и раздраженный, он купил новый билет и прилег отдохнуть в зале ожидания. Хотелось помыться и выпить горячего чаю. Денег оставалось меньше половины. Как то же надо будет и домой добираться… За этой грустной мыслью мгновенной вспышкой последовала другая, будто оборотная сторона монеты – счастливое и волнующее воспоминание об Айсулу. Первое время он боялся, что наваждение внезапно спадет, и он поймет, что как дурак отправился ловить ветра в поле. Но происходило наоборот… Он, кажется, еще больше стал любить её образ. Страх и неуверенность уступили место мечтам, и он снова преисполнился решимости добиться своего.

Он придет к ней сразу же, и во всем признается. Будет дарить цветы и петь песни. Но за спиной у нее будет стоять отец, который потребует что-то повесомее, чем сладкие слова. И Еркен убедит его, что достоин Айсулу.

 

Москва по-настоящему поразила Еркена. Циклопический город, раскинувшийся на сколько хватает глаз, гудящий, стремительно несущийся куда-то, бесконечно разнообразный и бьющийся в горячке жизни. Небоскребы, многоуровневый монорельс, жужжащие частные и правительственные квадрокоптеры где-то над головами, толпы красивых и очень спешащих людей. Еркену казалось, что невозможно привыкнуть к такой жизни, если не родился в ней.

Он поселился в маленькую комнату в недорогом хостеле на окраине. Там Еркен с наслаждением вымылся, отдохнул после дороги и пошел на прогулку. Вернулся вечером, полный впечатлений, с коробкой гостинцев и купленных после некоторых колебаний хорошей рубашки и брюк. «Если что, попутками доберусь» - решил он. Засыпал тяжело.

Утром, в новой отглаженной одежде, взяв последние деньги, он вышел наружу. Многолюдное, поражающее своим великолепием метро донесло его до Красных ворот.

Министерство сельского хозяйства СССР представляло собой старое отреставрированное здание кирпично-красного цвета. Чувствуя жуткое волнение, Еркен вошел в раздвигающиеся двери.

Миловидная девушка за стойкой информации несколько удивленно выслушала просьбу явно волнующегося парня с азиатской внешностью разрешить поговорить с министром.

-Может, вы сначала обратитесь в профильное управление по программе поддержки экоферм?  

-Понимаете, я уже прошел всех начальников в Кызылорде, Астане, мне везде сказали к министру, - выдавил улыбку Еркен. 

-Ну хорошо, я вас запишу. Подождите немного.

Перед дверью с красной табличкой «Иван Александрович Колдунов, Министр сельского хозяйства СССР» он постоял немного, вдохнул и решительно вошел внутрь.

Министр, полноватый лысеющий человек  лет пятидесяти в голубой рубашке с коротким рукавом и потными подмышками, о чем-то увлеченно беседовал с посетителем. Беседа, видимо, была неформальная – во взгляде, кинутом на вошедшего, еще читался смех. От этого так заметно стало переключение с доброжелательности дружеской на официальную.

-Здравствуйте, Еркен Нурлатович, - кинув быстрый взгляд на тончайший экран на столе, кивнул он. – Мне передали, что у вас очень важный вопрос, буквально неотложный. Прошу, присаживайтесь. Это мой давний друг Алексей, приехал навестить с малой родины.

Еркен неловко кивнул и сел.

-Что у вас стряслось? Прошу, если можно, только самую суть.  

Еркен наконец озвучил то, что продумывал в течение всего путешествия и замолчал, покорно ожидая ответа.

Иван Александрович переглянулся с другом и вздохнул.

-Еркен Нурлатович, подскажите, откуда вы?

-Кызылордынская область.

-Вы так далеко забрались, это достойно уважения, конечно. Но неужели было так сложно ознакомиться с порядком утверждения заявок на нашем сайте и избавить себя от такой поездки? Вы бы узнали, что все финансирование нашей программы утверждается Верховным Советом на конкретную пятилетку, поименный список всех участников прилагается, чтобы мы могли отобрать достойных и прикрепить к ним определенных специалистов. Я бы рад помочь, но все заявки уже дожидаются онлайн-сессии в парламенте. Почему вы так поздно отреагировали? Я лично следил за проведением масштабной информационной кампании в аграрных районах и знаю, что нужно вообще не интересоваться сельским хозяйством, чтобы остаться в неведении.

-Я… я не мог раньше. Точнее, не хотел.

-Просите, вы не хотели? Интересное заявление. Такие решения не принимаются с бухты-барахты. Мне интересна ваша мотивация, расскажите.

Подстегиваемый отчаянным ощущением того, что с ним скоро распрощаются, Еркен, бросив подбирать слова, рассказал свою историю. Рассказал просто, как мог, но искренне, с чувством надежды, поделился сокровенным.

Иван Александрович снова переглянулся с Алексеем.

-Еркен Нурлатович, я вас чисто по-человечески понимаю. Но и вы поймите. Есть же порядок. Вы очень замотивированы, потому что молодой, кровь кипит, подвиги зовут. Но когда любовь пройдет, что будет? Поймите, а вдруг вы не осознаете уровень ответственности? Достаточно ли вы компетентны? Народные деньги нужно передавать в умелые руки, вы согласны?

-Я хорошо понимаю про фермы, Иван Александрович. Мой отец еще когда был жив… он мечтал о настоящей, технологичной экоферме. Постоянно читал про нее и рассказывал нам с братом, как это будет здорово. Но такой программы еще не было. А потом он умер, и я вел все хозяйство, крупное, хорошее, понимаете? С малых лет все умею. 

-Ну, расскажите мне например, что именно вы хотели открыть?

Еркен внутренне поморщился от слова «хотели».

-Солнечный вегетарий. У нас очень солнечно, хорошо. Но я хочу совместить его с производством своего биогумуса, так что скорее будет био-вегетарий. На цокольном этаже или в подвале вегетария будет модуль для выращивания дождевых червей Игонина. Они производят лучшее натуральное удобрение, очень богатое органикой, а еще очень много углекислого газа, который подается наверх, растениям.

-Интересно, Еркен, - одобрительно покачал головой министр. – А вы имеете представление, как это реализовать на практике?

-Да, мой отец часто брал с собой в магазины, на базы, к знакомым фермерам, все рассказывал и объяснял планы. Хотел брать специальный займ, но не успел.

-Ну, так и вы возьмите, если так нужно. Они же никуда не делись. 

- Ваша программа очень хорошая, очень комфортные условия. Отдавать меньше, помощи больше. А у меня будет лучшая экоферма, уже очень скоро, понимаете? У меня будут солнечные коллекторы, рекуператоры тепла, биотопливо, микрокапельный полив с жидкими органическими удобрениями, автоматизированные системы управления и контроля микроклимата,  экономичные сверхяркие фитолампы, селективный сбор и переработка отходов. Я знаю, как все это применить! Помогите мне, пожалуйста, Иван Александрович!

Иван Александрович грустно улыбнулся.

-Я признаю, парень, что ты разбираешься для своих лет неплохо. Мне бы хотелось тебе помочь, но я не могу.

Еркен закусил губу от обиды и опустил голову.

-Не могу, прости. Есть правила. 

Надежда умерла. Еще не осознав окончательно, что произошло, Еркен пробормотал прощание и стремительно вышел на улицу.

Уже там его охватило отчаяние. Он почувствовал свою полную ничтожность и опустошенность.

Пора было возвращаться домой. Ни с чем. Без денег, без надежды на счастье.

 

-Странный ты, Вань, - удивленно покачал головой Алексей, когда дверь закрылась. – Я не совсем понял, почему ты отказался помочь. Парень хороший.

-Да мне самому непросто, ты пойми, - с досадой махнул рукой министр. – Но есть правила. Сейчас время для них. У нас все должно быть по порядку, четко спланировано. Нельзя теперь, как раньше – любой пришел, сумел понравиться и получил государственные деньги.

-Неужели ты забыл, что именно в такое время мы и работали? – улыбнулся друг.

-Помню, и я жалею, что так было. Это был бардак, и мы на своих шеях восстанавливали порядок, который очень дорого нам обошелся. Мы трудились так много, а сейчас им просто достаточно приехать и попросить министра Советского союза?

-Ладно, дело твое. Но я тебе как друг скажу. Твоя цель здесь какая? В этом кресле, а? Тебе доверились люди, как опытному и крепкому организатору, который свою ферму развил, а потом и область по показателям вытащил. А теперь вся страна на тебе, чтобы ты её лучше делал. И вот из глуши к тебе прилетает молодой парень с горящими глазами и умелыми руками, а ты ему бубнишь про правила? Очень странно, Ваня. Вспомни себя и порадуйся за молодое поколение, что у них такие условия. Разве не для этого мы и пахали в свое время?

Иван Сергеевич сосредоточенно хмурился и стучал пальцами по столу.

-В общем, я поехал, решай сам, ты же у нас министр. Но я не пойму: неужели тебе так сложно снять трубку и договориться со своими в Верховном Совете об исключительной правке проекта, который просто пылится в ожидании сессии? Тебе же там по гроб жизни обязаны.

-Это неправильно, - сжал губы министр.

Алексей кивнул, пожал руку и молча вышел.

Иван Сергеевич подошел к окну и закурил. Постепенно он погрузился в воспоминания. Простая деревенская жизнь. Молодость. Желание сделать что-то полезное. Радость от первого урожая. Тяжелые годы на грани разорения. Постепенное восстановление. Усердная учеба, самообразование, университет, бессонные ночи и тяжелые экзамены, миллион тонкостей и навыков, ранее неизвестных. Политика, общение с людьми, убеждения. Успехи области. Министерская кампания. Как много времени прошло! Сейчас уже все на привычках. Растерявшая былую красоту жена, взрослеющие дети, участившаяся диагностика здоровья…

Как же прекрасна молодость именно такими безумными порывами! Забраться в равнодушную столицу из своей деревни, в попытке храбростью и слепой надеждой проломить бюрократию и порядок! Он сам таким был. И правильно ли мешать такому хорошему и чистому стремлению, которое принесет пользу всей стране?

-Что же я за министр сельского хозяйства, - пробормотал под нос Иван Александрович.

Он подошел к коммуникатору и произнес:

-Катенька, перешлите мне контакты Еркена Нурлатовича. Он только что был у меня. И никого не впускайте до распоряжения.

Затем он запер дверь и набрал номер своего хорошего знакомого в парламенте.

Ничего незаконного. Это не приветствуется, но причина уважительная.

«Действительно уважительная» - вспомнил Иван Александрович глаза молодого Еркена, когда он рассказывал про свою любовь.

 

День, когда Еркен привел молодую невесту с отцом на свою экоферму был самым счастливым в его жизни.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Прикрепленные файлы



#5 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 09:59

простой добрый сказка рассказ.

 

можно я тут песенку вставлю?

 


вот такой я пейсатель


#6 Павлюков Владимир

Павлюков Владимир
  • Пользователи
  • 106 сообщений
  • ГородСевастополь

Отправлено 04 February 2016 - 14:04

Добротный рассказ. Качественный. Настоящий советский рассказ. По стилистике, грамматике, орфографии претензий нет. В сущности, рассказ исполнен именно по рекомендациям организаторов. Если вести рассуждение (анализ) по этому рассказу, то можно сказать главное - это цельная литературная вещь. Полноценный труд. 

Если же рассуждать более глобально (относительно пожеланий организаторов), то посмотрим, как жюри примет Вашего ГГ и ту советскую действительность, которую Вы создали. Смею Вам признаться, что на меня как-то воздействовала некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Удачи в конкурсе. 



#7 Константин В.

Константин В.
  • Пользователи
  • 86 сообщений
  • ГородВолгоград

Отправлено 04 February 2016 - 15:05

Настоящий советский рассказ. 

... некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Кажется, организаторы что-то говорили в сеттинге, что знание реалий позднего СССР не поможет. Тут же воссоздан образец классического социалистического реализма с пропагандой (в хорошем смысле) дружбы народов. Такой литературы было много в библиотеках и магазинах, но читалась она без воодушевления.



#8 Guest_ценитель коментов_*

Guest_ценитель коментов_*
  • Гости

Отправлено 04 February 2016 - 15:13

 

Настоящий советский рассказ. 

... некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Кажется, организаторы что-то говорили в сеттинге, что знание реалий позднего СССР не поможет. Тут же воссоздан образец классического социалистического реализма с пропагандой (в хорошем смысле) дружбы народов. Такой литературы было много в библиотеках и магазинах, но читалась она без воодушевления.

 

Очень правильно подмечено. Два комментатора мягко, незаметно, по товарищески намекнули Автору на главную слабость его труда.



#9 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:10

простой добрый рассказ.

 

можно я тут песенку вставлю?

 

 

Увидел бы раньше - слушал бы во время работы над рассказом  :D



#10 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:17

Добротный рассказ. Качественный. Настоящий советский рассказ. По стилистике, грамматике, орфографии претензий нет. В сущности, рассказ исполнен именно по рекомендациям организаторов. Если вести рассуждение (анализ) по этому рассказу, то можно сказать главное - это цельная литературная вещь. Полноценный труд. 

Если же рассуждать более глобально (относительно пожеланий организаторов), то посмотрим, как жюри примет Вашего ГГ и ту советскую действительность, которую Вы создали. Смею Вам признаться, что на меня как-то воздействовала некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Удачи в конкурсе. 

Владимир, благодарю за отзыв! Я так понимаю, что мой рассказ попал в стилистику литературы позднего СССР, переполненной утопическим социализмом. Я из молодого поколения, слабо знакомого с такой литературой, поэтому попадание вышло непреднамеренным. Объяснение, думаю, простое: как и авторы тех лет, я ориентировался на главную задачу: написать "будущее, до которого хочется дожить". Надеюсь, рассказ пройдет. 

Удачи вам на конкурсе!  :)



#11 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:19

 

 

Настоящий советский рассказ. 

... некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Кажется, организаторы что-то говорили в сеттинге, что знание реалий позднего СССР не поможет. Тут же воссоздан образец классического социалистического реализма с пропагандой (в хорошем смысле) дружбы народов. Такой литературы было много в библиотеках и магазинах, но читалась она без воодушевления.

 

Очень правильно подмечено. Два комментатора мягко, незаметно, по товарищески намекнули Автору на главную слабость его труда.

 

Слабость в том, что сюжет идеализирован? 



#12 Павлюков Владимир

Павлюков Владимир
  • Пользователи
  • 106 сообщений
  • ГородСевастополь

Отправлено 04 February 2016 - 18:38

 

 

 

Настоящий советский рассказ. 

... некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Кажется, организаторы что-то говорили в сеттинге, что знание реалий позднего СССР не поможет. Тут же воссоздан образец классического социалистического реализма с пропагандой (в хорошем смысле) дружбы народов. Такой литературы было много в библиотеках и магазинах, но читалась она без воодушевления.

 

Очень правильно подмечено. Два комментатора мягко, незаметно, по товарищески намекнули Автору на главную слабость его труда.

 

Слабость в том, что сюжет идеализирован? 

 

Я полагаю, что "ценитель коментов" имел в виду не это - "сюжет идеализирован". Скорее речь идёт про то, что плохая "советская" литература не отражала "жизненного нерва", не волновала, не брала за душу, не имела ярких запоминающихся героев. 



#13 archy13

archy13
  • Пользователи
  • 382 сообщений

Отправлено 05 February 2016 - 00:48

Принято. 



#14 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 05 February 2016 - 15:52

 

 

 

 

Настоящий советский рассказ. 

... некая "советскость", отражённая в Вашем рассказе. Но очень много "советской" литературы, созданной в первом СССР, лично у меня вызывало равнодушие к литературе вообще.  

Кажется, организаторы что-то говорили в сеттинге, что знание реалий позднего СССР не поможет. Тут же воссоздан образец классического социалистического реализма с пропагандой (в хорошем смысле) дружбы народов. Такой литературы было много в библиотеках и магазинах, но читалась она без воодушевления.

 

Очень правильно подмечено. Два комментатора мягко, незаметно, по товарищески намекнули Автору на главную слабость его труда.

 

Слабость в том, что сюжет идеализирован? 

 

Я полагаю, что "ценитель коментов" имел в виду не это - "сюжет идеализирован". Скорее речь идёт про то, что плохая "советская" литература не отражала "жизненного нерва", не волновала, не брала за душу, не имела ярких запоминающихся героев. 

Пожалуй, это проблема большинства историй без пафосной борьбы и с хорошим концом) 



#15 Guest_Гость_*

Guest_Гость_*
  • Гости

Отправлено 06 February 2016 - 20:16

Пока читала, вспоминала фильм "Тюльпан" - там тоже про казахского паренька, пытающегося добиться любви местной красавицы. :)

 

 



#16 Евгений Гущин

Евгений Гущин
  • Пользователи
  • 19 сообщений

Отправлено 06 February 2016 - 23:52

Пока читала, вспоминала фильм "Тюльпан" - там тоже про казахского паренька, пытающегося добиться любви местной красавицы. :)

Надо посмотреть  :)





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных