Перейти к содержимому


Пламя революции


Сообщений в теме: 12

#1 Guest_IamSleep_*

Guest_IamSleep_*
  • Гости

Отправлено 12 December 2015 - 18:09

Спящий Сергей Николаевич. sleep678@ngs.ru

Третий и последний (из возможных, по условию конкурса) рассказ.

 

 

Пламя революции

 

Сталинизм это модернизация!

Коммунизм молодость мира!

Победа коммунизма неизбежна!

 

Поморщившись, как человек, которого отвлекают от важного дела, профессор Лопатин закрыл форточку, сел обратно за стол и снова посмотрел на Пушкина. Под пристальным взглядом блеклых подслеповатых глаз вошедший пять минут назад в кабинет профессора молодой человек поёжился, но вскоре вернул себе недавний апломб и не без вызова взглянул в ответ.

За окном шумела жидкая толпа, и колыхались редкие знамёна, там проходила демонстрация.

А здесь, в маленьком и душном кабинете, четверть из которого занимал шкаф с бумагами, ещё четверть дрянной офисный стол, а на оставшейся половине размещались профессор, гость, пара стульев и цветущая герань на подоконнике – проходило собеседование о приёме на работу.

Профессор перевёл взгляд на принесённую молодым человеком бумагу.

-Александр Сергеевич? Пушкин?

Наклонив голову, молодой человек согласился.

-Инженер-электронщик широкого профиля,- продолжил читать с бумаги профессор.

Несмотря на закрытую форточку с улицы долетали приглушённые до громкого шёпота лозунги:

-Сталинизм? Сталинизм это модернизация!

-Искусство? Должно и будет принадлежать народу!

Профессор Лопатин вздохнул. Посмотрел на не успевшего раздеться - в верхней одежде - только расстегнувшегося и снявшего шапку, Пушкина. Возраст молодого человека не дотягивал до тридцати. С мочки правого уха свисала клипса нейростимулятора, в просторечии «думалки». Шея обмотана тёплым, даже на вид, вязаным шарфом.

Казалось: и демонстрация за окном и присланный из центра занятости кандидат на вакансию – одинаково удручают профессора.

В свою очередь, Пушкин разглядывал будущего работодателя. В том, что его возьмут на работу, молодой человек не сомневался.

Во-первых, он толковый инженер-электронщик с неплохим опытом работы в других научных лабораториях и отделениях физического института.

Во-вторых, заявка Лопатина Дмитрия Андреевича на инженера-электронщика висела уже третий месяц. Центр занятости, как всегда, не торопился, но три месяца даже для него слишком большой срок. Весь прошлый опыт Пушкина говорил о том, что его здесь должны были ждать с распростёртыми объятиями. Ведь учённые, суть дети, разговаривающие на оторванном от земных дел языке формул и схем. Они могут заниматься вопросами увеличения человеческого счастья, изобретать лекарство от хамства или исследовать тайны далёких галактик. Но именно инженеры воплощают сумбурные и воздушные мечты учёных в железе и коде. Если хотите, можете называть его подсобным рабочим в мире науки.

Конечно, хороший учёный сможет и сам спаять проводки или написать простую программу, но захочет ли он этим заниматься, когда его ждут нерешённые вопросы увеличения человеческого счастья и нераскрытые тайны далёких галактик? Весь прошлый опыт Пушкина говорил о том, что в лаборатории профессора Лопатина его должны ждать с распростёртыми объятиями. Но, почему-то, не ждали.

Вместо младших научных сотрудников, уважительно расспрашивающих о новинках в информационной индустрии. Вместо милых, но некрасивых лаборанток, закармливающих Пушкина домашними пирогами и запеканками. Вместо всего этого оставленного на прошлом месте работы, он почему-то вынужден сидеть на неудобном стуле перед заведующим лабораторией. Как будто профессор мог бы ему отказать в приёме на работу.

Нет, вообще-то мог и отказать. Но тогда Дмитрию Андреевичу придётся ждать, когда центр занятости подберёт другого кандидата, а у Пушкина предложений миллион. Сегодня толковых инженеров с руками отрывают на Амурскую стройку, на Восточно-Карлинскую, на Антарктическую, в города-техносферы. Перед Пушкиным все пути открыты, а перед профессором, сейчас, сидит только он один. Так почему же Лопатин медлит?

-Александр Сергеевич…- начал профессор.

-Можно просто: Саша.

-Саша, расскажите,- Дмитрий Андреевич внимательно посмотрел на молодого человека -почему вы пришли к нам, а не отправились, скажем, на Восточно-Карлинскую стройку? Человеку вашего возраста и вашей профессии там было бы интересно.

-Близкий родственник тяжело болен. Не могу оставить его одного,- привычно ответил Пушкин.

-Сочувствую.

-Спасибо.

После недолгой паузы, профессор спросил: -Но почему именно к нам? В физическом институте полно лабораторий и каждой третьей из них требуется инженер-электронщик широкого профиля. Не говоря уже о конструкторских бюро, государственных и частных мастерских по ремонту техники. Условия там лучше, чем у нас.

-Честно?- уточнил Пушкин.

-Гм. Разумеется, хотелось бы услышать правдивый ответ.

-Я всегда мечтал изобрести вечный двигатель. А вы ведь этим и занимаетесь, не так ли?

Впервые с того момента как Пушкин вошёл в кабинет профессора и положил на стол предписание из центра занятости, Дмитрий Андреевич проявил какую-то заинтересованность в соискателе. Профессор улыбнулся.

 

Под лабораторию профессора Лопатина временно передан бывший частный дом. Трёхэтажный, отделанный снизу чёрным, а сверху белым и розовым мрамором, будто разросшаяся станция метрополитена. С маленьким, закрывающимся на ныне отсутствующую калитку, двориком и каменными львами у входа. У правого льва был отломан нос и частично отбито ухо. Тоже правое.

Построенный против всех правил, дом одним концом упирался в городской парк, другим выходил на площадь. Бывший владелец дома ныне обитался то ли в Италии, то ли на лесоповале, а его неправедно нажитую собственность позже планировали отдать под детский сад. Но в данный момент, все три этажа, целиком и полностью находились в ведении возглавляемой Дмитрием Андреевичем лаборатории. Временно, разумеется. И это временно длилось вот уже шестой год подряд.

Уличная демонстрация прошла через площадь.

Дмитрий Андреевич, с рук на руки, передал Пушкина стройной девушке в мешковатом безразмерном халате. То, что девушка стройная, выдавали тонкие запястья и точённые, как у древнегреческих скульптур, черты лица.

-Оксана,- представилась девушка. -Младший научный сотрудник.

-Александр Сергеевич Пушкин,- ответил молодой человек. –Лучший в мире электронщик.

Девушка улыбнулась: -Вот это мы сейчас и проверим.

Оксана проводила Пушкина в большую комнату, превращённую в мастерскую. Там пахло канифолью и горелым пластиком, а вокруг корпуса полуразобранной ЭВМ плясал парень в футболке с кислотного цвета лозунгом на груди «Сталинизм это модернизация». Парень был белобрыс и высок, на полторы головы выше Пушкина.

-Максим,- он крепко пожал протянутую Пушкиным руку и приветливо улыбнулся.

Оксана спросила: -Где тест для новичков?

-Там, в углу.

Пушкин возмутился: -Какой ещё тест?

-Вот такой,- девушка подвела молодого человека к ИР-6 (измерителю шестой модели): -Пациент выдаёт неправильные показания.

-Сдавайте в ремонт,- посоветовал Пушкин.

-Мы уже сдали в ремонт – вам.

-Мне?- поразился Пушкин.

-Именно вам. Нужно найти неисправность и исправить её.

-Послушайте, может быть вы шутите? Какой-то тест ещё. Вам нужен электронщик или нет? Между прочим, у меня предписание.

-Понимаешь,- сказал Максим незаметно и душевно переходя с Пушкиным на «ты»: -Нам до зарезу нужен электронщик. Только одна заковырка: электронщик нужен хороший. Плохой не нужен. После твоего предшественника мы уже третий месяц чиним установку и этот несчастный измеритель, косвенно, тоже жертва его недостаточной квалификации. Помнишь, как город на полчаса оставался без света? В общем, это были мы. И установка погорела. Поэтому не обижайся, друг. Обжёгшись на молоке, мы теперь дуем на воду.

-Чёрт знает что!- возмутился Пушкин.

Измеритель шестой модели, косвенная жертва недостаточной квалификации его предшественника, лежал на столе, бесстыдно сверкая внутренностями из-под снятого корпуса.

-Значит хотите меня проверить,- переспросил Пушкин: -Но вы хотя бы знаете в чём там поломка? Перед тем как приступать к решению задачи, хотелось бы быть уверенным, что в конце учебника имеется правильный ответ для сверки.

Максим благожелательно улыбнулся: -Понятия не имеем, но в этом вся и соль. Если сможешь разобраться, значит, как электронщик, ты на голову лучше всех в лаборатории и безусловно нам подходишь.

-Мы не смогли понять, в чём там дело,- обезоруживающие, как это умеют делать красивые девушки, улыбнулась Оксана.

-Обычно в науке нет ответов на последней странице учебника.

Наверное, из-за её улыбки. Чуточку ироничной. Чуточку обещающей. Обыкновенной улыбки необыкновенной девушки. Наверное из-за улыбки Пушкин и согласился попробовать починить этот проклятый измеритель.

Выдумают тоже – тесты устраивать. Притом, что у него на руках предписание из центра занятости и документы, подтверждающие необходимую профессиональную квалификацию.

 

Яркий, кумачовый плакат развивался на осеннем ветру растянутый между строящимися высотками. Плакат гласил «Профсоюзы - крылья Советов!». Вокруг стройки, с медлительной грацией левиафанов, потягивались стрелами строительные краны. Издалека можно с трудом разглядеть крохотные суетящиеся фигурки  строителей.

Вот уже больше двух недель Пушкин работал инженером-электронщиком в лаборатории Дмитрия Андреевича. Это была странная работа. Самая странная за весь трудовой стаж Пушкина.

Вместо того, чтобы заниматься чем-нибудь полезным, он утром проходил прямо в отданную под мастерскую большую комнату облицованного мрамором дома. Сухо здоровался с Оксаной, Максимом и прочими сотрудниками Дмитрия Андреевича. Весь день занимался только тем, что мучил распроклятый измеритель. Хотелось разбить упрямый прибор кувалдой.

Он часто задерживался по окончанию рабочего дня, когда казалось, что проблема локализована и вскоре будет исправлена. Но увы, каждый раз это было ложное ощущение. По отдельности все компоненты измерителя работали штатно. Не поленившись, Пушкин достал вычислительные модули и протестировал их по одному. Тесты не выявили отклонений. Но, будучи собранным, ИР выдавал погрешность. Заколдованный круг. Проблема-гештальт - не сводимое к сумме своих частей целое. Впору искать психоаналитика для технического устройства.

-Если прибор ломается, его чинят. Не выходит починить – заказывают новый.

-Разве вам не интересно узнать: почему именно он сломался?- спросил профессор: -Попробовать разобраться. Это и есть наука.

-Наука?- переспросил раздосадованный очередной неудачей Пушкин: -По-моему особенно изощрённая форма безделья.

-Может быть вы и правы,- согласился Дмитрий Андреевич. -Но пока вы не выясните что произошло с измерителем, я не смогу допустить вас к выполнению основных обязанностей и работе над установкой. Вы, наверное, знаете, что у нас уже было одно ЧП…

-А вам известно, почему не работает ИР?- спросил Пушкин.

Профессор пожал плечами: -Если бы знал, разве поручил бы вам, Саша? Я слишком уважаю людей, чтобы заставлять их решать задачи, ответ на которые уже известен. Нет худшего преступления, чем бесполезная растрата человеческого времени. Поверьте старику, у которого этого самого времени осталось не слишком много.

 

Пушкину бы всё бросить и уйти из сумасшедшего дома. Пусть не на Амурскую стройку, не на Антарктическую, в города-техносферы, а хотя бы в другую лабораторию. Но он почему-то оставался.

Больше всего бесило то, что в лаборатории имелась пара работающих аналогов измерителя. То есть даже если бы он починил проклятый прибор, это не принесло бы особой пользы потому, что в лаборатории имелись аналогичные. Вместо нормальной работы Пушкин занимался какой-то ерундой. Неужели действительно так важно выяснить, почему чудит конкретный ИР?

Что он сейчас делает: превращается в настоящего учёного? Пытается пройти выдуманный профессором дурацкий тест? Просто занимается ерундой за народные деньги?

Пушкин всё больше склонялся к третьему варианту. Ему бы всё бросить. Но взяла профессиональная злость. Он разберётся. Он сможет. А когда разберётся, принесёт ответ Дмитрию Андреевичу. Подготовит результаты в самом лучше, в идеальном виде. И сразу уволится, подальше от этого сумасшедшего дома.

К началу третьей недели Пушкин дошёл до того, что деталь за деталью, модуль за модулём, обменивал блоки между чудящим измерителем и его работающим аналогом. Вынимал из одного, вставлял в другой и смотрел на результат.

-Интересно придумал,- одобрил Максим. –Я как-то не догадался. Да и другие тоже.

-Другие кто?

-Другие присылаемые центром занятости и не подошедшие нам электронщики.

 

Между тем подходила к концу осень. Осыпалось золото листвы. Посерела голубизна неба. Лишь красные плакаты и флаги пылали кострами в притихшем, приготовившемся к зиме городе.

В конце рабочего совещания сотрудников лаборатории подняли бытовые вопросы.

-Товарищи, не оставляйте за собой грязную посуду в раковине! Может быть, вы полагаете, что посуду за вами будет мыть Лермонтов? Или Пушкин? Александр Сергеевич будет мыть вашу посуду?

Оксана осеклась, виновато посмотрела на Пушкина. Другие сотрудники засмеялись.

-Не стану я мыть чужую посуду,- сказал Пушкин, -но и свою обещаю не оставлять.

Совещание закончилось в мажорном ключе. Сотрудники расходились посмеиваясь. Пушкин подождал Оксану и пошёл вместе с ней.

Треклятый измеритель до сих пор был сломан. И останется сломанным в веки веков. Его хладный, отданный делу науки труп с разрядившимися конденсаторами задвинут в самый дальний угол самой отдаленной комнаты.

Пушкин не смог починить прибор, но разобрался с загадкой. Сумел описать и продемонстрировать эффект ошибки возникающий при совместной работе в отдельности полностью исправных компонент. В ответ, Дмитрий Андреевич заявил, что не сомневался в молодом человеке. Это была минута славы Пушкина. Младшие научные сотрудники уважительно расспрашивали о проявлениях эффекта и качали головами, слушая его чуть ли не детективную историю исследований и экспериментов. Оксана улыбалась Пушкину. Пушкин улыбался Оксане. С этим треклятым ИР-ом он чуть не позабыл, какая у девушки чудесная улыбка. А потом минута славы закончилась тем, что Дмитрий Андреевич потребовал переписать отчёт согласно каким-то там правилам. Потом ещё раз переписать и, вдобавок, дополнить.

-Ничего Саша,- обещал профессор: -У вас великолепный потенциал, только нужно подтянуть теорию. Будьте уверены, что я ещё сделаю из вас мэнээса.

Звучало это, как: сделаю из вас приличного человека.

Выявленный Пушкиным эффект ушёл наверх. Куда именно наверх он не знал, но Пушкину приятно было думать, что, может быть, кто-то разбирается в его схемах и подводит теоретическую базу под найденные закономерности. Что-то вроде: мучился я, теперь помучайтесь и вы. Хотя он всё ещё не был уверен в необходимости тратить полтора (целых полтора!) месяца его рабочего времени на возню с неисправным измерителем. Это смущало, особенно на фоне проходившей кампании по борьбе с нецелевым использованием ресурсов, растратой, разгильдяйством и вообще - всем плохим, что мешало социалистическому государству ракетой стартовать в счастливое будущее.

Зато, пройдя импровизированное посвящение треклятым ИР-ом, Пушкина допустили к работам по основной тематики лаборатории. Он сделался своим человеком, среди других сотрудников лаборатории. Можно сказать: инженер стал человеком.

Основной тематикой лаборатории была здоровенная (она даже не помещалась на первом этаже и через частично разобранные перекрытия выходила на второй этаж), не так давно оставившая без света весь город, установка. После достопамятного ЧП установка немного закоптилась, слегка подгорела и усиленно восстанавливалась силами сотрудников лаборатории. Теперь к ним подключился и Пушкин. Дмитрий Андреевич счёл молодого человека достойным быть допущенным к работе над детищем своего разума и плодом неустанных трудов. Казалось бы, Пушкина должна была возмущать столь явная дедовщина и, даже, кастовость. Но он, отчего-то, гордился. Немалую роль в этом сыграла Оксана.

 

Оксана – красивая девушка в мешковатом халате. Воспитанница и почитательница научного гения Дмитрия Андреева. Наверное, во всём огромном мире, она по настоящему любила всего две вещи: свою работу и своего профессора. К сожалению, скромная фигура инженера Пушкина не входила в число этих двух вещей, но надежды он не терял. Как известно: не существует таких крепостей, оборону которых не смогли бы вскрыть настоящие инженеры.

Мягкий, свежий снежок заботливо укрывал улицы, крыши домов, шапки и плечи прохожих. Город накрылся белым одеялом. Площади, проулки - всё стало выглядеть по иному, как будто целая страна разом взялась да и перенеслась далеко в пространстве и во времени.

В тёплой, наполненной запахом работающей электроники комнате, Оксана развлекалась тем, что называла Пушкина по фамилии. Наверное, раньше в этой комнате располагалась хозяйская спальня. Стояла огромная кровать, зеркальный шкаф из матового стекла с позолоченными ручками и дизайнерский туалетный столик: угольно-чёрный, узкий и совсем не функциональный. Сейчас в комнате негромко жужжали вычислительные машины. На столах лежали микросхемы и, непонятно какими путями здесь оказавшийся, манипулятор робота. Роборука вела себя смирно, но время от времени начинала сгибать и разгибать пальцы, будто проверяя: на месте ли они, не пропали ли как всё остальное тело.

Пушкин паял схему, аккуратно, словно в чернила, окуная жало паяльника в мгновенно застывающее озерцо расплавленного олова. Уставшая после ночного дежурства перед установкой, Оксана прилегала на притулившемся у стены диванчике и занималась тем, что отвлекала Пушкина от работы.

-Хорошо у нас?- вопрошала Оксана.

-Хорошо.

-А на прошлом месте работы хорошо было?

-Хорошо,- не поднимая глаз, отозвался Пушкин.

-А скажи мне, Пушкин,- Оксана обожала говорить «скажи мне, Пушкин». –Где было лучше: у нас или там где раньше работал?

-Там где раньше.

-Почему?- искренне удивилась девушка.

-Вкуснейшие запеканки и домашние пироги,- объяснил Пушкин: -А здесь, от женской части коллектива, только ты одна. И пирогов не печёшь.

-Моими пирогами можно отравиться,- сказала Оксана таким тоном, как будто это был повод для гордости.

В комнату зашёл Максим и забрал роборуку. Дверь он оставил приоткрытой и из коридора доносился бодрый голос диктора вещающего о вводе в эксплуатацию шестой производственной линии Амурского комплекса.

Проводив взглядом коллегу, фривольно помахивающего искусственной конечностью, Оксана заново завела пластинку: -Скажи мне, Пушкин, зачем менял работу, если на прошлом месте всё устраивало?

-Да я бы не менял,- признался Пушкин: -Лабораторию признали не приносящей результатов и расформировали. Сотрудников разогнали.

-У нас есть результаты,- сказала Оксана: -Установка с два этажа размером и под три тоны весом. Зримые, весомые результаты научного труда.

-Только она не работает.

-Ну, немного всё же работает.

Глухой, будто диктор вещал накрывшись с головой одеялом, голос переключился с новостей Амурского производственного комплекса на региональные местные новости.

-Скажи мне, Пушкин…

Что в имени тебе моём?

Оно умрёт как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом.

-Это что такое было, Пушкин?- удивилась Оксана.

-Искусство высокой поэзии. Тёзка написал.

-По-моему в одной математической формуле поэзии больше чем в целой поэме,- сказала Оксана.

-А знаешь,- согласился Пушкин, -я тоже так думаю. Но у математических формул имеется крупный недостаток. Их невозможно читать красивым девушкам.

Оксана смутилась. Это видно по румянцу на щеках и по тому, что она не сразу нашлась с ответом.

Младший научный сотрудник выдала искусственный смешок: -Мне можно читать формулы. Я пойму.

-Под луной?- уточнил Пушкин.

-Под осциллографом.

 

На заборе было написано красной краской из баллончика «Сталинизм эт…». Дальнейшая часть надписи отсутствовала в связи с отсутствием части окружающей стройку забора. Когда Пушкин проходил мимо, рабочие как раз поднимали плиту с буквами «эт» и оставался просто «Сталинизм», а дальше либо пустота отсутствующего забора, либо новенький, сверкающий тысячей окон многоэтажный дом – в зависимости от того можете ли вы видеть перспективу или смотрите прямо перед собой и на метр дальше.

Молоденький дом дружески подмигивал проходившему мимо Пушкину всей своей тысячей окон. Приходите, мол, юноша ко мне жить. Дом улыбался сверкающим куполом на крыше, где даже зимой будут расти широколистные южные растения – рекреационный микропарк.

Рабочие продолжали снимать плиты и грузить на транспорт. От окружающего стройку забора оставалась только надпись «Стал…».

-Сталинизм это модернизация,- мысленно продолжил про себя Пушкин, удивляясь идеологической сознательности местных хулиганов. Во времена его детства на заборах большей частью писали «революция или смерть» или рисовали различной подробности анатомические картинки. Однако, на лицо социальный и воспитательный прогресс.

Когда нагруженный мандаринами Пушкин шёл обратно из магазина, забора уже не было. Зато урчащий, как большой злой барбос, экскаватор формировал клумбу не геометрических очертаний, в форме сердечка.

 

В безмолвии садов, весной, во мгле ночей,

Поет над розою восточный соловей.

Но роза милая не чувствует, не внемлет,

И под влюбленный гимн колеблется и дремлет.

Не так ли ты поешь для хладной красоты?

Опомнись, о поэт, к чему стремишься ты?

Она не слушает, не чувствует поэта;

Глядишь — она цветет; взываешь — нет ответа.

 

-Надеюсь, в этот раз будет не так как в прошлый,- Максим облизал губы и почему-то посмотрел на Пушкина.

Все остальные тоже почему-то посмотрели на Пушкина, хотя к прошлогоднему ЧП он никаким боком не был причастен. Виновным мог быть его предшественник на должности инженера-электронщика при лаборатории. Или (эта идея нравилась Пушкину, но он её никогда не озвучивал вслух, тем более при Оксане) что-то напутавший в сложнейших расчётах профессор Лопатин.

В любом случае, в прошлом провале Пушкин не виноват. Но почему он тогда чувствует себя связанной жертвой на алтаре древних ацтеков?

-Тестирование пройдено. Начинаю запуск в имитационном режиме.

Везёт тем, кто при деле, за пультами управления. Остальные столпились у мониторов за их спинами.

-Имитация успешно завершена. Начинаю подготовку к реальному запуску.

-Как будто на космодроме,- подумал Пушкин. Куда спрятаться бедному инженеру среди диких и страшных мэнээсов? Впрочем, он теперь и сам младший научный сотрудник.

Дмитрий Андреевич сдержал обещание, буквально за уши втаскивая слабо упирающегося маленького инженера в жестокий и прекрасный мир большой науки. У Пушкина теперь даже есть публикации. Спасибо трёхклятому Иру, чтоб у него последние конденсаторы повыпадали из схемы. Но если бы не Оксана, у Дмитрия Андреевича ни за что бы не вышло заставить бедный мозг Пушкина понять тонкости теоретической физики.

Оксана произнесла не своим, чужим голосом: -Два процента мощности. Отклонение в пределах нормы.

Какой-то шутник за спиной предположил: -Сейчас рванёт.

Пушкину хотелось оглянуться и узнать, кто это там такой оптимистичный. А потом объяснить ему, что в установке смонтировано столько защит и резервных контуров управления, что скорее солнце станет зелёным, чем случится что-нибудь плохое. Пушкин знал об этом потому, что лично монтировал защиты и подключал контуры управления. А кое-какие даже разрабатывал, под чутким, но авторитарным руководством Оксаны и Максима.

-Четыре процента мощности. Хаотичные скачки. Процесс становится неуправляемым. Выключаю.

Люди замерли, ожидая непонятно чего. То ли небесной кары за то, что опять и снова попытались влезть в святая-святых природных тайн, то ли небесного вознаграждения. Но потолок не обрушился и даже свет не мигнул. Установка выключилась штатно.

Кто-то улыбался. Кто-то хмурился. Профессор достал из кармана пузырёк и глотал таблетки, запивая водой из поданного Оксаной стакана.

Пушкин попросил: -Объясните поэту, эксперимент прошёл удачно?

-На два процента.

-Два процента чего?

-Мы получили на два процента больше энергии, чем затратили.

Максим задумчиво тёр подбородок. Оксана суетилась вокруг присевшего передохнуть профессора. Кто-то требовал: -Статистику мне, развёрнутую по времени статистику!

Пушкин смотрел на них и не понимал. Ведь два процента от вечного двигателя это прекрасно! Только вот процесс нестабилен. Но всё же, два процента от вековой мечты человечества просто замечательный результат. Или он чего-то не понимает?

 

Что тревожишь ты меня?

Что ты значишь, скучный шепот?

Укоризна или ропот

Мной утраченного дня?

От меня чего ты хочешь?

Ты зовешь или пророчишь?

Я понять тебя хочу

 

После на два процента удавшегося эксперимента, в преддверии новогодних праздников, Дмитрий Андреевич был погружен в собственные мысли. Сотрудники лаборатории собрались за праздничным столом. Максим хвастался перед коллегами усовершенствованной им (и Пушкиным) роборукой, способной открыть шампанское, если кто-нибудь держал бутылку. Складывать дулю и приветственно махать открытой ладонью, словно увидевший знакомого человек.

Демонстрация возможностей роборуки прошла весело, но шампанское предпочитали открывать самостоятельно. Человек ещё не настолько доверяет роботам, как объяснил всем старший научный сотрудник Егор Борисович. Поэтому, вместо роборуки, шампанское пришлось открывать Пушкину. Видимо инженерам человек уже начинал понемногу доверять, в отличии от роботов.

За праздничным столом профессор вышел из задумчивости. Пожелал младшим научным сотрудникам вырасти в старших. Старшим дорасти до профессоров. Стране – нового года. Новому году – больших свершений, а миру – мир.

-Дмитрий Андреевич,- поинтересовался Пушкин: -У меня вопрос. Ведь два процента от бесконечности та же самая бесконечность. Или я чего-то не понимаю?

-Всё дело в балансе, Саша- объяснил профессор: -Кажется будто мы плюсе, но если учесть обслуживание установки и все сопутствующие работы, то окажется, что мы в глубоком минусе по балансу затрачено и полученной энергии. Чтобы использование установки имело смысл, энергетический выход должен составлять не меньше восьми процентов и это грань рентабельности при массовом, промышленном использовании. Конечно, Москва не сразу строилась. Здесь важен сам принцип, его практическое подтверждение. Но энергетическую революцию, мы с вами, пока ещё не совершили.

-Ещё свершим!- попытался успокоить профессора Пушкин.

-Обязательно, когда-нибудь обязательно,- согласился профессор, -но я тщеславный человек, Саша. Я надеялся увидеть своими глазами. Всё же, без малого, сорок лет работы над темой. Столько всего вложил в эту установку. Она моя жизнь. Она больше я – Лопатин Дмитрий Андреевич – чем это старое, износившееся тело, которое сейчас сидит перед вами и жалуется на собственную старость.

В соседней комнате шло веселье. Максим подключил роборуку к вычислительной машине, запустил написанный Пушкиным для развлечения души алгоритм и теперь сотрудники веселились, бросая в сторону роборуки гайки и болты, а рука должна была их ловить. В принципе роборука справлялась весьма неплохо, только сами ученые безбожно мазали.

-Не подумайте обо мне плохо, Саша,- продолжил профессор. Пушкину было стыдно и неловко выслушивать откровения заведующего лабораторией, но он не знал как бы можно было это прекратить.

-Мне ведь не почести нужны. Не материальные блага. На данный момент я даже с теми, что есть,- профессор кивнул на праздничный стол, -не могу управиться. Зачем мне что-то ещё?

Заглянувшая в комнату Оксана недовольно поджала губы. Пушкин слегка пожал плечами, мол, а я-то что могу сделать?

-Хорошая девушка,- заметил профессор: -Умная и вообще…

-Она любит вас,- сказал Пушкин.

-Это не надолго,- заверил профессор, -просто немного подождите.

-Знаете!- воскликнул Пушкин: -Это уже слишком! Новый год не повод, чтобы терять моральный облик перед подчинёнными и учениками. И вообще: не собираюсь я ждать!

-А что вы собираетесь делать?

-Отбить у вас мою девушку!

-Прекрасно молодой человек, просто прекрасно. Заодно допишите, наконец, свою научную работу пока ваш научный руководитель не сыграл в ящик. Иначе вы на полжизни рискуете застрять в мэнээсах.

 

Скажи еще: соперник вечный мой,

Наедине застав меня с тобой,

Зачем тебя приветствует лукаво?..

Что ж он тебе? Скажи, какое право

Имеет он бледнеть и ревновать?

 

К окну липли снежинки. Минус десять градусов, смешная температура!

Молодой снег лежал как краска. Ещё час назад падал, слетал крупными хлопьями, а сейчас небо высоко и почти чисто, будто бы облака выпали на землю посредством осадков.

Двое шли по заснеженной улице. Две цепочки следов вились и пересекались друг с другом.

Вечер не поздний, но людей мало. Вместо того чтобы бродить по прекрасным, заснеженным улицам, они предпочитают сидеть дома и ждать утра. Странные какие-то.

Такими ночами поэтам хочется писать стихи, инженерам рассчитывать схемы, а математичкам вычислять уравнения.

Вместо назойливой рекламы старого времени так сильно портящей внешний облик города, на домах и припаркованных автомобилях горят призывы:

Всё для блага человека, всё во имя человека!

Да здравствует социалистическая революция!

Победа коммунизма неизбежна!

Пушкин чувствовал, как в его груди горит и сыплет горячими искрами его большое, как у быка, влюблённое сердце. Может быть дело в той, кто идёт рядом и чью ладонь он держит в своей ладони?

А, может быть, дело в восьми целых и двадцати пяти сотых долей процента?

Вот уже четвёртую неделю работает установка. Огромная и неуклюжая, словно первые вычислительные машины. Скажи, товарищ, сколько будет двадцать пять сотых долей процента от бесконечности?

Первый экспериментальный образец, внутри которого, в тисках электромагнитных полей, трепещет и бьётся раскалённое сердце скончавшегося полгода назад профессора Лопатина.

Там, в лабораторной тиши, в электромагнитной ловушке, ровным пламенем горит огонь революции. Энергетической революции обещающей полностью изменить привычный для нас мир.

Нарушая своё обещание читать вместо стихов математические формулы, инженер закрыл глаза и произнёс:

Пора, красавица, проснись:

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!

 

Заключённое в тиски поля, пламя периодически незначительно пульсировало. Яростное, неостановимое и безудержное пламя мировой энергетической революции. Как будто билось чьё-то горячее сердце - сердце нового мира.

Сердце профессора Лопатина. Или сердце влюблённого Пушкина, наконец сумевшего добиться от своей избранницы ответного чувства.



#2 Guest_Лев_*

Guest_Лев_*
  • Гости

Отправлено 13 December 2015 - 04:22

А и замечательный рассказ! И сюжет хорош, и слог дивный; божечки. какая же редкость по нынешним скудным временам. Спасибо автор.

.

Единственное, что:

 

>Двое шли по заснеженной улице. Две цепочки следов вились и пересекались друг с другом.

Это ж как надо принять в новый год, чтоб парень ведущий под руку девушку, суть двое двигающиеся параллельными курсами, пересеклись следами? Хождение кругами малого радиуса? :)



#3 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 13 December 2015 - 17:22

 

Всё для блага человека, всё во имя человека!

Да здравствует социалистическая революция!

Победа коммунизма неизбежна!

 

 

 

Сталинизм это модернизация!

Коммунизм молодость мира!

Победа коммунизма неизбежна!

 

 

Прошу прощения, а что это за горсточка унылых фриков проводит демонстрацию у них под окнами? Судя по тому, что у их кричалки выглядят. в лучшем случае, пародией на 1920-е, у них не нашлось ни единого человека, который написал бы им что-то человеческое. У фанатов провинциальной футбольной команды и то кричалки веселее...



#4 Guest_Лев_*

Guest_Лев_*
  • Гости

Отправлено 14 December 2015 - 02:42

 

 

Всё для блага человека, всё во имя человека!

Да здравствует социалистическая революция!

Победа коммунизма неизбежна!

 

 

 

Сталинизм это модернизация!

Коммунизм молодость мира!

Победа коммунизма неизбежна!

 

 

Прошу прощения, а что это за горсточка унылых фриков проводит демонстрацию у них под окнами? Судя по тому, что у их кричалки выглядят. в лучшем случае, пародией на 1920-е, у них не нашлось ни единого человека, который написал бы им что-то человеческое. У фанатов провинциальной футбольной команды и то кричалки веселее...

 

 

По правде сказать, - дай мне мой 15-20 лет, да поставь рядом симпатичных девчонок из  моего класса\курса, - и я бы с удовольствием покричал что-то подобное, и может, даже попрыгал. Лозунги короткие. По сути правильные. Кричать их удобно. Толпе вообще не очень важно, что кричать. Главное, эмоциональный заряд и чувство единения.

 

А более глубокое понимание общественных процессов, вложит профессор, на лекции. :)



#5 Guest_IamSleep_*

Guest_IamSleep_*
  • Гости

Отправлено 14 December 2015 - 07:00

Прошу прощения, а что это за горсточка унылых фриков проводит демонстрацию у них под окнами? Судя по тому, что у их кричалки выглядят. в лучшем случае, пародией на 1920-е, у них не нашлось ни единого человека, который написал бы им что-то человеческое. У фанатов провинциальной футбольной команды и то кричалки веселее...

 

 

Пытаюсь играть на контрасте. Название рассказа в ту же кассу.

 

Лев, спасибо!



#6 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 14 December 2015 - 18:58

 

Прошу прощения, а что это за горсточка унылых фриков проводит демонстрацию у них под окнами? Судя по тому, что у их кричалки выглядят. в лучшем случае, пародией на 1920-е, у них не нашлось ни единого человека, который написал бы им что-то человеческое. У фанатов провинциальной футбольной команды и то кричалки веселее...

 

 

Пытаюсь играть на контрасте. Название рассказа в ту же кассу.

 

Лев, спасибо!

 

 

Хмм... А в чём тогда глубокий смысл оного контраста?



#7 Guest_IamSleep_*

Guest_IamSleep_*
  • Гости

Отправлено 14 December 2015 - 19:23

Хмм... А в чём тогда глубокий смысл оного контраста?

Печально, что автору приходится объяснять свой рассказ, но, видимо, такой уж получился рассказ :-)

 

Контраст между идеологией и настоящей работой. Кто ходит на демонстрации?  Те, кому, по большому счёту, нечего делать. Я знаю. Я сам ходил. Занятые делом люди не ходят на демонстрации. Они работают. А когда не работают, то отдыхают.

Поэтому и революция не революция (в том значении, которое первое приходит на ум), а техническое революция. И именно такая революция (а не та, которая революция-революция) однажды захватит весь мир и изменит его. Разумеется, в лучшую сторону.

Если сжать рассказ до одного предложения, то получиться: мир изменят те, кто работают,  а не те, кто митингуют.

Как-то так.



#8 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 14 December 2015 - 21:38

 

Хмм... А в чём тогда глубокий смысл оного контраста?

Печально, что автору приходится объяснять свой рассказ, но, видимо, такой уж получился рассказ :-)

 

Контраст между идеологией и настоящей работой. Кто ходит на демонстрации?  Те, кому, по большому счёту, нечего делать. Я знаю. Я сам ходил. Занятые делом люди не ходят на демонстрации. Они работают. А когда не работают, то отдыхают.

Поэтому и революция не революция (в том значении, которое первое приходит на ум), а техническое революция. И именно такая революция (а не та, которая революция-революция) однажды захватит весь мир и изменит его. Разумеется, в лучшую сторону.

Если сжать рассказ до одного предложения, то получиться: мир изменят те, кто работают,  а не те, кто митингуют.

Как-то так.

 

 

Пусть так. Но что-то здесь кажется недостоверным.

 

Собственно, а зачем же они вообще митингуют?

 

В XXI веке митинги и шествия не собираются просто так, от нечего делать. Они либо имеют яркую протестную окраску, будучи актом устрашения (иногда перерастая в формат погрома), либо имеют окраску развлекательную, будучи актом увеселения. Яркий пример первых — украинские факельные шествия. Яркий пример вторых — это американские шествия по случаю Дня Независимости. Или даже наши, по случаю Дня Победы.

 

Собственно, здесь встаёт вопрос. Если эти протестуют, то против чего? Если это праздничная движуха, то где там, образно говоря, тортики со сливками и няшки с кошачьими ушками?

 

P.S. Если хотите, я могу добавить ваш рассказ в принятое хоть сейчас, даже без доработок. Но есть мнение, что вам всё-таки стоит его перечитать ещё раз. В конце концов, первое впечатление на читателя нельзя провизвести дважды.



#9 Guest_IamSleep_*

Guest_IamSleep_*
  • Гости

Отправлено 15 December 2015 - 17:13

P.S. Если хотите, я могу добавить ваш рассказ в принятое хоть сейчас, даже без доработок. Но есть мнение, что вам всё-таки стоит его перечитать ещё раз. В конце концов, первое впечатление на читателя нельзя провизвести дважды.

 

Пожалуйста добавьте рассказ в принятое.

Если это возможно, пожалуйста удалите мой предшествующий комментарий с "объяснением" рассказа. Всё же это очень плохо, если автор начинает объяснять текст.

 

Насчёт лозунгов. Не берусь с вами спорить, но все приведённые лозунги взяты "из реальности". То есть ими действительно пользовалась в Советском Союзе. Кроме "Сталинизм это модернизация". Это моя отсылка к роману "Ответ Империи" Олега Измерова.



#10 Kpt.Flint

Kpt.Flint
  • Пользователи
  • 768 сообщений

Отправлено 15 December 2015 - 19:05

А ещё в Советском Союзе пользовались паровозами и керосиновыми лампами...

 

Впрочем, к чему моё стариковское брюзжание? Писатель здесь всё-таки вы.

 

^__^



#11 Chopper75

Chopper75
  • Пользователи
  • 57 сообщений

Отправлено 15 December 2015 - 20:41

Хороший рассказ, этакая сатира. Сразу вспоминается "За окном шел дождь и рота красноармейцев".

Очень органично Пушкина вплели, "что в имени тебе моем" одно из любимых стихотворений.

 

Небольшие орфографические ошибки поправимы.

Вот только с 2% ошибочка.

Оксана же говорит - "-Мы получили на два процента больше энергии, чем затратили."

Т.е. выход - 1.02, это успех!



#12 Guest_Wadim_*

Guest_Wadim_*
  • Гости

Отправлено 15 December 2015 - 20:50

Лозунги и демонстрации несколько портят текст. Идеально мог бы получиться хороший рассказ в стиле Д. Гранина "Иду на грозу". 

И вот это не понравилось

 

Первый экспериментальный образец, внутри которого, в тисках электромагнитных полей, трепещет и бьётся раскалённое сердце скончавшегося полгода назад профессора Лопатина.

 

Тут радиотехническая лаборатория буквально превращается в нейротехническую. Автор действительно хотел именно так написать?



#13 Fallible_fiend

Fallible_fiend
  • Пользователи
  • 466 сообщений
  • ГородПермь

Отправлено 16 December 2015 - 11:07

Красиво написано. Этакий очаровательный ретрофутуризм :-) И за "вечный двигатель" жюри не зарубило, видимо, поэтому - не смогло противиться обаянию рассказа и героев ;-)

 

Насмешило одно место:

 

"К началу третьей недели Пушкин дошёл до того, что деталь за деталью, модуль за модулём, обменивал блоки между чудящим измерителем и его работающим аналогом. Вынимал из одного, вставлял в другой и смотрел на результат.

-Интересно придумал,- одобрил Максим. –Я как-то не догадался. Да и другие тоже.

-Другие кто?

-Другие присылаемые центром занятости и не подошедшие нам электронщики..."

 

Вообще-то описанный метод локализации неисправности применяют в самом начале ремонта, и даже самые отсталые инженеры-электронщики должны это знать (и с этого начинать, если не знают, где именно искать). Даже в 1961 году - не говоря уж о 2061. Преподносить его как некое откровение не стоило.





Ответить



  

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных