Перейти к содержимому


Фотография

Межзвёздный 4. Превыше всего - Человек.


Сообщений в теме: 89

#41 Guest_Татьяна Нестерова_*

Guest_Татьяна Нестерова_*
  • Гости

Отправлено 22 January 2016 - 12:48

:ph34r: Здравствуйте, кажется Вы в "идеологии" писали о возрасте. Так вот, мне чуть больше. А значит, нас уже трое. Только тсссс!)))))))) :ph34r:



#42 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 22 January 2016 - 19:27

Здравствуйте. В "идеологии" писала, но там речь шла только о возрастном цензе полёта в космос, и то не в самой теме. Вы меня, наверное, перепутали.



#43 Guest_Галина_*

Guest_Галина_*
  • Гости

Отправлено 24 January 2016 - 16:03

Согласна с Wadim 120371. У меня тоже возникла ассоциация с запретом на продажу алкоголя с 21 года.Читается легко.Думать особо не надо. Сюжет очень простой .В общем ничего.



#44 ТатьянаП

ТатьянаП
  • Пользователи
  • 511 сообщений
  • ГородМосква

Отправлено 24 January 2016 - 16:08

:ph34r: Здравствуйте, кажется Вы в "идеологии" писали о возрасте. Так вот, мне чуть больше. А значит, нас уже трое. Только тсссс!)))))))) :ph34r:

"Возрастная" - это я))).



#45 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 16:45

Рассказ серьёзно доработан. Поскольку новая версия достаточно заметно отличается от первоначальной, выкладываю её новым сообщением.

 

 

Превыше всего — Человек

 

В первый раз в жизни я была одна в космопорту. Ещё позавчера контролёр  у турникета не пустил бы меня сюда без сопровождения старших, предъяви я хоть десять билетов. А сегодня у меня уже все права, как у взрослых людей — мне исполнилось восемнадцать. Я стою и слушаю суету, составляющую живую душу этого вокзала. Меня окутывает спешка, радостные возгласы встречающихся людей, деловые разговоры — весёлые, задумчивые, озабоченные — космонавтов и рабочих. Я специально пришла раньше на полтора часа и теперь, когда мне никуда не нужно спешить, я могу погрузиться с головой в эту обстановку, почувствовать себя её частью в накатывающих и отбегающих волнах. На ум приходят строки:

 

… Пускай навек останусь я в пустыне,

Вдали от дома, разлучён с родными,

Но свет Земли мне песнями живыми

Не даст забыть, что я берёг доныне.

 

И всё, ради чего мы здесь шагали,

Последний вздох отдав за метры суши,

Продолжат те, что даже нас не знали —

А мы, как песню, будем это слушать.

 

Как всегда, на последних строках у меня перехватило горло. Эти стихи нашли на месте гибели экипажа “Восхода”. Второй корабль опоздал всего на несколько дней. «Восход» не сумел спастись, но успел сделать достаточно, чтобы подарить шанс своим сменщикам. Сегодня этот, один из первых постов в поясе астероидов, носит название, данное ему в честь отважных космонавтов. И вот теперь я вижу, как сказанное в этих прощальных строках оживает на моих глазах. Николай Воронцов, как, наверное, все поэты, был провидцем…

Из задумчивости меня вырвал телефонный звонок. Лихорадочно пошарив в сумке, я всё-таки нашла аппарат и успела дать ответ раньше, чем вызов прервался:

— Мама?

— Таня, ты где? У тебя всё в порядке? Ты на космодроме?

— Нет, я в порту, — ответила я, стараясь не показывать нетерпения. Я уже взрослая, что со мной может случиться? Но разве родителям это объяснишь?.. Мама продолжила расспросы:

— Ты уже зарегистрировалась?

— Нет, я пришла раньше, мне ещё час, — наверное, всё же стоило её предупредить, я как-то об этом не подумала.

— Как только зарегистрируешься, позвони. И ни на шаг от инструктора, слышишь?

Я незаметно вздохнула.

— Слышу, конечно. Всё будет хорошо.

— В случае чего звони.

— Конечно, мам. Не волнуйся.

Я попрощалась и спрятала телефон.

Иногда мне кажется, что мои родители тревожатся за меня больше, чем родители моих друзей. Преувеличивают опасность. А может быть, они на самом деле все такие… В чём-то я их понимаю: родившимся в годы войны, должно быть, трудно поверить в прочность мира и безопасность. Поэтому я стараюсь относиться к ним с пониманием. Мне повезло родиться в великой стране, иметь все возможности и мирное небо над головой. Они создали всё это для меня. Теперь я должна сделать так, чтобы они поверили — в наш мир, в светлое будущее, в безопасность, в открытия, новые горизонты. Превыше всего на свете — Человек.

 

— Танька! Музалёва!

Я резко обернулась: в нескольких шагах от меня махала мне рукой Алафеева Света, моя бывшая одноклассница. С ней были ещё двое — парень и девушка, которых я не знала. Наверное, её однокурсники. Похоже, они тоже куда-то отправлялись. Это было так здорово, что мне захотелось рассмеяться: теперь в этом мире кое-что зависело и от нас. Вот это… вот это начиналась настоящая жизнь!

— Привет, — я подошла к ребятам. — Куда летите?

— Я — никуда, — отмахнулась Светлана. — Провожаю Наташу с Вадиком. Они инженеры. Целый месяц практики на станции у Сатурна, представляешь?! А ты?

— А я всего лишь до Марса, — сказала я с деланной скромностью и рассмеялась снова. — Записалась волонтёром. Буду выращивать… Ну, пока что не яблони — всего лишь маттею1… Зато в открытом грунте! Первая стадия терраформирования, вместе с электростанциями и заводами.

— Надолго?

— До сентября, — я мечтательно прикрыла глаза. — Когда-нибудь… Когда-нибудь, представляешь, Свет, Марс будет зелёный, с океанами, морями, облаками в небе… Лет через триста… Ну, может, двести, а? Вот бы дожить!

— Ты всегда была мечтательницей, — усмехнулась Светлана. — У тебя ещё бактерии не выросли!

— Так вырастут! — возразила я. — Сначала бактерии, потом мхи, потом…

— Постой, — остановила меня подруга. Я прислушалась к доносившемуся откуда-то сверху голосу диспетчера:

“... пройдите в пятый шлюз. Повторяю: пассажиры, следующие рейсом ноль восемьдесят один “Космодром Восточный — Сатурн два”, пройдите в пятый шлюз”.

— Это наш, — виновато улыбнулась Света. — Счастливо тебе.

Мы обнялись, и, проводив их взглядом до поворота, я взглянула на часы. Подходило и моё время, и я, немного разочарованно вздохнув, отправилась искать место сбора.

Долго бродить не пришлось. Зал номер три нашёлся довольно быстро, а толпа в самой середине сразу привлекла моё внимание. В кресле сидел человек с планшетом в руках и отмечал прибывших.

— Музалёва Татьяна Владимировна, — назвалась я, когда подошла моя очередь. — Астрофизический факультет, кафедра космической биологии.

Инструктор пробежал глазами список и, найдя мою фамилию, удивлённо поднял взгляд.

— Второго июля 2043 года? — уточнил он, приподняв брови.

— Мне вчера исполнилось восемнадцать, — уверенно заметила я.

— Странно, что записали, — пробормотал он, ставя отметку о моём прибытии. — Ну ладно. Итак, — он закрыл папку и обвёл нас глазами. — Все в сборе? План такой.

Евгений Николаевич разбил нас на две группы. Почти всех девочек он передал руководителю микробиологической лаборатории, а себе оставил технарей… и меня. Вот уж не думала, что моё знакомство со взрослым миром начнётся с такой явной дискриминации! И какой с меня толк в инженерной, где я ничего не понимаю? А он посмотрел на меня так угрюмо и буркнул:

— Я за тебя отвечаю, Музалёва, поняла? Молоко на губах не обсохло, а уже туда же… права у них!..

Я обиделась. Конечно, у меня мало опыта, да и знаний недостаёт — я всего-то закончила второй курс — но разве это самое главное? Да, в космосе я первый раз — ну, то есть, одна в космосе. С родителями я летала на экскурсию на Луну и даже три дня жила на станции на орбите. Но с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, я каждое лето езжу в новые, осваиваемые территории — помогаю врачам, садоводам, учёным. Пробы взять, собрать травы, проверить соответствие чертежей технической документации — ну, это я уже на первом курсе была… С больными посидеть… Мама сначала возмущалась, говорила, не детское это дело — по стройкам разъезжать… Потом смирилась. И после всего этого мне говорят, что у меня молоко не обсохло!

Конечно, я ничего не показала — показать свою обиду было бы последнее дело. Они должны сами увидеть, чего я стою, пусть мне “всего лишь” восемнадцать!

 

Одногруппники мне понравились. Нас было пятнадцать человек, из них двенадцать ребят. Самый старший, Сашка Соболев, окончил четвёртый курс, он уже в третий раз сюда приезжал. А я оказалась самой маленькой. Не то, чтобы это было мне вновинку, но в первый раз из-за моего возраста ко мне относились как-то по-особенному. Евгений Николаевич старался держать меня возле себя, точно я хрустальная. Правда, рассказывал он во время пути очень интересные вещи — о Марсе, истории освоения, перспективах терраформирования — так что я, в общем-то, и не возражала.

За пять дней мы успели перезнакомиться. У нас даже появилась традиция по вечерам играть в шахматы и шашки на планшетах. Или все вместе смотрели какое-нибудь кино. Надолго их включать было нельзя — энергию следовало беречь.

Больше всего во время полёта меня огорчало отсутствие окон. На весь отсек у нас был один небольшой иллюминатор, и Евгений Николаевич всё время настаивал, чтобы мы закрывали даже его — боялся, что переоблучимся. И всё же он нам разрешил посмотреть, когда вышли на орбиту Марса. Это было так странно: не то чтобы я привыкла к виду Земли с орбиты, но видеть внизу планету, так непохожую на свой дом, было сюрреалистично.

Он в самом деле был чужим. Марс. Красное небо казалось нереальным, как будто ты оказался в комнате с искусственным освещением. Камни и песок ощущаются под ногами совершенно иначе, когда ты одет в скафандр. Ходить вроде бы и легко — но неуютно. С его силой притяжения втрое меньше земной — может быть, он просто не хочет нас у себя, вот и не держит? Странная мысль, правда? И вот его, этот красный кусок камня, чужой и равнодушный, мы должны попытаться приручить.

В первый день нас познакомили с базой. Я шла и во все глаза рассматривала комплекс: коридорчики, двери, перегородки модулей… Периодически нам навстречу попадались сотрудники базы — одни куда-то шли по делам, что-то несли, не обращая на нас внимания, некоторые здоровались с Евгением Николаевичем, улыбались. Полукруглые прозрачные переходы вызывали ощущение, словно ты вышел во двор: можно было посмотреть вдаль, на чуть затуманенный бурей горизонт, на красные горы, насыпи камней здесь, ближе к базе, следы колёс марсоходов, грузовиков…

Я пригляделась: из-за горы выруливала машина, и мне стало так интересно, как будто я прежде никогда не видала ничего подобного! Невольно замешкалась — и в следующую секунду на меня наткнулся какой-то рабочий, шедший следом за нами. Не очень-то здесь просторно…

— Простите, — смущённо пробормотала я, поворачиваясь.

— Музалёва, не отставай!

Моя группа заходила в следующий блок, Евгений Николаевич ожидал у дверей.

— А что это за лампочки? — не удержалась я от вопроса, заходя самой последней в двери.

— Где? — инструктор даже не посмотрел в сторону, куда я показывала.

— Зелёные, наверху.

Там, на стыках частей купола и в каждой комнате под потолком помещались такие маленькие чёрные коробочки с зелёными огоньками. Они были везде на базе.

— Датчики контроля внутренней среды, — ответил Евгений Николаевич. — Зелёная лампочка означает, что всё работает в штатном режиме. Если произойдёт разрегметизация или ещё какое-то отклонение, то до устранения поломки аварийная и прилегающие к ней секции засветятся красным.

Я посмотрела на умные лампочки другими глазами:

— И часто такое происходит?

— Два года назад пришлось изолировать целый блок.

— Ого! — присвистнул конопатый Федька. — И как же вы…

— На работу ходили в скафандрах. А жилые секции пришлось эвакуировать, сотрудников подселили в другие блоки. Так и жили два месяца в уплотнённом режиме.

Я невольно поёжилась. Жилые секции тут были и так теснее некуда: нам с Ниной и Любой повезло жить хотя бы втроём, а ребята ютились вообще по пятеро. Это, правда, для стажёров — постоянные сотрудники жили по одному-два человека, но всё равно это была маленькая комнатка. Вскоре я поняла, почему так: чем больше объём помещения, тем сложнее поддерживать там жизнеобеспечение. Вместе с группой мне довелось познакомиться с некоторыми деталями этого вопроса.

— Так, ребята, — услышала я голос Евгения Николаевича,— будьте внимательны. Здесь у нас оранжерея. Заходим по одному, двигаться строго по дорожкам, цветы не срывать, за ограждения не заходить… Ну и вообще, вести себя подобающе будущей смене марсиан-космонавтов, — он улыбнулся.

Перед нами раскрылись металлические двери, я ступила внутрь — и ахнула! Надо мной был большой-большой прозрачный купол, величиной с пятиэтажный дом. И там росли не только цветы, травы, кустарник — там были самые настоящие земные деревья.

— Они пока ещё маленькие, — пояснил Евгений Николаевич. — Самой старой сосне десять лет, её посадили в день ввода нашей базы в эксплуатацию. Наш тогдашний директор, Вячеслав Игоревич Семёнченко, лично сажал. Сказал, когда-нибудь настанет день, когда этот купол можно будет убрать, и наша Даша будет расти на свободе.

Он так это рассказывал, что мне почудилось, будто я сама нахожусь там, с ними, десять лет назад, наблюдая, как седой мужчина с густой бородой (почему-то я решила, что у него обязательно была борода), засучив рукава, выкапываем яму и сажает маленькую сосенку, а потом закапывает, и каждый сотрудник поливает её по чуть-чуть. Наверное, это дерево стало для живущих здесь людей членом семьи… Я протянула руку — с аллеи было особо не достать, но я всё же коснулась кончиками пальцев длинных иголок. Даша…

Вокруг была небольшая площадка, две лавочки и между ними бутыль-автомат с водой и кружка на столике.

— Да, да, та самая, — усмехнулся Евгений Николаевич. — Историческая традиционная кружка, из которой каждый новый сотрудник должен полить Дашу в первый день своей работы. Ну, некоторые, правда, и сами из неё пьют, чтобы не идти через два перехода!

— А здесь можно гулять?

— Конечно. Любой из сотрудников или гостей базы может прийти сюда в своё свободное время. Ведь мы здесь не только работаем, но и живём. Так что оранжерея выполняет сразу две функции.

Дальше мы пошли в отдел по терраформированию. На переходе нас сопровождал угрюмый человек лет шестидесяти — он даже с Евгением Николаевичем разговаривал не слишком приветливо, а на нас так и вовсе смотрел волком. Я прямо почувствовала себя как-то неуютно. Наверное, это отразилось у меня на лице, потому что Сашка Соболев, тот самый четверокурсник, когда мужчина ушёл, шепнул мне:

— Этому лучше на глаза лишний раз не попадаться. А если нарвёшься на скандал, не расстраивайся. И не спорь. Он вообще такой.

Я приняла к сведению. Что ж, люди разные, лучше заранее это знать. А Сашка уже бывал здесь. Почему этот человек был таким, я в тот момент даже не задумалась.

Потом начались будни.

Инженеров я видела чаще: Евгений Николаевич многое объяснял и показывал им в первые дни. Как следить за циркуляцией воздуха, воды, уровнем радиации. Контролировать распределение между модулями и в оранжереях… Кроме оранжереи с умеренным климатом, самой большой, здесь были ещё субтропическая и субарктическая. Для каждой — свои параметры, установки. В переходах изоляция через двойные двери, чтобы поддерживать температурный режим. Встроенные в стены мощные вентиляторы для создания ветра.

Очень нравилось мне в микробиологической лаборатории. Там я чувствовала себя, как дома — все эти чашки Петри, пробирки, микроскопы… Я ведь думала, что буду именно этим заниматься. А оказалась специалистом по бумажкам. Правда, был в этом и свой плюс: я больше всех ходила по разным отделам, относила, забирала документы, и заодно мне что-нибудь интересное показывали и рассказывали.

Я даже у того угрюмого нашего сопровождающего, инженера, побывала. Пришла к нему за накладной, а пока он там всё дописывал и подписывал, осмотрелась немного. Как в музее оказалась. У него там стояло несколько старых, неработающих приборов и даже календарь за 2047 год на стене. Я невольно потянулась рукой, чтобы прикоснуться, но он меня оборвал:

— Ничего не трогай!

Так резко, что я аж вздрогнула. Отдёрнув руку, я смущённо пробормотала:

— Я не трогала, я просто… А почему за сорок седьмой год?

— Тебе сколько лет? — спросил он вместо ответа.

Я почувствовала себя, как на экзамене, к которому не готова.

— Восемнадцать… исполнилось.

Он так сверкнул глазами, что я подумала — сейчас не знаю, что сделает. Но в следующее мгновение его взгляд погас, и он снова уткнулся в планшет.

— Исполнилось… — только и пробормотал инженер в ответ. — Совсем обалдели.

Я не решилась возразить, хотя и не понимала, чем он так возмущён. Лучше просто помолчать, предупреждал же Соболев.

— На свою накладную, — вернул мне тем временем документ инженер. На секунду мне показалось, он хочет сказать ещё что-то, но он только отвернулся от меня, снова занявшись работой.

Я вышла из кабинета с очень неприятным ощущением. Вот почему мне от него так не по себе? Как будто он сквозь меня на кого-то другого смотрит.

Я медленно подошла к прозрачной перегородке, отделяющей враждебную пока ещё среду Красной планеты, и долго-долго смотрела вдаль. Пока меня не окликнули.

— Татьяна, ну где ты ходишь? Одну тебя ждём! Ты на экскурсию хочешь или нет?

Ах да, сегодня ж экскурсия! Нам, кто не в микробиологии, обещали, наконец, показать их огород в открытом грунте. Я подбежала к Евгению Николаевичу и протянула ему документы.

— Да, да, давай быстрей, шевелись, — поторопил меня инструктор, потом, всмотревшись в лицо, уточнил: — Что-нибудь случилось?

— Нет, всё в порядке, — я качнула головой, отгоняя неприятные мысли. — Просто задумалась.

В самом деле, не скажу же я ему, что на меня чуть не накричали из-за календаря четырнадцатилетней давности! Евгений Николаевич ободряюще улыбнулся:

— Ну, тогда давай беги, а то уйдут.

Я поспешила в лабораторию.

Посещение огорода совсем избавило меня от мрачных ощущений. Я стояла и смотрела на эти узкие дорожки с табличками, вопреки своему пониманию стараясь разглядеть невидимые посевы. Это было так необычно: ведь ты знаешь, что тут что-то растёт, но не можешь прикоснуться. А вокруг с трёх сторон покатые блоки стен и электростанция вдали. То, что на Земле считается вредными факторами, загрязняющими окружающую среду, на Марсе наоборот необходимо…

Вечером мне снова почему-то вспомнился этот календарь. Ведь ничего такого в нём не было. Просто фотография пояса астероидов и камешек на ладони крупным планом. И надпись: “Поймать падающую звезду”. Странная надпись — я, конечно, знала, что падающие звёзды — это сгорающие в атмосфере метеоры, но по-моему, это было немного пафосно. Хотя в то время для тех людей… Это ведь сродни тому, чтобы прикоснуться к мечте.

Справа на кровати вздохнула Люба.

— Девчонки, а вы заметили, какой красавец наш Соболев? — спросила она мечтательно. — Как думаете, я ему нравлюсь?

— Так вот чего ты вокруг него всё время крутишься, — хмыкнула Нина. — Он на целых два года старше тебя.

— Тю, тоже мне возраст! Не на двадцать же!

— А ещё его ничего, кроме систем, насосов и приборов не интересует, — продолжала гнуть свою линию Нина. — Вокруг себя не видит. Сегодня так увлёкся в операторской, что всю ногу мне отдавил. Взгромоздился, слон такой, на туфель, и хоть бы хны, пока по затылку его не треснула. Даже не извинился. Наверное, синяк будет…

— Ну, так это же он тебя не заметил, а не меня! — съязвила в ответ Люба. — А со мной ещё со школы все мальчики дружили!

— Любка, — вздохнула Нина, — чего ты сюда вообще приехала? Сидела бы в своей Махачкале, вышла б замуж…

Люба зашуршала одеялом в темноте.

— Почему все думают, если красивая — значит дура? — спросила она обиженно. — Что я, не человек, влюбиться не могу?

Люба действительно была красивой — темноволосая, в густых крупных кудрях, и черты лица правильные. Я в детстве думала, такие в киноактрисы всегда идут. А тут — инженер!

— Да можешь, можешь! Только смотри, — Нина добавила в голос картинности, — чтобы к моему возвращению не завёлся здесь кто-нибудь третий!2

Я тщательно сделала вид, что сплю: такие темы меня смущали, и я не умела их поддерживать. Девчонки только хихикнули и притихли.

— Интересно, — задумчиво продолжила через пару минут Нина, — а ведь здесь в самом деле люди живут подолгу, даже две семейные пары есть на базе… Что если кто-то забеременеет?

— Ну, родит, — равнодушно зевнула Любка.

— Здесь? — в голосе Нины прозвучала смесь изумления и ужаса.

— А чего? Больница есть, врач есть… Родили же на Луне в пятьдесят четвёртом. И ничё…

Ну да, правда, на Луне родили. Я маленькая тогда была, но помню. Такая сенсация, на всю планету! Сначала два месяца на ушах бегали, не знали, что с беременной делать, нам даже в школе тогда объясняли, что на Землю её опасно везти. Всё-таки смирились, оставили там. Долго потом ребёнка к земной гравитации приучали на приборах.

Я лежала, смотрела в окно и думала: вот ведь как, сейчас тут научная база, два завода, электростанция. Всё рядом, и люди живут там же, где и работают. А город всё равно будет, и очень скоро. Его уже проектируют. Потому что по-другому никак, как бы ни хотелось. Сказал «а» — говори «бэ», как любит повторять бабушка. Уж если люди пришли на Марс, их будет становиться всё больше. Это если один комплекс, то можно и жить, и работать. Ну, два… А проблемы одна за другой тянутся. Вот у тебя и завод, и электростанция, и база научная — это ж не только нужно, где жить, кормить нужно всех, и уж лучше централизованно — пришлось второй завод построить, а дальше что? Дальше удобнее, чтобы люди все вместе жили — и людям удобнее, и производству. Да и с Земли если кто приедет…

На другой день я сидела заполняла бланки. Надо было отправить заявки на наш пищепром. Мясную продукцию нам пока ещё возили с Земли, а вот овощи и фрукты здесь выращивали. Без экзотики, конечно, а так, самое распространённое. Жаль, что туда на экскурсию нас не водили: там многоярусные теплицы и используют они волокнистый заменитель почвы3, а не как здесь. Я задумалась, пытаясь представить себе это помещение: в университете у нас есть маленькая, учебная модель.

Хлопнула дверь, и я увидела нашего сурового инженера. Вообще-то его звали Михаил Викторович, но мне до сих пор ни разу не удалось назвать его по имени-отчеству… Увидев меня, он на мгновение замешкался на пороге, но потом всё-таки спросил:

— Евгений Николаевич в инженерной?

Я кивнула. Он, вроде бы, хотел идти, но потом остановился и снова повернулся ко мне:

— А кто следит на циклом переработки?

— Я, — почему-то в этот момент я почувствовала себя жутко виноватой. То есть, если бы это был обязательный цикл, он бы меня одну, конечно, не оставил, но дополнительный… Он же ни на что такое не влиял, и вообще… И вообще, не ради этого ведь он зашёл сейчас? Но прежде чем я успела спросить Михаила Викторовича, по какому он делу, послышался короткий звуковой сигнал, потом возмущённый голос инженера:

— Так что ж ты за ним не следишь? Он у тебя уже пищать начал!

Не успела я открыть рта, как инженер прошагал к панели и повернул переключатель.

— Ты понимаешь, чего может стоить такая небрежность? Так можно весь комплекс в путешествие к звёздам отправить! Куда они только смотрят…

— Но ведь это… всего лишь дополнительная система, — попыталась оправдаться я, — она в прок работала, можно было вообще отключить…

— Да при чём здесь «дополнительная»?! — возмутился Михаил Викторович. — При чём здесь «в прок»?! Ты же принципа не понимаешь! Посадили ясельную группу!.. А если бы это было что-то серьёзное? А потом что случится — руки-ноги не соберёшь!

— Так они… — я хотела сказать, что эти штуки уже лет десять как не взрываются, и ни на что серьёзное меня не посадили, но почувствовала, что если скажу ещё хоть слово — не сдержусь и заплачу.

— Ну вот, теперь она в слёзы, — раздосадовано буркнул Михаил Викторович. — Вот что делать с этим детским садом?!

Всё ещё что-то бурча, он ушёл из кабинета, а зачем приходил, так и не сказал.

Евгений Николаевич вернулся только через полчаса. Я к тому времени уже успокоилась и даже почти закончила с бланками. Посомневавшись, я всё-таки на всякий случай спросила инструктора:

— Евгений Николаевич, а что будет, если вовремя не переключить на новый цикл? — я кивнула головой в сторону панели.

Евгений Николаевич тем временем пробегал глазами заполненные мною бланки.

— Что будет? — переспросил он, оторвавшись от чтения и обернувшись. — Да ничего не будет. Пищать будет. Она же с основной циркуляцией не связана. Ну, простой будет… в худшем случае… — он замедлился, во что-то вчитываясь. — Вот здесь не четыре, а пять написать надо было, — он исправил цифру в одном из бланков. — А что?

— Да ничего, — я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. — Просто подумала.

— Ну ты ж помнишь, как он у нас два часа режиме ожидания пробыл, когда звуковое оповещение отключили?

— Ну, да… — я неуверенно кивнула.

— Ну вот и всё. Конечно, лучше, чтобы не простаивал, но ничего катастрофического, — он улыбнулся. — Что-то ты какая-то хмурая. Забыла переключить, что ли? Не бойся: ни на что жизненно важное я бы тебя не посадил. Зелёная ты ещё для этого. Хоть и прилежная. А пищит оно отвратительно, есть такое. Но не страшно.

Я облегчённо вздохнула: всё-таки Михаил Викторович преувеличивал. О нашем скандале не стала говорить, в конце концов, всё нормально ведь решилось… хотя, может, надо было… Может, не случилось бы этой беды?

 

Тот день, 15 августа, я запомнила до секунды. Это был понедельник, Евгений Николаевич вызвал меня утром, чтобы предупредить, что в документах местом моей стажировки будет значиться всё же инженерная, но обещал, что если я полечу на следующий год, то уже допустит меня в микробиологию.

— Тут не просто так система безопасности: высокий риск, — пояснил он. — Если хочешь здесь работать, лучше пройти дополнительные курсы. Кажется, они идут во втором семестре… Завтра я скажу тебе точнее…

В этот момент включилась сигнализация и голос сверху объявил:

— Внимание. Нарушена герметичность четвёртого коридора. Опасность для шестнадцатой, семнадцатой и восемнадцатой секций. Эвакуация осуществляется через переходы три и пять. Всему персоналу собраться в четвёртом вестибюле. Это не учебная тревога.

— Что произошло? — взволнованно спросила я. Не учебная тревога — значит, на базе авария? Что делать?

— Сиди здесь, — коротко бросил Евгений Николаевич, поднимаясь.

— Но… — начала я, — там сказали собраться в четвёртом вестибюле…

— Ты — не персонал. Сиди здесь.

— А вы?.. — растерянно пробомотала я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— А я — персонал.

Быстрым шагом он направился к выходу, но у самых дверей остановился.

— Хотя нет, — произнёс Евгений Николаевич после некоторого раздумья. — Иди в инженерную. Пусть переведут все системы в защищённый режим. И идите ко второму коридору. Если найдёте микробиологов, собирайтесь вместе с ними. Всё поняла?

Я кивнула.

— А потом?

— А потом или я сам приду за вами, или кого-нибудь пришлю. И наденьте скафандры.

Быстрым шагом я вышла из кабинета. Не уверена, что в тот момент я понимала всю серьёзность происходящего, для меня здесь было больше волнительного приключения. В тот момент мне всё ещё казалось, что ничего страшного произойти не может. Я привыкла к надёжности конструкций, техники — человеческий разум решает сложнейшие задачи. Ну, в худшем случае, закроют блок, как рассказывал Евгений Николаевич, «уплотнят». Потом починят. Разве что немного переживала за оранжерею: там, у Даши, ведь нет защитного скафандра.

Я вбежала в инженерную, уже собираясь объявить всем слова инструктора, и напоролась взглядом на Михаила Викторовича, с которым поругалась несколько дней назад. Он посмотрел на меня так странно и укоризненно произнёс:

— Говорил я вам, здесь не место… Эх…

Я только мысленно хмыкнула: сейчас не до него было. Шагнула к ребятам и замерла от прозвучавших за спиной, окативших холодом, слов:

— Не двигайся. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Медленно обернувшись, я ещё раз оглядела пожилого инженера: что-то в его образе было не так. Теперь я заметила, что он сжимал что-то в кулаке. Другие смотрели в ту же сторону.

— Никто из вас не умеет обращаться с этим, ребята, — предостерёг он.

— Граната, — прошёл по толпе ропот.

— Настоящая?..

— Боевая…

— Откуда?..

— Он воевал… Тогда… — интонация в голосе подразумевала, что все и так понимают, о какой войне речь. — Я слышал, как с ним Евгений говорил, ему тогда пятнадцать было…

— Четырнадцать, — поправил кто-то.

— Тихо! — оборвал говорящих инженер. — Думаете, мне смерти ваши нужны? Вы сами не понимаете, во что ввязались! Да я вас теперь спасаю!

«Сумасшедший, — подумала я. — Сумасшедший с гранатой. Сейчас ему что-нибудь померещится, и…» — в моём воображении разом вспыхнули миллионы картин: взрыв, боль, огонь, падающие стены, разгерметизация и… всё. Некуда бежать. И мама скажет: «Я же тебя предупреждала». Хорошо, если хотя бы найдут тело…

В следующую секунду всё стало ещё хуже.

— Ты со мной, — кивнул инженер в мою сторону, и у меня подкосились ноги. В ушах загудело. — Остальным сесть на пол.

Меня словно окутало ватой. Чего он хочет? Куда собирается меня вести? Он думает бежать с Марса? Зачем? Куда? А что будет со мной?

И тут сквозь туман прорываются слова:

— Михаил Викторович, давайте я пойду.

Сашка. И голос такой спокойный, что я даже не сразу поняла, что он говорит. А когда поняла, ощутила облегчение. Облегчение — и стыд. Ведь он себя вместо меня предлагал, свою жизнь вместо моей… С чего бы? Потому что девчонка? Женщин и детей спасают первыми… Конечно, никто сейчас не был в безопасности — но остаться один на один с террористом…

— Сядь, Соболев, знаю я тебя, — хмуро отрезал инженер. — Она пойдёт. А вы сидите смирно, если хотите, чтобы вернулась.

И всё-таки, каких-то сил мне это придало. Михаил Викторович вывел меня в коридор — тот самый, второй, где должен был нас ждать Евгений Николаевич, — и включил громкоговоритель на стене. Если б я была повыше и посильнее, если б я была мальчишкой… Тогда б я, может быть, сумела бы с ним справиться, пока он возился в панели. Вот почему он взял именно меня. Тем временем Михаил Викторович что-то там настроил, переключил, и по комплексу разнёсся его голос:

— Это Воронцов. У меня волонтёры, одна из них сейчас рядом со мной.

Он кивнул мне:

— Иди, поприветствуй своего инструктора.

Косясь на зажатый кулак инженера, я подошла ближе к устройству и проговорила:

— Евгений Николаевич…

— Таня? — резануло в ответ. — Воронцов, ты умом тронулся? Она же ребёнок! Что происходит?

— Происходит то, что у меня граната. Подтверди, — он повернулся ко мне.

— Он держит её в кулаке, — неуверенно сообщила я.

— Я вам много раз говорил, — продолжал инженер. — Вы не слушали. Теперь это будет ваша вина.

— Отпусти её к остальным, — попросил Евгений Николаевич. — И давай поговорим.

— Я буду говорить с Михеевой, — заявил инженер. — Я требую, чтобы на базу был закрыт доступ всем лицам моложе двадцати пяти лет.

— Как ты себе это представляешь? Если мы выгоним всю молодёжь, то кто придёт нам на смену? Кому передавать опыт? Нам не хватает людей и так.

Я слушала их и думала: неужели такое может действительно случится? Что его не уговорят и он взорвёт базу? Мы погибнем, ну, кто-то, наверное, спасётся… А как же Даша? Странно, наверное, что я в тот момент подумала про сосну, но ведь это не просто дерево — это символ. Символ того, к чему стремились столько людей многие годы, она должна была пережить нас и увидеть уже терраформированный Марс, с городами, где будут жить люди, растить детей, Марс будущего… Неужели он всё это уничтожит прямо сейчас?

А потом я заметила за спиной движение. Сашка и ещё один из ребят, его друг, Алексей, аккуратно старались обойти нас со спины. Я чуть подвинулась — так, чтобы хоть немного прикрыть их. По счастью, Михаил Викторович был слишком занят разговором и не заметил манёвров.

— Где Михеева? — упрямо повторил он по связи. — Пусть сама подтвердит, что собирается и дальше подвергать риску чужие жизни. И тогда я взорву этот комплекс!

Шлепок. Кто-то из мальчишек оступился, и Воронцов, до того прикованный к переговорному устройству, резко повернул голову. Я невольно отпрянула, а Алексей прыгнул на инженера. Завязалась борьба, у Воронцова пытались отобрать гранату, а я стояла и смотрела, как заворожённая. Воронцов ругался, из динамика кричали: «Что происходит?» — инженер отлетел и со всего размаху ударился о наружное стекло. Оно зазвенело, затряслось — но выдержало, только тело Воронцова безвольно обмякло, а кулак разжался.

Граната выкатилась на пол.

Кажется, на мгновение мы все затаили дыхание. В следующую секунду, переглянувшись с другом, Сашка упал на неё животом. Алексей толкнул меня на пол, я зажмурилась. И…

Ничего не произошло.

Секунда. Другая. Десять.

Минута…

Медленно Сашка достал из-под живота снаряд и, оглядев и ощупав, произнёс севшим голосом:

— Муляж… Она… не настоящая.

Он начал смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче. Мне стало страшно. Воронцов так и лежал, не двигаясь. А потом, наконец, появился персонал…

 

Палата была маленькая. Как и всё на базе. Из моего окна открывался замечательный вид на дымящую заводскую трубу. Завернувшись в одеяло, я сидела и думала.

Раздался короткий стук, и в палату вошёл Евгений Николаевич.

— Ну как дела? — спросил он негромко, садясь рядом на стул. Я пожала плечами.

— Его не спасли?

Я имела в виду Воронцова, его забрали в реанимацию сразу, как только всё закончилось.

Евгений Николаевич покачал головой.

— А Саша?

— Жить будет, — он вздохнул, помолчал. — И ещё. Решили, что на базу будут допускать лиц не младше двадцати одного года. Правильно или нет… — он развёл руками. — Попрактикуешься на Луне. А там видно будет.

Он сидел, задумчиво смотрел в пол. Вроде бы всё сказал, а не уходил почему-то. Да мне и не хотелось…

— Ты не отчаивайся, — сказал он снова. — Будущее — оно ведь такое. Разное. И непростое. И не розами выстлано. Думаешь, Воронцов — маньяк? Он за это будущее, ради нас с тобой, жизнью рисковал, когда ещё младше тебя был. У него всю семью убили — мать, отца, сестру младшую… Дом «Градом» накрыло. Он в ополчение пошёл. Потом война закончилась, Союз восстановили, женился. Сын у него, Николай, всё в космос рвался, вот точно, как ты. Погиб при постройке комплекса. Такие дела… Двадцать лет было парню.

Инструктор умолк, глянул в окно и, кивнув каким-то своим мыслям, вышел. А я сидела и думала: как же так? Как это вышло? Где мы недоглядели, в чём ошиблись? Ведь он действительно не хотел убивать. Напугать хотел. Думал уберечь так… Наверное, и Евгений Николаевич знал это… Если б ребята не стали с ним драться, и он бы живой сейчас был… Я всегда думала, что если всё делается ради людей, то и случиться ничего такого не может. Всю жизнь мне казалось: всё уже достигнуто, всё отвоёвано, всё вознаграждено. И только теперь я поняла, что для многих таких, как Михаил Викторович, война за наше светлое будущее до сих пор продолжается.

Я достала из-под подушки тоненькую книжечку и открыла на привычной странице. Николай Воронцов. Погиб при строительстве поста в поясе астероидов в возрасте двадцати лет.

Сегодня это стихотворение для меня звучало совсем по-другому.

 

Я человек, а это что-то значит.

Шумят ветра космических буранов.

Прости, Земля, я не могу иначе

И мне не жаль, что дом покинул рано.

 

Что я избрал надежду и тревогу

За каждый шаг бороться со Вселенной,

Чтобы построить звёздные дороги,

Где пронесут любовь к тебе нетленной.

 

Ты колыбель, и это лишь начало.

Когда-нибудь, в далёких звёздных водах,

Другие вспомнят, как ты нас встречала,

Как провожала в первые походы.

 

Как наобум порою уходили,

Чтоб даже не суметь с тобой проститься.

Нет, мы не ждали сказок и идиллий,

Но в каждом сердце воспаряет птица.

 

Пускай навек останусь я в пустыне,

Вдали от дома, разлучён с родными,

Но свет Земли мне песнями живыми

Не даст забыть, что я берёг доныне.

 

И всё, ради чего мы здесь шагали,

Последний вздох отдав за метры суши,

Продолжат те, что даже нас не знали —

А мы, как песню, будем это слушать.

 

Да, я должна — мы должны — ещё многое сделать, ради таких, как Николай Воронцов — и как его отец, чтобы всё, ради чего они жили и ради чего отдали свои жизни, стало реальностью. Потому что превыше всего на свете — Человек.

 

ноябрь — 4 декабря 2015 года

6:36


1Matteia sp., анаэробная цианобактерия.

2 Цитата из фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»

3На сегодняшний день Институтом медико-биологически проблем РАН разработано несколько типов почвозаменителей для космических оранжерей, повышающих их продуктивность.



#46 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 21:12

все равно - не верю. ну глупость же - на что этот террорист рассчитывал? сегодня он гранатой помахает - и планку поднимут до 25 лет; а завтра какой-нибудь юнец таким же муляжем будет требовать снижения возрастного ценза до 14 лет... тем более военный.


вот такой я пейсатель


#47 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:13

ну глупость же - на что этот террорист рассчитывал?

А на что обычно расчитывают терористы? Страно, что они существуют до сих пор - глупость же!



#48 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:23

 

ну глупость же - на что этот террорист рассчитывал?

А на что обычно расчитывают терористы? Страно, что они существуют до сих пор - глупость же!

 

в том-то и соль, что ни один террорист не заставил поменять закон по своим требованиям


вот такой я пейсатель


#49 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 31 January 2016 - 22:55

в том-то и соль, что ни один террорист не заставил поменять закон по своим требованиям

И что, их это останавливает?



#50 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 08:50

 

в том-то и соль, что ни один террорист не заставил поменять закон по своим требованиям

И что, их это останавливает?

 

их не останавливает, но останавливает нормальных людей.


вот такой я пейсатель


#51 Guest_Читатель_*

Guest_Читатель_*
  • Гости

Отправлено 01 February 2016 - 13:54

Переработка, на мой взгляд, пошла рассказу на пользу. Теперь здесь отчётливее показаны точки зрения "отцов" и "детей", раньше было просто указание на наличие проблемы, теперь же раскрыты чувства и мысли тех, кто выступает на каждой стороне.

 

 

 

в том-то и соль, что ни один террорист не заставил поменять закон по своим требованиям

Я уже писала в комментарии к первой версии рассказа, что не считаю, что изменения в законе вызваны действиями "террориста". На мой взгляд причина в том, что молодёжь не сумела ничего противопоставить его действиям - на решение повлиял неудачный выбор двух слишком пылких и самоуверенных молодых людей, напавших на Воронцова. Не знаю, насколько я права, но это первое, что пришло мне в голову.

 

В целом, теперь рассказ нравится мне ещё больше.



#52 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 14:49

Я уже писала в комментарии к первой версии рассказа, что не считаю, что изменения в законе вызваны действиями "террориста".

Именно так. Не случись драки, всё закончилось бы разговорами, ну и потом бы уже общались с самим Воронцовым на предмет того, что его сподвигло, насколько он объективно прав и что с этим делать. А так здесь ситуация объективно показала, что желательно бы перестраховаться. То есть, Воронцов, конечно, добился выполнения своих требований, частичного, но вовсе не потому, что с гранатой пришёл.

И, кстати, его требования, в отличие от обычных требований террористов, не были корыстны или преступны.



#53 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 15:17

а если бы во время его обезвреживания кто-то пострадал? а если бы сотрудник службы безопасности решил его убить, и после обнаружил что угрозы не было.


вот такой я пейсатель


#54 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 15:31

Что значит "решил"? У сотрудника СБ тоже нервный срыв?



#55 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 16:05

Что значит "решил"? У сотрудника СБ тоже нервный срыв?

значит "было принято решение о штурме", в ходе которого конкретный сотрудник СБ принял решение открыть огонь на поражение.


вот такой я пейсатель


#56 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 16:49

А на основании чего было принято решение о штурме? С ним ещё и поговорить-то толком не успели. Если я не ошибаюсь, решение о штурме принимают тогда, когда становится ясно, что иными средствами террориста не обезвредить.

Вот только принимать решение о штурме в условиях нетерраформированного Марса - не то же самое, что на Земле. А если бы правда граната была настоящая и при штурме он бы её взорвал, тогда что? Ну, взлетел бы на воздух весь комплекс - и за что боролись?

Но по сути, решение о штурме приняли Соболев с другом. Имеем посмотреть, что из этого вышло. Боюсь, в случае принятия аналогичного решения "компетентными органами", они продемонстрировали бы свою полную профнепригодность, что, строго говоря, свидетельствовало бы о том, что не юнцам доступ надо ограничивать, а всю марсианскую программу сворачивать.

 

Кстати, открывать огонь на поражение, рискуя вызвать разгерметизацию всего помещения - это пять. Премия Дарвина по такому плачет.



#57 Valentinus

Valentinus
  • Пользователи
  • 1397 сообщений

Отправлено 01 February 2016 - 16:53

А на основании чего было принято решение о штурме? С ним ещё и поговорить-то толком не успели. Если я не ошибаюсь, решение о штурме принимают тогда, когда становится ясно, что иными средствами террориста не обезвредить.

Вот только принимать решение о штурме в условиях нетерраформированного Марса - не то же самое, что на Земле. А если бы правда граната была настоящая и при штурме он бы её взорвал, тогда что? Ну, взлетел бы на воздух весь комплекс - и за что боролись?

Но по сути, решение о штурме приняли Соболев с другом. Имеем посмотреть, что из этого вышло. Боюсь, в случае принятия аналогичного решения "компетентными органами", они продемонстрировали бы свою полную профнепригодность, что, строго говоря, свидетельствовало бы о том, что не юнцам доступ надо ограничивать, а всю марсианскую программу сворачивать.

 

Кстати, открывать огонь на поражение, рискуя вызвать разгерметизацию всего помещения - это пять. Премия Дарвина по такому плачет.

 

в данном случае все обошлось. а если бы нет? странно у вас получается  - хочет спасти молодые жизни, а сам ими же и рискует.

как военный, он должен был просчитать все сценарии, прежде чем грозить гранатой.

 

PS про "огонь на поражение" - это я условно. убить быстро можно разными способами.


вот такой я пейсатель


#58 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 02 February 2016 - 00:04

Ну да, его поведение не вполне разумно (и не только его) - а я разве с этим спорю?

Насчёт расчёта - определённый расчёт, конечно же, был. Начиная с того, что реакция на сотрудника, которого давно и хорошо знают, будет не та же самая, как на шахида, к примеру. Плюс, если учесть, что он сразу выдвигает требования и то, какие именно это требования. К тому же, проработав с этими людьми не один год, он наверняка знает, какие реакции с их стороны более, а какие - менее вероятны.

Естественно, речь не идёт о том, что все оценки проводились в здравом уме, потому что нервный срыв налицо. Что однако не означает, что он вообще не думал. Собственно, своя логика ведь имеется в принципе в любом поступке, другое дело, что она может базироваться на ложных посылках.

Вот и он и просчитал: в случае чего - ненастоящая граната вреда не нанесёт. То, что в конце концов его, скорее всего, припрут к стенке, он, думаю, и сам понимал.

В конце концов, Воронцов мог рассудить и так, что если к нему в очередной раз не прислушаются, то по крайней мере, перепуганные дети и их родители поостерегутся в другой раз сюда соваться.

 

в данном случае все обошлось. а если бы нет?

Давайте конкретней. Что именно "если бы нет"? Какие вы рассматриваете варианты с учётом того, что граната не настоящая?

 

про "огонь на поражение" - это я условно. убить быстро можно разными способами.

Ну, так или иначе, возможный результат этого мы в рассказе и наблюдали. Тогда уже оперативник бы на неё прыгал?



#59 Межзвёздный 4

Межзвёздный 4
  • Пользователи
  • 774 сообщений

Отправлено 02 February 2016 - 18:50

Рассказ опубликован в ЖЖ: http://interstar4.li...l.com/3307.html



#60 Александр Горбов

Александр Горбов
  • Пользователи
  • 419 сообщений

Отправлено 01 March 2016 - 15:47

что-то меня по мотивам рассказа проперло на зарисовку:

 

      - Выгоню!
      Академик звучно хлопнул ладонью по столу.
      - Разгоню всех к чертовой бабушке! Спишу на Землю с волчьим билетом, чтобы ни ногой в космос.
      Ученый еще раз стукнул по столу, но звук вышел не убедительный. И мужчина плюхнулся в кресло, всем видом выражая негодование.
      - Кто вас надоумил высадить саженцы в открытый грунт? Признавайтесь, какой идиот внушил вам эту мысль? 
      Взгляд поверх очков буравил двух девушек напротив.
      - Или сами додумались, курицы?
      Виновницы вскинулись, собираясь возразить, но, наткнувшись на разъяренное выражение лица академика, скисли и опустили головы.
      - Значит, сами. Молодцы, ничего не скажешь. И как вам пришла такая замечательная мысль? Нет, не говорите, и знать не хочу этот ужас. 
      Академик повернулся к женщине, виновато присевшей на дальний угол диванчика. 
      - Анна Леонидовна, я вам обещаю, еще одна такая выходка, и своих любимых студентов вы здесь больше не увидите. Договорюсь с военными, пусть пришлют взвод десантников. Пускай пьют ваш спирт, разговаривают матом, но соблюдают дисциплину. А то нашлись исследователи юные. Биологию изучали? Состав атмосферы и температуру на Марсе не знаем? Как по вашему растения выживут при средней в минус 60? Это что, ягель? Самые умные? Ладно бы еще потащили что-то морозоустойчивое, но яблони зачем? 
      Ученый снова, распалившись, вскочил.
      - Лично бы выпорол. Обидно вам было, что не пускают вас к терраформированию? Решили сами заняться? Хорошо, будет вам. Анна Леонидовна, этих птиц - на чистку и засев чанов с “культурой”. Через неделю, когда принюхаются - в “загон” к лишайникам. И чтобы ни одной минуты свободного времени до конца практики у них не было!
      И академик отвернулся, показывая что разговор окончен. Оставшись один, ученый налил себе кофе, и вернулся к документам, ворча себе под нос.
      - Яблони им на Марсе. Вот прямо сейчас, как же. Нет, цыплята, вот вырастите, стане нормальными биологами, родите детей, дождетесь внуков, и вот тогда, с ними и будете яблони сажать. Может, и успеем к этому времени.

Спорить с инженером - как бороться со свиньёй в грязи. Через несколько часов понимаешь, что свинье это нравится...
 
мой рассказ  здесь




Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных