Перейти к содержимому


Музыка сфер


Сообщений в теме: 3

#1 Guest_Антон Краянский_*

Guest_Антон Краянский_*
  • Гости

Отправлено 03 January 2016 - 11:52

Антон Краянский

Электронная почта: magister-maltre@mail.ru

Ссылка на страницу в ВК: http://vk.com/id162345034

 

Музыка сфер

Его разбудила музыка. Джаз. Какая-то композиция Глена Миллера. Андрей машинально ткнул пальцами в настенный сенсорный пульт. Пульт слабо пискнул, но бравурные ритмы продолжали бить по барабанным перепонкам. Разозлившись, Андрей вскочил, намереваясь всерьёз разобраться со свихнувшейся электроникой. Музыка тут же исчезла. Голый и злой Андрей озирался, мучительно соображая, что же с ним приключилось. Видимо почудилось. Вздохнув, Андрей повалился на койку.

Включился свет: автоматика каюты проснулась вместе Андреем. С тихим свистом разошлись створки иллюминатора, впуская бриллиантовый блеск звёздной мишуры. Андрей глянул на табло часов, светивших тёплыми красными огоньками: пять утра. Чёрт, ещё три часа до начала дежурства. А заснуть теперь не удастся даже с помощью гипноизлучателя.

Тихо матерясь под нос, Андрей начал натягивать форму: тёмно-синие брюки и рубашку. На рукаве последней гордо красовалось стилизованное изображение торообразной космической станции с надписью: Станция глубокого космоса Форпост-4. На этой станции и служил инженер-спасатель первого класса Андрей Клёнов.

Станции серии «Форпост» висели на пересечении межпланетных маршрутов. Венера, Марс, астероиды – всюду сновали исследовательские,  транспортные и грузовые космические корабли. Одиночные, группами или космические поезда на прицепе у буксировщиков. Иногда они попадали в беду. Конструкторы предусматривали миллион нештатных ситуаций, но обязательно случалась миллион первая. А ближайший корабль, способный помочь, как назло оказывался в миллионах километров. Гибли люди. До пунктов назначения не доходили важные грузы, срывались амбициозные проекты. Подогретые СМИ обыватели зверели и требовали: прекратите отправлять людей на смерть! К чёрту космос! – слишком дорого он обходится. Космонавтика – изуверское убийство в сочетании с выбрасыванием денег на ветер. Таков был вердикт общественности.

И пришёл бы конец мечтам об освоении дальнего космоса, но Министерство Космонавтики СССР выступило с дельным предложением: построить сеть спасательных космических станций на пересечении наиболее оживлённых маршрутов. Ваши денежки, господа, в обмен на спасение ваших людей. Плюс небольшая плата за амортизацию оборудования и на зарплату спасателям. Международное сообщество поворчало, но раскошелилось: убытки от гибели межпланетных кораблей представлялись страшнее.

Постепенно «Форпосты» из спасательных станций превратились в подобие перевалочных пунктов. Экипажи космолётов не только получали помощь, но могли пополнить запасы, заправиться топливом, поставить корабли на ремонт. Или просто перекинуться парой слов с персоналом станции, хоть немного рассеивая космическое одиночество.

Зал контрольного пункта встретил зеленоватым миганием радарных дисплеев. И тишиной. Андрей никогда не приходил раньше всех. Даже немного опаздывал, и, явившись на дежурство, неизменно попадал в шумовое поле человеческих голосов. Немного постояв в нерешительности, он уселся в кресло перед дежурным пультом. Радары. Вот дисплей, по которому ползут чёрточки космических кораблей. А на соседнем мигают россыпи точек – метеорные потоки. Если (не дай бог) траектории корабля и метеорного потока совпадут, вызываешь корабль и настоятельно рекомендуешь изменить курс. А если динамики взрываются сигналом бедствия – беги к спасательному кораблю. В лучшем случае ожидается экстренный ремонт на ходу. В худшем – вытаскиваешь выживших и везёшь на станцию.

Андрей с содроганием вспомнил аварию на французском буксировщике: из-за сбоя в системе охлаждения реактор перегрелся и лопнул. Четверо астронавтов буквально распадались на части. Когда их вытащили из скафандров, они походили на освежёванные туши. Каким-то чудом станционные врачи умудрились спасти одного. Половину органов бедолаге заменили на искусственные.

- Андрей, ты чего так рано сегодня? – раздался удивлённый хрипловатый голос за спиной.

Андрей вздрогнул и обернулся: в центре зала, за полукруглым командным пультом стоял командир станции Павел Селиванов. Самый опытный космонавт СССР. Летал на первых ядерных кораблях. В который раз Андрей подметил контраст: командир широкий, массивный, седой, с хитрым, весёлым прищуром, а он тощий как раздавленный катком скелет. Особенно после года в космосе – при пониженной гравитации и в невесомости худеют ударными темпами. А угольно-чёрные волосы совсем не добавляли весёлости худому, с заострёнными чертами лицу.

- Не спится, командир. Ты как умудрился так незаметно подкрасться?

После года службы экипаж не слишком соблюдал формальности.

- Двери за собой закрывать надо. Да и не трудно ходить бесшумно при 0.6 земной гравитации. Что слышно в пространстве?

- Ничего. И корабли, и метеорные потоки на своих траекториях.

- Это хорошо, - одобрил Селиванов. – За последний год всего две аварии. Научились наконец летать в этих местах.

«Форпост-4» болталась между орбитой Марса и поясом астероидов. Участок пространства с самым интенсивным движением. Правительства и корпорации давно зарились на астероиды. Ещё бы: золото, платина и редкоземельные летают целыми глыбами. Возить, правда, дороговато. Но первые термоядерные ракетные двигатели подавали надежды. Потому каждый старался застолбить побольше астероидов посредством строительства на них баз.

К концу дня Андрей забыл об утреннем происшествии. Но следующим утром музыка вернулась: теперь – задорный латиноамериканский мотив. А часы высвечивали 4:30.

Через неделю музыка «включалась» в час ночи. Каждый раз новая мелодия: от рок-н-ролла до Моцарта. Измученный Андрей подумывал обратиться к врачу, но боялся. Представлял, как врач со снисходительной улыбкой отстраняет его от службы. Потом ближайший корабль на Землю, санитарная машина, психушка. Конец карьере перспективного космонавта-спасателя.

Через три дня «режима бодрствования» измученный Андрей всё же осторожно пожаловался на бессонницу. Врач на всякий случай запихнул его в биосканер, просветил органы, ничего не нашёл и прописал снотворное.

Но музыка пробивала даже завесу химического сна. Полусонный Андрей едва концентрировался на дисплеях. Дважды засыпал. К счастью, ничего экстренного не произошло: корабли и метеорные потоки продолжали свой бег в пространстве и не спешили встречаться. Члены экипажа заметили неладное. Трудно что-то скрыть, когда на станции едва сорок человек, которые за год не просто узнали, а научились чувствовать друг друга. Пошли разговоры.  Кто-то не в меру ответственный доложил командиру.

Когда Андрей получил вызов в кабинет командира, он не удивился. Покидая контрольный зал, почти физически ощущал, как тревожные взгляды товарищей тяжело давят в спину.

Кабинет командира – чистая формальность. Прихоть земного начальства. Командир пользовался кабинетом от силы пару раз, во время визитов официальных лиц. Андрей с любопытством осматривал не «по-космически» обставленное помещение. Раскрашенные под лакированное дерево пластиковые стены, похожие по цвету шкафчики, шикарные кожаные кресла, громадный чёрный стол. А за столом командир. Держит компьютерный планшет, что-то читает.

- Так и будешь стоять? – спросил Селиванов. – Садись.

Андрей опустился в непривычно удобное кресло.

- Говорят, ты спишь на посту. И вообще странно себя ведёшь. Главный врач доложил, что ты жаловался на бессонницу.

Андрей решил, что не имеет смысла скрывать ночные приключения. Измождённый мозг вполне резонно решил, что конец карьеры – ещё не самое страшное. Рассказывая о музыкальных злоключениях, Андрей почувствовал себя несколько лучше. Ушёл страх. Пришло безразличие – будь что будет. Только бы справиться с проклятой музыкой.

Командир слушал внимательно, не перебивая. Когда Андрей закончил, он долго молчал, задумчиво теребя планшет.

- Знаешь, ты не первый, с кем подобное случается, - наконец прервал молчание Селиванов. – Я слышал похожие истории от старых космонавтов, которые летали на станцию «Мир», ещё в двадцатом веке, а потом от тех, кто летал на МКС-1. Они рассказывали о музыке, которая преследовала их во сне, а иногда наяву. Такое случалось с теми, кто долго находился на орбите. Полгода, год, или больше. Как и ты, они не жаловались врачам, опасаясь отстранения от полётов. Явление прозвали «музыкой сфер». Никто не знает, откуда она берётся. Единственная более или менее научная версия – мозг так реагирует на длительное пребывание в непривычных условиях космоса.

- А с тобой такое случалось? – спросил Андрей. – Ты тоже слышал музыку?

- Нет. К счастью не довелось. Случается это далеко не со всеми.

- Так что же мне делать? Бессонница надоела. Но и в психушку попадать тоже не очень хочется.

Селиванов хрипло рассмеялся.

- Не будет никакой психушки. Нам месяц остался до конца смены. Потом придёт транспортный корабль со сменной командой, а ты полетишь на Землю. Обратишься в закрытую частную клинику, подлечишь нервы, а через год вернёшься на службу. До конца смены освобождаю тебя от дежурства. Но на всякий случай оставляю в резерве.

Шагая по изогнутому коридору, Андрей машинально насвистывал весёлый мотивчик. Что и говорить – легко отделался. Всем бы таких командиров как Селиванов.

В голове зазвучала музыка. Точная копия насвистываемого мотива. Только с участием гитар. Старая рок-н-ролльная мелодия двадцатого века. Андрей застыл. Раньше музыка не являлась днём. Что-то новенькое.

А следом послышалась песня. На английском языке. Андрей по долгу службы хорошо знал английский. Приятный мужской голос под гитарные аккорды отчаянно просил помощи. И голос, и песня показались знакомыми. Кажется, такая песня была у одной английской группы столетней давности. В детстве, в гостях у дедушки, он слышал эту песню. Старомодный музыкальный центр начала двадцать первого века, кипы антикварных компакт-дисков… Мелодия засела в глубинах подсознания, всплыла в насвистываемом мотиве, а теперь звучит в полном объёме. И ощущение, будто кто-то действительно зовёт на помощь.

- И правда стоит подлечить нервы, - пробормотал Андрей.

Ночью музыка ушла.

Выждав немного для надёжности, Андрей попросился обратно на дежурство. Безделье в условиях космоса невыносимо.

Огни на табло станционного календаря сложились в дату 23 декабря 2061 года. Команда станции приводила в порядок записи, сортировала инструменты и запасы. Роботы-уборщики методично драили все поверхности. Такова традиция – к прибытию смены станция должна блестеть. Ни соринки, ни пылинки, ни закатившейся в угол консервной банки.

Андрей пялился в дисплеи, одновременно подсчитывая в уме премиальные, и прикидывая, как лучше провести годовой отпуск. Приятные размышления оборвало самым болезненным образом: по ушам раскалённой бритвой резанул пронзительный визг. Динамики выли, хрипели, скрежетали. На экранах царила световая свистопляска. В общую какофонию влился замогильный вой сигнала тревоги.

Тишина наступила без предупреждения. Оглушённые люди растерянно зажимали уши.

- Что это… - попытался спросить кто-то, но вопрос застрял в горле.

Следом за тишиной пришла темнота. Густая, смолянистая, непроглядная. Мир сузился до испуганного дыхания и учащённого сердцебиения десятков людей.

Темноту прорезал луч фонаря. Из-за луча послышался голос Селиванова:

- Отставить панику. Под каждым пультом аварийный комплект. Вы все люди опытные и знаете, что в таких ситуациях делать. А нам всего лишь надо включить аварийное питание.

Немудрённые слова командира успокоили. Действительно, команда опытных инженеров-спасателей может собрать по кусочкам разваливающийся космический корабль. Спасти набитую инструментами и запасными частями космическую станцию куда больше шансов.

Через минуту работа кипела. Мелькали огни фонарей, поступали доклады. Реактор цел, благополучно работает на холостом ходу. Основные цепи сгорели. Компьютеры? Чёрт их знает.

Компьютеры уцелели. Военные в своё время буквально от сердца оторвали защищённую от электромагнитного импульса элементную базу.

Скоро нашёлся виновник: обширная магнитная аномалия. В красноватом полумраке аварийного освещения люди сгрудились вокруг дисплея детектора излучений. Дисплей высвечивал замысловатые кольца магнитных силовых линий.

- Внимание, фиксирую аварийный гамма-сигнал, - приятным женским голосом сообщил центральный компьютер.

- На динамики! - приказал Селиванов.

- …буксировщик «Айова».., - выдали динамики на английском, - сгорели основные контроллеры… система жизнеобеспечения… кислород…

- Пеленгую сигнал, - снова заговорил компьютер. – Угловое расстояние относительно станции 18°, азимут – 35°.

- Буксировщик «Айова» - новый американский корабль, - сказал кто-то из дежурных. – Обслуживает базу на Церере. Сейчас как раз должен лететь к Земле.

Судьба никогда не ограничивается одним сюрпризом. Сперва загадочная музыка, не менее загадочная авария, а теперь, в последний день годовой вахты именно команде Андрея выпало отправляться в спасательный вылет. Андрей не думал о совпадениях. Задумался он только за пультом космоплана, гадая, как сподручнее искать терпящий бедствие буксировщик, имея в распоряжении свихнувшиеся от аномалии радары. Ах да, гамма-сигнал. «Соберись, приятель, тебе же не впервой».

В кабине спасательного космоплана послышались щелчки ременных креплений: команда занимала места.

- Ну, не подведи, друг, - сказал Андрей космоплану, запуская программу старта.

Глухо ударили стыковочные зажимы, освобождая корабль. Ухнули носовые бустеры. Корабль медленно пополз назад. Звёзды, как и полагалось, не двигались. Только станция уменьшалась. Постепенно она уместилась в носовых иллюминаторах: белоснежное кольцо, со сходящимися в центре спицами-туннелями. Под кольцом примостилось скопление цилиндрических блоков – агрегатный отсек. Над кольцом – шпиль стыковочного узла. И лес антенн по всему корпусу.

Сам космоплан походил на усечённую летающую тарелку. Только хвостовые стабилизаторы и кормовые дюзы давали понять, что сие творение земного происхождения. К тому же способное летать в атмосфере (в случае, если запросит помощи Марс).

Компьютер дал команду на разворот. Станция уплыла из иллюминаторов, уступив место россыпям разноцветных сверкающих точек.

- Внимание, приготовиться к ускорению, - предупредил компьютер и врубил «ядерную лампу».

Перегрузка размазала команду по креслам.

В 40-е годы пытались получить жаропрочный материал для термоядерных реакторов. И получили. Но материал имел странное побочное свойство – прозрачность. Пока гадали, как выжать пользу из не очень нужного качества, какой-то любитель старых научных журналов вспомнил об идее «ядерной лампы» - ядерного двигателя с прозрачным реактором. Космопланы на «ядерных лампах» стали поднимать на орбиту до тысячи тонн груза. А межпланетные корабли долетали до Марса за месяц.

Министерство Космонавтики не упустило шанс сделать хороший бизнес: многие государства хотели собственные орбитальные станции, межпланетные корабли, лунные и марсианские базы. Имели деньги, амбиции, но не имели технологий и производственной базы. СССР имел технологии, промышленность и нуждался в деньгах. Международное сотрудничество крепло, а казна наполнялась.

Могучий гул «ядерной лампы» стих. Цепкие объятия перегрузки отпустили, уступив долгожданной невесомости. Потекли часы гонки со смертью. Хотелось включить двигатель в максимально допустимом режиме, разогнать корабль до сотни километров в секунду, превратить проклятые часы в минуты. Но нельзя нарушать выверенную траекторию, иначе проскочишь мимо.

Через три часа радар поймал слабую тень. Компьютер развернул корабль хвостом вперёд. Снова ударила перегрузка: двигатель гасил скорость. Поравнявшись с буксировщиком, космоплан, казалось, застыл на фоне неподвижных звёзд.

Стыковка, переход, поиск. Команда разлетелась по коридорам буксировщика. Как выяснилось позже, магнитная аномалия свела с ума бортовой компьютер. Взбесившаяся электроника спустила весь кислород в космос.

Спасатели насчитали пять болтающихся в невесомости трупов. Влезть в скафандры никто не успел.

Но в экипаже шестеро. Где шестой?

Андрей обшаривал кормовые отсеки. Душевые кабины, склады, кухня. На кухне Андрей задержался. Пространство кухни изобиловало лопнувшими от вакуума упаковками и консервными банками. Скафандр Андрея густо облепило масляными каплями. Вроде бы только мусор, ничего интересного. Но он почему-то неподвижно висел посреди кухни. В голове ощущалась странная пульсация. Как Андрей ни поворачивался, пульсация неизменно перемещалась внутри черепа, словно придерживалась одного направления. Как стрелка компаса, подумал Андрей.

И тут вернулась музыка.

Слабая, ненавязчивая мелодия. Знакомый уже мотив старинной песни. Снова призыв о помощи. Но на этот раз музыка словно звучала немного в стороне. Андрей развернулся – без изменений. Музыка доносилась исключительно с одной стороны.

Андрей двинулся вдоль стен кухонного отсека. Встроенные шкафчики, замысловатое оборудование для готовки в невесомости, настенная аптечка. Музыка явно усиливалась. «Help me!» - бились в ушах слова песни.

В конце кухни серебристо-матовая панель холодильной камеры. Шириной во всю стену. Мелодия от шепчущей усилилась до невыносимо ревущей. Андрей осторожно потянул дверь холодильника. Внутри висело покрытое инеем тело астронавта. Рядом почему-то летал шприц.

По расхожему мнению в вакууме тело человека разрывает внутренним давлением. Но на деле человек неплохо выдерживает вакуум, если выпустит воздух из лёгких. Остаётся семь минут, чтобы втащить бедолагу в помещение с атмосферой. Если успеют…

Андрей поднёс к телу биосканер. Скорее для отчистки совести, чем на что-то надеясь. Но экран прибора ожил. По жидкокристаллической поверхности ползли едва видимые кривые жизненных показаний.

- Живой, - прошептал Андрей. – Живой, чёрт побери!

Спокойно. Натянуть на пострадавшего кислородную маску. Закрепить страховочный ремень. Укол обогащённой кислородом смеси.

Отталкиваясь ногами от стен, Андрей рванул к шлюзовому отсеку.

На станции врачи объяснили, что астронавт вколол себе адскую смесь снотворного и гипотермического препарата. Каким-то чудом добрался до аптечки, а потом залез в холодильник. Холодильник послужил примитивной анабиозной камерой. Десяток доз стимулятора, регенератора, электрическое одеяло, и через несколько часов спасённый вяло, но сносно разговаривал.

На следующий день Андрей возвращался на Землю. В иллюминаторе обзорной палубы транспортного корабля мигала позиционными огнями спасательная космическая станция. Блестящее кольцо уменьшалось, сжимаясь до сверкающего пятнышка.

- За год она стала для нас домом.

Андрей отвернулся от иллюминатора. Селиванов висел рядом, глядя на удаляющуюся станцию. Поколебавшись, Андрей рассказал о музыкальном происшествии на буксировщике.

Селиванов задумчиво произнёс:

- Недавно мне вспомнилась одна древнегреческая легенда. Там, кажется, говорится, что музыка сфер является избранным. Тем, кто сумел обрести гармонию с космосом.

Словно в ответ зазвучала музыка. Лёгкая, весёлая мелодия. Андрей улыбнулся.

- Не думаю, что я избранный или какой-то особенный. Но знаешь, пожалуй, я не стану обращаться к врачам. Не так уж плохо, когда музыка всегда с тобой.



#2 Евгений Лонин

Евгений Лонин
  • Пользователи
  • 1934 сообщений

Отправлено 03 January 2016 - 12:33

Понравилось
Чукча не писатель, чукча читатель

#3 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 17:20

Принято.



#4 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 04 February 2016 - 20:26

Можно ссылочку, где вы прочли что человек может выдержать вакуум , так что его можно оживить?

вот такой я пейсатель




Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных