Перейти к содержимому


Конец лжи


Сообщений в теме: 3

#1 Guest_Илья Донецкий_*

Guest_Илья Донецкий_*
  • Гости

Отправлено 31 December 2015 - 21:40

Илья Донецкий

ilia_donetsk@meta.ua

 

Да, Донецкий именно потому что пишу из Донецка, того самого.

 

*******************************************************************************************************************************

Конец лжи

 

В пять часов утра в здании терминала народного волеизъявления было совеем мало людей. Я и сам нечасто сюда захаживал, но сегодня – случай особый. Решалась судьба станции «Красное Знамя» – первого советского долгосрочного поселения на Марсе. Затянувшаяся пылевая буря ставила под вопрос продолжение экспедиции. Третий месяц космонавты были заперты в тесном убежище, лишенные возможности безопасного выхода на поверхность планеты. Ни один из основных пунктов программы не был выполнен. Психологическая обстановка накалилась до предела, что могло вот-вот вылиться в серьезные эксцессы. Прогнозы планетологов относительно сроков окончания бури радикально разнились. В таких условиях многие специалисты склонялись к прекращению миссии и немедленному возвращению людей, благо взаиморасположение планет пока еще позволяло это сделать. Станцию предполагалось законсервировать до лучших времен, но в свете очередной волны экономических затруднений перспектива их наступления становилась очень туманной. В то же время американо-европейская экспедиция на другом полушарии Марса, не затронутом бурей, преспокойно продолжила бы осуществлять свой проект, и без того более масштабный и амбициозный, чем советский. Распространенное на Западе представление об отставании русских в освоении космоса приобрело бы еще одно подтверждение. Теперь на одной чаше весов лежала безопасность пятерых советских космонавтов, а на другой – престиж всего возрожденного СССР как космической державы. Трудный выбор. И я принимал его особо близко к сердцу, потому что в юности сам всерьез мечтал слетать, но был отбракован по состоянию здоровья.

Список вопросов, поставленных на голосование в данный момент, отображался на видеоколонне, возвышающейся посреди круглого зала. Удостоверившись, что интересующий меня среди них присутствует, и лишний раз проверив наличие идентификатора в кармане, я направился в сторону расположенных по периметру помещения кабин. Будучи почти моими ровесниками, вандалостойкие,  пуленепробиваемые и, согласно некогда популярной шутке, не позволяющие ядерной войне отвлекать гражданина от процесса волеизъявления, кабины для голосования, в нынешнее спокойное время представлялись жутким пережитком прошлого. Тем не менее, народ, как говорится, сросся с ними душой и не так давно в них же почти единогласно принял решение повременить с нововведениями в виде чего-то менее архаичного и более элегантного. В столь ранний час почти все кабины были свободны, и уже через мгновение подпружиненная бронированная дверь закрылась за мной, отрезав от гулкого зала. Привычным движением вставив универсальную карту-идентификатор в слот на задней стене (при этом в сопровождении звукового сигнала сработал магнитный замок двери, окончательно воспрепятствовавший посягательствам враждебных сил воспрепятствовать акту прямой демократии) и выбрав из меню на сенсорном экране нужное голосование (всего их на данный момент проходило 2169), я на пару минут замер в нерешительности. Наконец, хорошо взвесив ситуацию и представив себя на месте одного из космонавтов, я решил: «Потерпят!» – и проголосовал за продолжение экспедиции. Как обычно, компьютер сразу же показал мне текущие результаты – выбранный мной вариант на данный момент лидировал, будучи поддержан 62 процентами избирателей. Но к моменту закрытия голосования, назначенному на полночь, все еще могло поменяться, поскольку в разное время суток бывают активны по-разному настроенные сегменты электората. Тем не менее, мое настроение несколько поднялось – рано списывать СССР со счетов в космосе!

С легким сердцем я вынул карту из аппарата и вернул в карман. В ту же секунду замок,  снова пискнув, открылся. Между прочим, мог и не открыться, если бы зорко следящий через камеры на потолке и стенах компьютер решил, что я проделал в процессе колесования какие-то махинации, например, использовал вместо своего идентификатора чужой или, сменив его, попробовал проголосовать по тому же вопросу еще раз. Тогда ничем не пробиваемая кабина послужила бы мне тюремной камерой до приезда наряда милиции. Но я не припоминаю, чтобы в нашем городе за последнее десятилетие произошел хотя бы один подобный случай. Советские люди давно смирились с невозможностью обмануть систему, а те, кто надеялся на подобное, перестали быть советскими людьми, эмигрировав из страны. Силой ведь в наш век никого не удерживают. Так что предупреждение, написанное большими красными буквами снаружи и изнутри на двери каждой кабины – такой же анахронизм, как броня, из которой эти двери сделаны. Но и в этом случае народ не спешит расставаться «проверенным в боях» решением. Мало ли, что будет впереди, может, еще пригодится.

Подходя к выходу из зала, я заметил сидящего на расположенной рядом с ним скамейке пожилого человека в дорогом костюме. Сам не осознавая почему, я замедлил шаг и присмотрелся повнимательнее. Ему было на вид лет семьдесят. Среднего роста, плотного, немного полноватого, телосложения. Суровое, но приятное лицо украшала представительная седая борода. Взгляд бледно-голубых глаз выражал глубочайшую задумчивость и был сконцентрирован на предмете, зажатом в левой руке, приподнятой в философском жесте. Предметом была прозрачная пробирка с розоватым содержимым. Наверное, именно она и привлекла мое внимание в первую очередь. Зачем приносить в такое место эту вещь, да еще и любоваться ею? И, хотя в последнее время, с расцветом культуры, в нашем городе стало появляться все больше экстравагантных чудаков разного рода: поэтов, декламирующих стихи в парках, художников, пишущих картины, расположив мольберт на тротуаре в час пик, изобретателей, демонстрирующих свои чудеса техники на площадях, – химик, решивший похвастаться открытием в терминале волеизъявления, – это уже чересчур. Да и не хвастался он. Просто сидел и смотрел на свою пробирку, не обращая внимания на окружающих. «Сумасшедший?» – пронеслась в голове шальная мысль, которой я тут же устыдился, ведь еще со школьной скамьи в меня прочно вдолбили понимание того, что дискриминация людей на основании необычности их поведения и навешивание ярлыков –  это очень-очень плохо.

Вдруг человек с пробиркой разразился громким кашлем. Теперь я заметил на его лице, помимо налета хронической усталости, нездоровую красноту и капельки пота. Он был явно болен простудой или чем похуже. Очень странно! Мало того, что благодаря вакцинам нового поколения даже самое пустяковое ОРЗ сейчас стало довольно редким явлением, так, вдобавок, кто же пойдет разгуливать в больном виде по улицам, распространяя заразу, да еще и не в больницу, а в зал голосования? Тем временем, у мужчины в костюме начался насморк, и, сунув пробирку в карман, он извлек оттуда носовой платок.

  • Простите, Вам плохо?  –  поинтересовался я, стараясь придать словам как можно более вежливое выражение. – Может, стоит вызвать врача?
  • О, нет, молодой человек, мне не плохо. Напротив, мне очень, очень хорошо! – В хриплом, явно простуженном, голосе слышались торжествующие нотки. – Я как никогда близок к триумфу! И просто замечательно, что я все-таки успел посетить город, где прошла большая часть моей жизни.

Только теперь я заметил в голосе незнакомца, помимо хрипоты, небольшой, но явственный акцент. Но больше меня заинтересовал не сам по себе факт присутствия в терминале иностранца, что случалось не так уж и редко (некоторые люди ведь приезжали в СССР специально за тем, чтобы посмотреть на механизм прямой демократии в действии), и даже не то, что иностранец был простужен (а это уже довольно маловероятное стечение обстоятельств), а его слова  «все-таки успел». Уж ни на болезнь ли свою намекает? Словно уловив такой ход моих мыслей, он поспешил возразить:

  • Вы, наверное, подумали... О, нет, это обычная... кхе-кхе... простуда, которая пройдет через несколько дней. В Китае, а я только что оттуда, так там вообще такая ужасная истерия насчет разнообразных эпидемий, меня  даже в аэропорту оштрафовали за отсутствие медицинской маски.
  • Так Вы живете в Китае?
  • Нет, я был там только... кхе... проездом. Поседение три десятка лет я прожил в Германии, хотя теперь с этим, видимо, покончено.

Прикинув маршрут перелета из Германии в СССР через Китай, я мысленно присвистнул, но вопросов по этому поводу задавать не стал. Меня гораздо больше интересовало другое:

  • Если не секрет, что это за пробирка, которую Вы только что держали в руке? – Довольно бестактный вопрос по нашим временам, но сама ситуация была настолько необычной, что советские правила этикета не предусматривали ее вообще.
  • Секрет? Ха-ха-кхе... Нет, пора секретов миновала! – Неожиданно его голос приобрел твердость и решительность, даже хрипота и акцент, казалось, пропали. – Теперь всегда и везде только правда!

С этими словами он снова извлек пробирку из кармана. Она была сделана из стекла или прозрачного пластика и герметично запаяна. Значит, розоватая жидкость, плескавшаяся в ней, не имеет непосредственного отношения к болезненному состоянию старика – уже легче, не хватало нам еще биотеррористов. Антверпенская трагедия была еще свежа в моей памяти. Похоже, мои учителя, прививая толерантность к странным людям, перестарались, и зря я подавил свое первоначальное инстинктивное суждение. Пожилой мужчина явно был не в себе. Тем не менее, он успешно продолжал читать мои мысли:

  • Дайте, угадаю: Вы сейчас думаете, что я – чокнутый? Ничего, это временно. На самом деле я совершил великое открытие.
  • И в чем же оно заключается? – спросил я уже с меньшим энтузиазмом, пытаясь сообразить, что именно собеседник считает временным, свою чокнутость или мое мнение о ней.
  • Присаживайтесь, – он указал на место на скамейке рядом с собой правой рукой, все еще бережно держа ненаглядную пробирку в левой. – Я Вам расскажу все. И Вы будите первым человеком, услышавшим мой рассказ.

Нельзя сказать, что перспектива длительной беседы с сумасшедшим, привезшим из долгого странствия по миру невесть какую заразу, прельщала меня больше, чем запланированный завтрак в близлежащем круглосуточном кафе, на который еще оставалось время до начала рабочего дня. Но с другой стороны... С некоторой опаской я все же опустился на сиденье. Простуженный путешественник начал повествование, в то время как я постарался как можно реже встревать со своими репликами, еще надеясь успеть позавтракать.

 

Помните, что творилось в России тридцать лет назад? Хотя, пожалуй, тогда Вы еще были ребенком и мало что осознавали. Экономика стремительно разваливалась. Деньги обесценились. Шли массовые сокращения кадров. Днем улицы наводняли разнородные толпы протестующих, а по ночам – банды головорезов. Мы были на пороге гражданской войны. И тогда я в числе многих талантливых (и не очень) ученых решил спасаться бегством. Прошу, не судите меня строго, в то время всем казалось, что шансов на спасение России нет. Страна стояла на краю пропасти, упав в которую, в отличие от всех предыдущих случаев, уже не смогла бы выбраться. По сравнению с этим хаосом Европа, пусть и страдающая от своих собственных многочисленных проблем, казалась если не раем, то местом, в котором у тебя есть будущее. Многие мои коллеги эмигрировали раньше и к тому моменту неплохо устроились. И я последовал их примеру. Тогда это называлось «утечка мозгов».

Мне повезло – для специалиста моего профиля имелось вакантное место в средней руки научно-исследовательском центре в небольшом, но прелестном городишке Ульм. К слову, Эйнштейн был родом оттуда. Платили мне очень хорошо. По российским меткам, по европейским – довольно скромно. Но это было вначале, со временем мои работы заинтересовали дирекцию, мне значительно повысили оклад и дали собственную лабораторию. А через год я женился на молодой немке, одной из своих подчиненных. Мы купили небольшой коттедж в Альпах. В общем, жизнь налаживалась. Однако вскоре пришло понимание: с этой страной и всей Европой что-то не так. Постепенно я осознал, что не так все. Вся эта красивая европейская жизнь, культура, демократия – все, чем они так гордятся, – фикция, ширма, за которой скрываются страшная реальность. Думаю, Вы понимаете, что я имею в виду. Да, средства пропаганды всегда нелестно отзываются о положении вещей в странах-противниках, так было во все времена. Но в данном случае я смею заверить: большая часть того, что вам здесь говорят о темных делишках Европы, – правда. Более того, вам еще многое недоговаривают. Уже тогда, четверть века назад строительство ставшего притчей во языцех Нового Мирового Порядка вышло на финишную прямую. Уже тогда каждому здравомыслящему человеку стало ясно, что мир возвращается к слегка усовершенствованному рабовладельческому строю, где по сравнению со старым многократно увеличена доля рабов и абсолютизированы привилегии рабовладельцев. Вот только средства массовой информации вовсю постарались для того, чтобы здравомыслящих людей в Европе и Америке не осталось. 99 процентов населения уже было зомбировано и с рукоплесканием принимало все новые и новые кандалы. Закон о ювенальной юстиции – ура! Закон об обязательном присутствии представителей секс-меньшинств в органах власти – ура! Вариативные нормы здравоохранения, позволившие установить разные нормы медицинского обслуживания и даже ПДК вредных веществ на производстве и в продуктах питания для разных слоев населения. Закон о информационном терроризме, взявший под жесточайший контроль СМИ. Пансионы для нетрудоспособного населения – лагеря смерти для никому не нужных пенсионеров и инвалидов. Обязательное чипирование – теперь человека могли отследить в любой точке Европы. Закон о перераспределении гражданских прав между работником и работодателем, закон о корпоративной собственности, закон об эвтаназии и многое-многое другое, о чем сейчас не ни времени, ни особого смысла  говорить.

 

После этих слов рассказчик взглянул на часы, а затем продолжил.

 

Но больше всего меня поразило, что от народа все это уже даже не пытались скрывать. Тексты всех драконовских законов общедоступны на сайте правительства. Правда, формулировки им приданы миролюбиво-убаюкивающие, якобы все на благо народа, для повышения уровня жизни и безопасности, для мира во всем мире. И люди этому безоговорочно верят. «Если бы правительство было плохим, разве имел бы я дом, машину и хорошую работу?» – вот с какими словами традиционно европеец отмахивается от любых подозрений. Работа в новой европейской системе ценностей стоит на первом месте, ею дорожат больше, чем здоровьем и близкими людьми. Лишившись работы и не найдя новую, человек часто оканчивает жизнь самоубийством или просто загадочным образом исчезает, причем мало кто интересуется, куда. Увольнение и «волчий билет» – вот средство давления на неугодных пострашнее тюремного наказания. Уже тогда селекция менталитета граждан по принципу выбраковки задумывающихся начала приносить плоды. Но задумывающиеся еще были, в том числе многие из приезжих, таких как я. И мы начали информационную войну!

У нас была сеть сайтов, где мы выкладывали правдивые данные, пытаясь открыть остальным глаза на происходящее. Причем делали это в такой форме, что даже с точки зрения имевшегося тоталитарного законодательства нам было нечего предъявить. Вернее, я так думал, пока за мной не пришли. Что инкриминировать, определили просто, как все гениальное: раз я не так давно приехал из России – стало быть, шпионаж и подрывную деятельность в пользу недавно образовавшегося СССР. Согласно новому закону о борьбе с терроризмом, процесс был закрытым, все доказательства, разумеется, не стоили ломаного гроша, но поскольку адвокат также предоставлялся государством, чисто для формальности, приговор составил 40 лет в одиночной камере.

С женой у нас было лишь одно свидание, на котором она сразу же сообщила, что подает на развод. Как и положено правильному европейцу, она безоговорочно поверила в правдивость обвинений, и стремилась поскорее отделаться от бремени, угрожающего ее репутации и личному благополучию. Осознав это, я не стал упорствовать в возражениях, рассудив, что будет лучше, если она найдет себе более подходящую пару и проведет жизнь в блаженном неведении, в золотой клетке, как все. Сам же я погрузился в долгие и тяжелые размышления о смысле человеческой жизни и справедливом мироустройстве, благо времени теперь было предостаточно. Пара лет понадобилась для выработки законченной концепции социальной философии. Если бы заключенным давали бумагу и писчие принадлежности, я бы разродился многотомником. Но в силу несовершенства мира записать лишь кое-что из своих мыслей довелось много позже, и то не уверен, что сей скромный труд станет когда-либо достоянием общественности. Да это уже и не важно. Скоро прозрение придет ко всем само собой…

Опишу мою концепцию лишь в общих чертах. Издавна философы задавались вопросом: почему человечество при столь совершенным интеллекте, позволяющем заглядывать в бездны космоса и глубины материи, размышлять о рождении Вселенной и возможности перемещения меж параллельными мирами, не может создать общество, каждый член которого относился бы к другим воистину по-человечески? В чем причина бесконечных конфликтов, без которых прогресс давно бы уже позволил людям покинуть свою колыбель – Землю – где мы так уязвимы перед различными катастрофами, способными уничтожить весь наш род, и расселиться по другим планетам, перейти на новый уровень существования? Вместо того чтобы, подставляя друг другу плечо, тянуться к звездам, люди поколение за поколением пытаются как можно глубже окунуть друг друга в грязь. Вместо консолидации ради всеобщего процветания человечество раздроблено на множество крохотных государств, ведущих бесконечные войны, осуществляющих экономическое и политическое соперничество, поливающих соседей информационными помоями и радующихся их страданиям. Даже эти строители Нового Мирового Порядка, замахнувшиеся на роль повелителей мира, пытаются возвыситься не благодаря совершенствованию себя, а за счет втоптания в землю остальных. Их логику, пусть и извращенную, еще можно понять. Но каковы же мотивы тех остальных, дающих себя втоптать в землю? Их же многократно больше, и даже при всем мыслимом недостатке в средствах смести кучку «сильных мира сего» –  при желании не такая уж сложная задача. Неужели массы хотят для себя незавидной участи рабов? Конечно, нет! Просто они прибывают в полнейшем неведении относительно этой участи, также как животные, гонимые на скотобойню, не подозревают о грядущей смерти. Новоявленные рабовладельцы обозвали себя политиками, пообещали райские кущи, и люди им верят, покорно строя собственное узилище, так же как некогда жертвы нацистов сами рыли себе могилы. Ложь – вот безотказное средство угнетения. Это и есть корень всех зол, выдернув который можно будет разорвать многовековой порочный круг! Как только я это осознал, то понял, что остаток своей жизни, если выдастся возможность выйти на свободу, посвящу попыткам полного искоренения лжи как явления. Да, идея звучит сумасбродно, но у меня был один козырь в рукаве. Главное – не окончить свои дни в тюремной камере.

Вызволили меня военные. Примерно через пять лет их заинтересовали некоторые мои работы в области биохимии и физиологии человеческого мозга. Военные славятся совей феноменальной способностью усматривать потенциальное оружие в самых разнообразных предметах и явлениях природы. Мне предложили сделку: освобождение в обмен на создание технологии контроля сознания. Надо сказать, что других технологий из этой области у них уже поднакопилось немало, но военные, если позволяют средства, никогда не откажутся пополнить арсенал чем-нибудь новеньким. Разумеется, у меня не было ни малейшего желания помогать этим бесчеловечным разработкам. Но я понимал, что это единственный способ выбраться, а значит – осуществить мой план, поэтому выразил согласие, не раздумывая ни минуты. Они, конечно же, подумали, что это следствие моего страха за собственную шкуру, каждый ведь судит по себе. Их даже не посетила мысль о том, что я могу нечто скрывать и иметь в своем положении какие-то иные интересы, кроме как вновь увидеть вольное небо. Вот так мой обман стал началом истории появления на свет средства против любого обмана, располагай которым в то время, эти люди ни за что не стали бы выпускать меня из камеры – у Вселенной есть своя ирония. Но не буду забегать вперед.

Освобождение мое оказалось делом непростым. Советские шпионы из тюрьмы не возвращаются. Обман обманом, а старый добрый метод запугивания населения тоже никто не отменял. Если бы я неожиданно появился перед всевидящим оком уличных камер и регистраторов чипов, то это означало бы одно из двух: либо суд признал свою ошибку и пересмотрел решение, либо пенитенциарная система не справилась, и я сбежал. Оба варианта бросали тень на совершенство европейского государственного устройства и были недопустимы. Выход был один – моя смерть. Итак, 30 сентября 2040 года я умер в тюрьме от сердечного приступа и возродился в обличие другого человека, не без помощи пластической хирургии. После этого мне была предоставлена скромная квартира в Мюнхене и лаборатория на секретной армейской базе в близлежащих горах. Каждое утро за мной приезжала машина с двумя конвоирами и доставляла на рабочее место. И там я до позднего вечера, упорно делая вид, что работаю над средством контроля сознания, проводил исследования для осуществления своего замысла. Мне повезло: в области нейрологически активных веществ я был одним из пионеров, и никто из соглядатаев, среди которых я с удивлением обнаружил видных немецких ученых, не мог распознать подвоха. Еще до попадания за решетку, трудясь в лаборатории в Ульме, я открыл множество новых веществ, влияющих на работу нейронов головного мозга человека, и, самое главное, сумел определить их химические формулы, а значит, открыл путь к синтезу аналогов. До моих работ было известно не более двух десятков нейрогормонов и нейромедеаторов, я же расширил их список до нескольких сотен, создал оригинальную классификацию по механизму образования и действия... в общем, неважно. Коротко говоря, я установил, что все человеческие эмоции и когнитивные процессы в значительной степени находится под влиянием различных гуморальных факторов, присутствующих в мозгу в концентрациях, в сотни раз меньших, чем концентрация до того хорошо известных гормонов гипоталамуса и эпифиза. Одни из этих веществ вырабатывают нейроны, другие – глиальные клетки, одни разносятся кровотоком по всему мозгу, другие действуют лишь в непосредственных окрестностях места образования. Вы спросите, как я добывал эти вещества? О это было нечто. Эти живодеры были готовы предоставить мне кучу подопытных из пансиона нетрудоспособных, и позволить сделать им всем лоботомию. Несомненно, дух доктора Менгеле по-прежнему жив в Германии! Но я тактично отказался. Обходился отчасти крысами, отчасти обезьянами, хотя для кое-каких исследований пришлось просверлить небольшое отверстие в собственном черепе... Эх, опять я залезаю в дебри, на что сейчас категорически нет времени.

Причем же тут ложь? Как это неудивительно, но она тоже контролируется биохимически.  Одно из доказательств – разработанные давным-давно методом научного тыка топорные средства подавления способности лгать – различные «сыворотки правды». Я бы мог создать намного более совершенный их аналог, абсолютно не имеющий побочных эффектов. Человек мог бы ежедневно принимать препарат, который, оставляя его в трезвом уме и здравой памяти, тем не менее, не давал бы произнести ни слова лжи. Однако весьма утопично было бы надеяться, что «сильные мира сего» добровольно будут принимать такой препарат, дабы говорить народу только правду, только правду, и ничего кроме правды, как клянутся в американском суде. Скорее они обяжут принимать его простых людей, чтобы от ока и уха Большого Брата впредь ускользало еще меньше. Нет, это тупиковый путь.

Мне нужно было нечто совершенно иное, а именно препарат, который позволит принявшему его распознать ложь других людей! Поначалу эта идея даже мне показалась фантастической, если не сумасшедшей. Как можно распознать хорошо замаскированную ложь политика, для которого вранье – высочайшее искусство и основанная составляющая профессии? Телепатически, что ли? Однако я вспомнил, что одних людей одурачить легко, других же – неимоверно сложно. Это можно объяснить тем фактом, что ложь имеет некие совершенно материальные признаки, например мелкие детали мимики, жестов, интонации произносящего ее человека, которые одни индивидуумы способны улавливать лучше, чем другие. С другой стороны, распознаванию лжи способствует точное сопоставление слов говорящего и прочих элементов картины действительности. Например, если вы, являясь пассажиром лайнера замечаете крен судна и воду в каютах, в то время как команда заверяет, будто бы все в порядке, не составит большого труда догадаться, что вас обманывают. В политике все аналогично, но картина многократно сложнее, и далеко не каждый может ее правильно проанализировать. Но некоторые справляются намного лучше большинства. Не может ли быть так, что это обусловлено биохимическими особенностями мозга?

Чтобы проверить данную гипотезу мне надо было сравнить составы комплексов нейроактивных веществ двух больших групп людей, назовем их простофилями и хитрецами. Это я уже не мог провернуть в тайне. Предстоял рискованный шаг: раскрыть карты перед кураторами. Я должен был убедить их, что именно средство, позволяющее распознать ложь, даст преимущество армии Германии перед конкурентами. И это оказалось намного проще, чем я опасался. Следующие несколько лет, я брал образцы, делал анализы, обрабатывал результаты, проводил бесчисленные эксперименты и, наконец, искомый комплекс веществ был найден. Пусть это прозвучит самовлюбленно, но я совершил величайшее открытие в области биохимии со времен получения пенициллина! Я назвал свой препарат «веритин», от латинского «веритас» – «истина». Оставалось провести финальное испытание. В один прекрасный день, как обычно в сопровождении соглядатаев, я прибыл в огромный небоскреб японской корпорации «Омнихем». В то время этот молодой гигант химической промышленности стал практически монополистом в Евросоюзе, подмяв вод себя немецкий «Хенкель». Они производили все: лекарства, бытовую химию, различные полимерные изделия, от пакетов из биоразлогаемого пластика до частей новейших космических скафандров. Это был лакомый кусок для промышленных шпионов. Поэтому проверка кандидатов на рабочие места была одной из строжайших в мире. Однажды дирекция решила, что обычного полиграфа недостаточно и объявила конкурс верификаторов.

 В зале собралось с десяток человек, у каждого свой принципиально новый детектор лжи или шприц с новейшей «сывороткой правды», и лишь один я был не вооружен ничем, кроме принятой дозы веритина. Нужно было определить, говорит ли подопытный – специально обученный актер – правду или ложь. Всего подопытных было десять. Все испытуемые ошиблись: кто раз, кто два, один уникум умудрился все десть. Все, кроме меня. До сих пор не могу забыть выражение глаз начальника службы безопасности, когда он сходу предложил мне должность с высочайшим окладом, а я отказался, оказывается, что далеко не всегда они у японцев узкие. Мой куратор был на седьмом небе от счастья. Расщедрился мне на недельный отпуск, который я мог провести по своему усмотрению (но только не выезжая за город) и кругленькую сумму наличных. Естественно, за мной всюду следовали соглядатаи, но держались на приличном удалении, наверное, наивно полагая, что я их не замечу. В первом же попавшемся магазине, я потратил часть премиальных на планшет, после чего, прямо из тамошней уборной выложил в Интернет рецепт веритина, а затем с чувством выполненного долга вернулся домой, рухнул на кровать и заснул счастливым сном. Я победил! Конечно, еще до рассвета за мной придут и вернут в тюрьму или же просто убьют, но это уже ничего не изменит. То, что однажды попало в Интернет, остается там навсегда – это я запомнил еще с юношеских лет.

Наивно и архаично! Утром за мной не пришли. Удивленный, я включил планшет и проверил ресурсы, куда выложил данные. Назначение препарата, краткое изложение принципа действия и даже название «веритин» были на месте, а вот формулы компонентов... Формулы изменились до неузнаваемости. И по очертанию функциональных групп я уже видел, что одно из веществ – смертельный яд...

За мной пришли ближе к полудню. Куратор явился лично и, лукаво улыбаясь, сказал: «Из-за вашего неблагоразумия уже скончалось более двухсот человек. Еще около тысячи попали в реанимацию... и мы сделаем все для того, чтобы как можно больше из них присоединились к тем двумстам. Это только в Евросоюзе».

На этот раз на военную базу меня отвезли навсегда. Там и поселили в крошечной комнатушке с жесткой койкой. Им все еще нужен был мой ум. Одно оружие я по своей глупости им уже дал. С ним вояки и политики смогут безошибочно разоблачать ложь своих противников, а те даже не заметят. Да уж, хороший спаситель человечества из меня вышел! О, как я был на себя зол! Но потом, подавив злость, уныние и отчаяние не без помощи одного из своих химических средств, я все-таки собрался с силами для продолжения борьбы. Но теперь бороться стало намного сложнее: одного из моих соглядатаев стали пичкать веритином, дабы тот не дал мне снова обвести эту банду вокруг пальца. Ох, и пришлось же мне поломать голову над тем, как его нейтрализовать. В итоге был изобретен контрагент. Причем, если веритин необходимо было колоть внутривенно, то контрагент достаточно было нанести на тряпку и дать испариться. Вонь, надо сказать, еще та, но в химической лаборатории резкие неприятные запахи – обычное явление. Формулу этого вещества я унесу в могилу.

В итоге мне удалось убедить военных в том, будто бы я могу улучшить веритин, доведя его эффективность с 95 процентов до 100. Это была полнейшая чушь, ведь даже школьник знает, что 100-процентного КПД в природе не бывает, но уколовшиеся моим препаратом кураторы настолько уверовали в свой иммунитет к обману, что все проглотили, даже глазом не моргнув. Эта их самоуверенность сыграла мне на руку и при заказе нового оборудования и материалов, некоторые из которых могли бы в ином случае навести на серьезные подозрения.

Однако последний этап создания оружия против лжи нового поколения был настолько очевиден, что его нельзя было просвети на тихую перед глазами наблюдателей и объективами камер. Выходом стала авария, естественно, тщательно мною спланированная. Накануне я перенес все необходимое оборудование в лабораторию для работы с особо токсичными веществами и инфекционными агентами. Ее помещение было оборудовано герметичной взрывоустойчивой дверью, закрытие которой осуществлялась автоматически, в случае если бы один из датчиков типа «искусственный нос» зафиксировал наличие в воздухе опасного вещества. А в коридоре будто бы случайно забыл небольшой биореактор, на самом деле превращенный в бомбу с таймером. Бомба эта, помимо мощной взрывчатки, содержала еще и двадцать литров зажигательной смеси наподобие напалма. Оставалось за минуту до взрыва (как же я нервничал, синхронизируя наручные часы с таймером!) брызнуть в один из «искусственных носов» микродозу яда. Дверь тут же закрылась, а я, тем временем, импровизированным ломиком, изготовленным из штатива для колб, быстро ослепил все камеры наблюдения в помещении, на поиски которых ранее потратил не один день. Конечно же, в коридор тут набежала охрана... земля ей пухом. Пока вояки пытались справиться с огненной стеной, а затем – открыть бронированную дверь, наружный слой которой сплавился с рамой, я успел закончить работу над «веритином-2», уничтожить все следы, по которым можно было бы его воссоздать, а также вырезать из-под кожи предплечья шпионский чип. Вообще, моему поколению с этим еще очень повезло: с недавних пор идентификационные чипы начали внедрять внутрь костей новорожденных.

Теперь дело было за малым – покинуть территорию поднятой на уши военной базы. Разумеется, и для этого у меня был план, вот только проверить его заранее не представлялось возможным. Лаборатория, как и большая часть помещений этого объекта, находилась под землей, и имела широкую вентиляционную шахту, которая по моим прикидкам должна была выходить на поверхность. Во избежание утечки вход в шахту закрылся одновременно с дверью, вот только, в отличие от последней, заслонка не была бронированной, и после некоторых усилий поддалась моему импровизированному лому, как и решетка за ней.

Секретность базы сыграла мне на руку: шахта выходила на поверхность посреди луга далеко за пределами охраняемой зоны, которая окружала лишь главный вход, замаскированный под маленькую военную часть. Наружное отверстие было перекрыто ржавой решеткой, которую я выломал без особых усилий, и огорожено хилой оградкой, несущей табличку с какой-то надписью про канализационные коммуникации. Надо сказать, даже характерный запах каким-то образом сумели сымитировать. Никому из местных и в голову не пришло бы исследовать шахту. Долгие годы такая неказистая защита успешно несла свою службу и была преодолена только потому, что проектировщики даже не подумали о возможности побега изнутри. Все-таки это была военная база, а не тюрьма. Рядом начинался густой ельник, в  котором я быстро скрылся.

В город, да и вообще к цивилизации, мне было идти нельзя. Видеокамеры тут же опознали бы мое лицо. Но я знал, куда идти. Это место было мною присмотрено еще во время работы над первым веритином, чтобы сбежать из Европы. Но потом, после слива данных в сеть, наступила усталость, апатия и безразличие к собственной судьбе, отчего я так и не воспользовался этим путем отхода. Теперь же на кону была намного большая ставка, чем жизнь одного старика.

Дом стоял вдали от поселений, но недалеко от дороги. Здесь не было ни одного регистратора чипов, а все камеры принадлежали владельцам. Это было одно из многих мест, где преступник за кругленькую сумму мог найти спасение от преследования полицией или службами безопасности корпораций. Суммы у меня, конечно же не было. Зато было десть ампул веритина-1, и я уже знал эффектный метод демонстрации его возможностей. В итоге был совершен обмен: ампулы и формула на новый чип и модный многоразовый билет стартоавиакампании «Пангея», позволяющий совершить любое количество перелетов по любым маршрутам, при условии, что общая их протяженность составит не более ста тысяч километров. В качестве бонуса, как и всем посетителям заведения, прилагалась «жидкая кожа» из которой умелая гримерша за несколько минут вылепила на моем лице подобие внешности того покойника, из тела которого был изъят чип. Нет, сейчас на мне этой дурацкой маски нет, я удалил ее сразу по прибытии на Родину.

 

Рассказ пожилого ученого потряс меня до глубины души. Ради того, чтобы выслушать подобную историю не жалко было не только пожертвовать завтраком, но даже остаться без еды на целый день.

  • Так, значит, в вашей пробирке находится это-самое новое вещество... э... веритин-2? Вы забрали его из-под носа воротил капиталистического Запада, чтобы подарить Советскому Союзу? – Старик преобразился в моих глазах, превратившись в настоящего героя. – А еще один экземпляр – Китайской Народной Республике, поэтому и залетели туда по пути?  Хотя я не понимаю, географически удобнее было бы наоборот сначала посетить СССР, а уже потом Китай.
  • Не совеем так, молодой человек. Сначала я полетел в ЮАР, оттуда – в Бразилию, далее – в США, потом в Новую Зеландию, затем – в Австралию, и только после этого – в Китай. Надо было облететь весь мир. – Он опять закашлялся.
  • То есть у Вас было по пробирке для каждой из этих стран, включая... хм... США. Неужели полагаете, что там с вашим открытием обойдутся лучше, нежели в Германии?
  • Да нет же, пробирка всего одна.
  • А, кажется, понял, – соврал я, потому что на самом деле ощущал, что понимаю все меньше, – Вы хотели запутать следы возможных преследователей.
  • Я хотел, чтобы они подумали именно так, – загадочным взглядом он окинул сначала меня, а потом пробирку. Я знал: несмотря на все мои махинации с чипом и лицом, мне ни за что не оторваться от Системы, для которой ничего не стоит отследить по содержимому и отредактировать сотни страниц Интернета быстрее, чем кто-то из простых людей успеет просмотреть хотя бы одну из них. Вырваться из-под ее контроля можно было, лишь заставив ее представителей поверить, что этот контроль все еще не утрачен. В каждом аэропорту, якобы уединившись в туалете, я доставал пробирку и делал вид, что ею любуюсь. Да, друг мой, там тоже есть камеры, хотя они и не похожи на обычные. Вместо объективов с линзами уже с десяток лет к стенам, потолкам, полам и другим поверхностям в людных местах крепят гибкие пластины-матрицы, подобные фасеточным глазам насекомых. Одно время я был знаком с разработчиком этой технологии, он тоже родом из России, он тоже работал в Германии, и он был одним из тех, кого, как и меня, в ту наивную пору озаботила борьба с тотальной ложью. И он тоже был репрессирован, как я узнал уже после своего «перерождения». Эти матрицы похожи на обычные декоративные панели, плитки, обои, но распознаются по особому блеску. Вот и здесь, в этом зале, я вижу несколько.

Такое заявление повергло меня в шок. Все знают, что в кабинах для голосования есть камеры, есть несколько больших обзорных камер в зале, но ни про какие фасеточные пластины никто и слыхом не слыхивал. Мой собеседник продолжил:

  • Эта пробирка была залогом моего благополучного перелета. Я знал: пока наблюдатели видят, что она в моих руках, меня не застрелят и не устроят авиакатастрофу. Да-да они бы не пожалели жизней пары сотен посторонних людей, дабы уничтожить одного неугодного, не вызывая подозрений. Но ведь тогда погибла бы и бесценная пробирка с чем-то уникальным и им неведомым. Только убедив в реальности веритина-2, я заставил их признать, что все еще являюсь ценным. Именно поэтому мне дали совершить перелет.
  • Убедив в реальности? Так, значит, никакого веритина-2 нет?
  • Почему же? Есть! Но не в этой пробирке, тут всего-навсего питательный раствор для клеточной культуры. Налил первое, что в лаборатории под руку попалось.
  • Хорошо, но я все-таки кое-что не понимаю. Если преследователи настолько всевидящи и могущественны, как же так вышло, что они допустили ваше прибытие на территорию СССР. Здесь же у них нет никакого влияния!
  • Молодой человек, – меня это снисходительное обращение, в мои-то 35 лет, уже начало доставать, – как же Вы наивны! Почти как я четверть века назад, когда пытался воевать с Системой с помощью создания правдивых сайтов. Железный занавес вовсе не так непроницаем, как Вы себе мните. Технология пластиночных матриц изобретена хоть и русским ученым, но в Германии, как она, по-вашему, очутилась в этом зале? Вражда социалистического и капиталистического лагерей – это для нас, для простых людей. А там, наверху, свои законы и своя идеология. И ни та сторона, ни другая, не хотят, чтобы простой народ знал, когда его обманывают. Но с этим скоро будет покончено!

Если предыдущие слова дедули вызывали у меня недоумение, смятение, как максимум – раздражение, то эти привели к взрыву негодования. Мы тут смогли в кои-то веки построить настоящий социализм, настоящую народную власть, а какой-то эмигрант начинает нести бред. Нет уж! Уважение к старшим – конечно, хорошо, но покушаться на святое не позволено никому!

  • Да как Вы смеете говорить такое о нашей народной власти, особенно, в этих стенах! Да будет Вам известно, что из этого-самого места, так же как из сотен тысяч аналогичных по всему Союзу, народ сам вершит свою судьбу, впервые за тысячелетия истории цивилизации. Сегодня, до того как потратить время на вашу болтовню, я уже успел принять непосредственное участие в решении судьбы советской марсианской экспедиции. И, чтоб Вы знали, система голосования прошла более ста независимых исследований комиссиями разных стран мира и, несмотря на заангажированность многих экспертов, все они в один голос подтвердили невозможность фальсификации. Теперь по всему земному шару ее считают эталоном народовластия. Да, для решения вопросов второстепенной важности и задач, не терпящих отлагательств, есть советы депутатов, но и их члены выбираются всенародным голосованием. Жизнь каждого из них отслеживается до мельчайших подробностей...
  • А в туалетах вы тоже за ними всенародно следите? – перебил меня оппонент.
  • Нет, конечно, что за вздор!
  • А вот они за вами, судя по характерному блеску сливного бочка в аэропорту Москвы...

Слов для ответа на эту реплику я не нашел. Похоже, первоначальное впечатление все-таки меня не обмануло – старик был явно не в своем уме. Его эликсир правды, «побег из Шоушенка» и шпионские сливные бачки – несомненно, плод больной фантазии. А спорить с сумасшедшим – себя  не уважать. Я начал вставать. Но он удержал меня за руку.

  • Послушайте, я не хотел обидеть ни Вас, ни вашу систему правления. Более того, считаю ее лучшей из существующих в мире. Я долго собирал о ней информацию, и вот теперь пришел увидеть воочию. Она действительно совершенна. Те, кто создавал эту технологию, потрудились на славу, уверен, они были настоящими советскими людьми, верящими в торжество разума и воли народа. Эту систему голосования действительно невозможно обмануть. Никто из людей не может изменить данные после того, как они были собраны. Но любая система настолько же слаба, насколько ее самое слабое звено. Слабое звено здесь – человек, а именно, его способность поддаваться обману. Впервые в Истории общественное мнение выражается без искажений. Но это не мешает оказывать влияние на само общественное мнение. Да, теперь это стало намного сложнее, чем в прежние времена, но и технологии не стоят на месте. Вы когда-нибудь задумывались, кто формулирует вопросы голосования в том или ином виде, учитывая тончайшие оттенки смысла? Кто размещает варианты ответа в списке в том или ином порядке? Кто подбирает цвет рубашки и галстука кандидата в депутаты, когда он выступает с предвыборной речью? А все это, все до мельчайших нюансов, влияет на выработку общественного мнения. Это я Вам как нейрофизиолог говорю. И существуют компьютерные программы, которые позволяют прогнозировать это мнение и подбирать тот или иной комплекс факторов воздействия в зависимости от задачи. Это невероятно сложно, но осуществимо. И осуществляется постоянно. Да, ваш режим правления – самый демократичный на Земле, но с чего Вы решили, что это надолго? Обратившись к Истории, Вы обнаружите, что уже много-много раз монархия, олигархия, демократия циклически сменяли друг друга, правовые государства превращались в тоталитарные, на смену просвещенным правителям приходили хунты и религиозные фанатики, периоды процветания оканчивались темными веками. СССР однажды уже существовал и был разрушен. И нынешний будет разрушен непременно. Вернее, был бы, если бы не мое изобретение. Оно разорвет этот вековечный порочный круг и позволит, наконец, Человеку вырваться из своей животной скорлупы на просторы Вселенной! Это настолько же непреложно, как и то, что скоро снова взойдет солнце!

Сложно описать чувства, овладевшие мною в тот момент. Одна половина моего рассудка мысленно набирала «03», чтобы вызвать санитаров, другая же пыталась переварить сказанное собеседником. И я задал единственный примеряющий их вопрос:

  • И как же подействует это изобретение?
  • О, Вы подошли к самому главному! Веритин-2 имеет ту же 95-процентную эффективность, что и веритин-1. Вообще, они аналогичны во всем... кроме одного маленького нюанса. Больше никаких уколов! Ни даже таблеток или нюханья волшебной тряпки. Вообще ничего! Лет десять назад ВОЗ для иммунизации населения отсталых государств разработала принципиально новое средство – вирус, переносящий, помимо собственного генетического материала, инактивированные антигены возбудителя любого заболевания, против которого нужно привить людей. Вирус распыляли с самолетов над очагами эпидемий. Он активно размножался в слизистой оболочке дыхательных путей человека, вызывая болезнь наподобие легкой простуды с сильным кашлем и насморком, попутно производя иммунизацию как против себя самого, так и против выбранной создателями инфекции. Дочерние вирионы выводились с мокротой и производили заражение других людей, и так до тех пор, пока все население региона не переболеет и тем самым не окажется привитым. Просто и эффективно. Никаких тебе передвижных госпиталей, никаких миллионов ампул – лепота. Права «дикарей», как обычно, никого не заботили. Но, надо отметить, что эта игрушка ВОЗ оказалась отнюдь не такой вредной для здоровья, как многие из предыдущих, а, скорее, наоборот: от нового вируса никто не умер, зато были остановлены эпидемии эболы в Африке, желтой лихорадки в Карибском бассейне и еще кое-что кое-где по мелочам. Более того, новый способ вакцинации был настолько эффективен, что радикально уменьшил смертность в отсталых регионах и тем самым увеличил поток беженцев в Европу и США, после чего программа немедленно была свернута и засекречена. Но, разрабатывая вундерваффе для бундесвера, я получил доступ к этим данным. В наше время в хорошо оснащенной биологической лаборатории любой вирус, геном которого расшифрован, можно, образно выражаясь, распечатать на принтере, что я и сделал. И в качестве целевой нагрузки я добавил не фрагмент болезнетворного вируса или бактерии, а способную встраиваться в геном человека последовательность, кодирующую синтез нескольких пептидов – компонентов веритина. Теперь этот фрагмент останется в геноме до самой смерти, более того, передастся детям. И перед своим... хм... отправлением сделал себе инъекцию. Как видите, все до смешного просто, кхе-кхе. А теперь пора....

 

Договорить он не успел. В зал ворвались люди крепкого телосложения в черных матово блестящих панцирях противолучевой брони с респираторными масками на лицах. В руках у них были иглометы. Первый, он же единственный, выстрел достиг цели, и мой собеседник, закатывая глаза, повалился на пол. Быстро подоспевший крепыш подхватил пробирку и побежал с нею к выходу. На глазах у меня и еще нескольких ошарашенных избирателей вторгшиеся люди бегло осмотрели и обследовали какими-то приборами зал, не забыв проверить кабины, а затем дружно крикнули: «Все чисто!». После этого появился человек с алым знаком отличия на рукаве и маской, болтающейся на ремне под шлемом. Повернувшись ко мне, он скороговоркой произнес:

  • Здравия желаю, Капитан Акимов, командир группы быстрого реагирования по предотвращению терактов химического характера Государственной Службы Безопасности СССР. Гражданин Еремеев, прошу прощения за причиненные неудобства.  –  Хотя я и не представился, вмонтированный в шлем капитана сканер успел считать мою внешность, найти соответствие в общей базе данных граждан и шепнуть капитану в наушник.
  • Этот человек, –  он кивнул в сторону моего недавнего собеседника, которого его подчиненные укладывали на носилки, – сумасшедший. Он сбежал из психиатрической клиники в Германии, где лежал с параноидальным бредом на тему нападения русских, затем выкрал пробирку с высокотоксичным веществом. Мы полагаем, что он намеревался совершить теракт, разбив ее в этом зале. Вероятно, ждал, пока соберется побольше народу. Вам очень повезло, что мы подоспели вовремя. Теперь его доставят обратно в больницу, и на этот раз наша делегация проследит, чтобы шансов для нового побега не было.

Затем, немного помолчав, добавил со вздохом:

  • Эх, ну почему они так нас ненавидят...

И, по-армейски развернувшись на месте, пошагал к выходу, куда его подчиненные уже успели вынести профессора.

Я остался стоять посреди зала, который вновь начал наполняться посетителями. В голове было пусто, как в бескрайней степи Придонья, где прошло мое детство. В горле запершило, и я невольно кашлянул. Это нервное. Из школьного курса биологии я помнил, что инкубационный период вирусного заболевания не может быть столь коротким. Если появятся реальные симптомы, то это произойдет не раньше вечера, или даже завтрашнего утра. Отворив тяжелые дубовые двери, я вышел на улицу. Над городом поднимался рассвет. Багрянец охватил перистые облака, распростершие огромные крылья над величественным, пусть и небольшим, куполом терминала народного волеизъявления, и слабо трепещущий на шпиле флаг, казалось, сам источал рубиновый свет. Вставала заря нового мира. Если старик говорил правду. А если это был бред сумасшедшего террориста, с химическим оружием, то я, считай, родился заново, и для меня это все равно была заря нового мира. Потерянный между двумя альтернативными реальностями, я в смятенных чувствах побрел по пробуждающейся улице на работу. И утешало меня лишь то, что в любом случае завтра все станет ясно.

 

*****************************************************************************************************************************************************

К сожалению, не смог отформатировать текст подобающим образом, поэтому лучше читайте сразу прикрепленный doc.

 

С Наступающим!

Прикрепленные файлы



#2 Guest_Алиса_*

Guest_Алиса_*
  • Гости

Отправлено 17 January 2016 - 16:20

Понравилось



#3 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 16:31

ну что, нормальный такой научно-фантастический рассказ. все косяки по тексту можно списать на сумасшествие старика.

 

PS при первой демонстрации веритин показывает 100% эффективность, а потом почему-то оказывается что только 95


вот такой я пейсатель


#4 Guest_Илья Донецкий_*

Guest_Илья Донецкий_*
  • Гости

Отправлено 24 February 2016 - 18:47

10 успехов из 10 испытаний - это еще не 100% эффективность, а лишь точечная оценка эффективности, причем на весьма скромной по размерам выборке. Очевидно, 95% - это оценка, уточненная по большой выборке, хотя, конечно, в реальных клинических испытаниях получают некий доверительный интервал, в рассказе опущенный, дабы не вдаваться в дебри статистики. По косякам согласен, есть слабые моменты в эпизоде с побегом (не даром именно этот эпизод рассказа старика показался Еремееву наиболе фантастичным), однако их можно большей частьтю списать на слабость системы охраны объекта, который был использщован не по назначению, и усыпленную бдительность охранников, которые полагали что старик сломлен и совершенно обезволен. Если бы там все было на 100% сурово и продуманно, то на том месте рассказ и закончился - старик бы сбежать не смог. Но есть и альтернативная возможность: старик мог действительно оказаться сумасшедшим и все это выдумать, концовка специально оставлена открытой. Если же Вы заметили иные косяки, и, особенно, грубые сюжетные нестыковки, прошу рассказать о них подробнее.





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных